любовный сценарий

а однажды ханбин пришел в очках. ну, вернее, это была обычная суббота, когда они должны были заниматься и все в этом духе, но ханбин зашел в зал в этих дурацких очках с толстенными стеклами и улыбался шире обычно. почему хао заострил на это внимание? а он сам не знает.  — йоу, ты крут, бинни-бой! — воскликнул гювин, как только их ладони столкнулись в рукопожатии. этот хлопок стал привычным звуком здесь. что ж, ханбин мило заулыбался, и, поправив очки, спешно осмотрел зал. ну, гювин, рики и тэрэ сидели рядом, а вот хао обнаружился за огромным старым фортепиано. «он даже это умеет?» — с удивлением подумал он, наблюдая за ровной спиной парня. хао просто сидел и пялился в клавиши, словно пытался найти на что-то ответ. что ж, это было мило?  — да, гювин прав, — заметил рики, поправляя огромное количество колец у себя на руке. одно из колец было цветастым и ярким, точно такое же болталось на тощем пальце гювина. — это имиджевые?  — а, ну, типо того. решил разнообразить образ? — ответил он, неловко почесав затылок. рики точно разбирался во всем этом.  — хао умеет играть на фортепиано?  — да, но это не его любимый инструмент, — тэрэ наконец-то оторвался от своих ногтей и лучезарно улыбнулся, — он просто обожает скрипку. много конкурсов выиграл. кстати, ханбин, ты можешь все у него спросить. это несложно! 

***

— привет, хао?  тут его из транса вывел голос ханбина, раздавшийся вблизи. он поднял голову, тут же забывая про все, о чем он думал.  — ого…то есть, да, привет.  и тут хао заметил за собой то, что уголки губ сами приподнялись вверх, как бы глупо это не звучало. такой ханбин, с идиотской майкой с надписью: все путем! и огромным смайликом по середине, которая никак не подходила под весь образ, и эти джинсы в обтяжку, и его глаза, без того большие, которые сейчас выглядели как два колодца, полных воды, и его лицо, казавшееся более квадратным, из-за того, что он подпер подбородок кулаком, и его губы, растянувшиеся в этой глупой улыбке, настолько сильно, что хао показалось, кожа на его губах вот-вот треснет —такой ханбин показался ему симпатичным. и все это притом, что такие парни никогда не были в его вкусе. — и так, ты играешь? — ханбин слегка подвинул и его, а после сел рядом. хао до сих пор пытался избавиться от мысли, что ханбин показался ему симпатичным. — я тоже играл, ну, немного… — да, вау, классно.  и хао почему-то пялился на его профиль в очках, с ужасом рассматривая, как чужие губы опять растягиваются в этой улыбке. рики, который стоял возле зеркала и разминал затекшие руки, подглядывал за ними. все было видно невооруженным глазом. о, и наверное видно не только ему. тэрэ резко оказался сзади него, обнимая двумя руками поперек талии. тот аж подскочил, удивленно разглядывая их в зеркале. это выглядело забавно: тэрэ, поднявшийся на носки из-за своего низкого роста, обхватил его руками на манер огромного медведя.  — что ты делаешь, придурок? — захихикал рики, кладя свои руки поверх рук тэрэ. тот заулыбался пуще прежнего. — о, ханбин, ты такой крутой в этих очках, твои глаза кажутся такими глупыми и большими, — начал пародировать хао тэрэ, прижимая рики к себе еще ближе, — ох, как же ты мне нравишься!  все прервалось громким стуком двери и  звонким голосом сокмина. — ого, кажется вы действительно готовы бороться за главную роль! — ах да, урок должен был начаться именно сейчас. сейчас, когда хао думал, что ханбин симпатичный, а тот глупо улыбался. именно сейчас в зал зашел сокмин и предложил им спеть что-нибудь в дуэте.  — у нас нет выбора, — зашептал ханбин, не стирая эту улыбочку с лица.  все в зале засвистели, но голос тэрэ явно выделялся. все это было хорошим толчком для того, чтобы занять главную роль. это была огромная возможность показать себя во всей красе, хоть и хао знал, что сокмин часто заставляет их петь в дуэте, чтобы выбрать созвучие голосов. даже если так, он просто знает, что сегодня нужно постараться и.. — парень, в которого я, кажется, влюбился, — таким же шепотом ответил хао, тут же мысленно себя отдернув, когда понял, что он сказал. он почему-то изменил окончание. ханбин лишь засмеялся и его пальцы тут же застучали по клавишам, обгоняя медлительного хао.

be more chill — a guy that i’d kinda be into.

— скажем так, есть человек, с которым ты каждый день пересекаешься в коридоре, — начал ханбин, с полуулыбкой смотря на смущенного парня, который сидел рядом и точно так же пытался скопировать эту полуулыбку на своем лице. — ты привык думать о нем определенным образом как о человеке, которым он себя проявлял… их голоса действительно звучали хорошо: голос у ханбина был безумно тягучим, нежным и довольно высоким, по сравнению с хао. и весь зал замер, наблюдая за тем, как они играли.  — но потом, что-то меняется, — хао перешел на полушепот. сказать честно, было ощущение, что он не верит своим собственным словам, от чего его присутствие на сцене стало ярче и заметнее. — и он меняется... — из парня, в которого бы ты никогда не влюбился, — подхватил ханбин, тоже меняя окончания в песне.  брови хао тут же поднялись в удивлении. это было…мило?  — в парня, в которого ты, кажется, влюбился…  о, это было удивительно, что они оба знали все ноты и каждое слово этой песни. это выяснилось буквально в ту же субботу, когда хао дал ему свой аккаунт. оказалось, они оба любят романтические сопли и любят be more chill. ханбин тогда сказал, что шутки про мастурбацию его смущают, а хао пошутил, что геи действительно горячие. ну, это все не так уж и важно, да?  — полагаю, часть меня любит сидеть с тобой, — почти промурчал ханбин. на секунду их пальцы столкнулись с друг другом, вызывая неловкие улыбки, прерываемые звонким хихиканьем хао. — полагаю, часть меня любит это, кто бы мог подумать? — спросил хао, наконец-то отрывая взгляд от клавиш. о, так получилось, что их глаза наконец-то пересеклись.  — тот парень, в которого я, кажется влюбился… с какими громкими аплодисментами зал встретил их номер — надо было видеть.  — ого, — воскликнул гювин, стоило их пальцам наконец-то остановиться от этой долгой игры.  они, улыбавшиеся и безумно довольные, встали, и взявшись за руки, долго-долго поклонились. при этом наклоне, очки соскользнули с чужой переносицы, с глухим стуком касаясь половиц сцены, и ханбин, разинув рот, быстро-быстро заморгал, почти как рыба, напуганная мотором лодки.  — ханбин, это было в духе персонажа! — первым захихикал сокмин, тут же подбегая ближе к сцене, подбирая упавшие очки. линзы заблестели звездочками в свете огней, и хао в очередной раз подумал, что ханбин, смущенный этим казусом, в своих толстенных линзах, кажется ему самым симпатичным человеком. — я в восторге от вашей химии! а еще, я удивлен, что вы оба знаете все ноты наизусть?  — оу, ну, — начал хао, но тут же сконфузился от того, что ханбин положил руку ему на талию и прижал к себе, явно перекрывая свой глупый смайлик.  — я даже и не знал, что мы с ним настолько похожи! когда они наконец-то спустились вниз, хао почувствовал на себя пристальный взгляд. и не было в этом ничего странного, с учетом того, что это происходит постоянно, но…  — ханбин, ты отлично справился! ты такой крутой! — ох, точно. вот в чем была проблема. проблема была в вонен, которая ходила сюда около пяти месяцев и всегда пыталась либо соревноваться с ним, либо дружить. ее отталкивал лишь факт соперничества и то, что хао был открытым геем. они с ханбином еще толком об этом не говорили: он просто сказал, что любит этот коллектив и очень отдыхает в этой компании, все в этом духе… — и ты хао.  от пренебрежительного тона, с которым она это все произнесла, внутри прошлась волна, полная раздражения. она сама ничего не умеет толком… но ханбин лишь смущено поправил эти свои очаровательные очки и улыбнулся:  — правда? спасибо большое! я безумно волновался. хорошо, что со мной был хао.  — точно, — неуверенно улыбнулась она в ответ, крутя прядь волос между пальцами. — думаю, хао ужасно требовательный. вы сделали эту песню очень гейской, оу, ну, хао сделал. — точно, вонен, я такой гей, что тебе должно быть страшно, — он протянул к ней ладонь, едва коснувшись руки, от чего она удивлено отступила назад. — заражу тебя гейством. ты переживаешь за ханбина? о, да я засуну свой язык ему так глубоко в рот, что ты даже мечтать не можешь о таком… — хао! — смущено воскликнула девушка, прижимая одну ладонь к груди. ханбин тоже затих, смущенный им и «язык так грубоко в рот» в одном предложении. — ты…ты отвратный.  — ладно, вонен, рад, что тебе понравилось, но, наверное, нам нужно идти, — улыбнулся ханбин, перехватывая холодную от этой всей ситуации, ладонь хао. он даже удивлся тому, что ханбин выбрал его, а еще и оттащил совсем в другую сторону. хао был ему благодарен. — она всегда такая? — шепнул ханбин, когда они опять встали вплотную к сцене. на нее уже взбирались тэрэ, гювин и рики, полные энтузиазма. — ну, то есть…  — не любит геев? — усмехнулся хао, — называй вещи своими именами. да, ей точно это все не нравится, но что я могу с собой то сделать? с каждым годом это место становится все более открытым, ведь мы взрослеем…я не буду удивлен, если гювин поцелует рики при всех, то она, что ли, будет сдерживать рвотный рефлекс? потому мы, ах, да, мы отвратные, — он пожал плечами, словно это было чем-то обыденным. да, было, но каждый раз после таких выходок он чувствовал, насколько это все обидно и несправедливо. — прости, ханбин. — а? нет, хао, все в порядке, — тут хао почувствовал как его ладонь опустилась ему на макушку и погладила, совсем не испортив прическу. — будь аккуратнее, вдруг зарожу тебя своим гейством.  ханбин промолчал, но хао заметил, как на его губах отразилась тень улыбки. — теперь наша очередь! — крикнул тэрэ, усаживаясь на откуда-то притащенный стул. да, это должен был быть дуэт, но гювин уже стоял в самой середине сцены, а рики прижимался спиной к стулу, где сидел тэрэ. все тут же затихли, лишь сокмин что-то бормотал, осматривая постановку.  — и что вы собираетесь ставить? “С уважением, я?» — все трое энергично закивали, отчего сокмин и вовсе захохотал. да, вот о чем хао и говорил. те самые гейские поставки с участием рики и гювина. — ладно, можете начинать. по залу разлетелись энергичные ноты фортепиано, а гювин, стоявший по середине, резко запел с неестественной улыбкой на своем лице. голос у него был звонкий и очень певучий, что сочеталось со словами, которые он произносил. 

dear evan hansen — sincerely, me

— дорогой Шэнь Рики, мы так долго не выходили на связь, — его брови изломились в каком-то горьком сожалении, а сам он сложил руки на груди, не прекращая улыбаться, а зал захихикал, когда они заменили имена персонажей на свои, — жаль, что мы разговариваем не так уж часто, но должен сказать тебе, что думаю о тебе каждую ночь. — тут он замолчал, резко его ладони забегали по соскам, а голос его стал томным шепотом: — я тру свои соски и начинаю стонать от… — зачем ты пишешь это? — взвизгнул рики, толкая тэрэ прямо под руку. тот расхохотался, дергаясь от удара.  — я просто хочу рассказать…— тэрэ хихикнул, поправляя свои волосы с самым довольным лицом, а потом он сам начал тереть соски, от чего рики задохнулся собственным возмущением, — правду!  — я сам сделаю это… — хочу сказать тебе, жизнь без тебя была тяжелой, — опять запел гювин, а рики довольно улыбнулся.  — тяжелой? — скептично переспросил тэрэ.  — плохой!  — плохой?  — грубой! — вскрикнул гювин, драматично прикладывая руку ко лбу.  — кинк? — опять захохотал тэрэ. — я приму твои советы, я стану лучше, — запел гювин, смотря в сторону рики и тэрэ, — подожди и увидишь!  рики подошел к гювину, посмотрел на него с минуту, а потом повернулся к залу и запел:  — дорогой ким гювин, да, я тоже скучаю по нашим разговорам… — рики взял его за руку и очевидно, что она опять была мокрая, иначе никак не объяснить забавное выражение лица парня, — перестань употреблять и… — не-а, — все также весело сказал тэрэ.  — я отправлю тебе самые красивые фотографии деревьев, ты будешь поражен моими знаниями о лесе!  а тут они запели все вместе, даже тэрэ подхватил общую мелодию. рики и гювин начали скакать по сцене, вскидывая и руками и ногами в бит.  — главное – верить, что ты можешь быть тем, кем хочешь быть. — гювин прокрутил рики в своих руках, удерживая на одной своей руке на весу, а потом они в унисон сказали: с уважением, я!  — моя сестра горячая, — как-то непричастно сказал гювин, от чего рики чуть не отпрыгнул от него.  — какого черта? — оба возмущено повернули голову в сторону тэрэ, но тот лишь пожал плечами:  — моя ошибка. — шэнь рики, спасибо, что отправляешь мне письма каждый день, — гювин опять обнял того. весь зал присвистнул.  — ким гювин, я просто рад быть твоим другом!  они ярко заулыбались, смотря друг другу в глаза.  — наша дружба выходит за рамки, — они опять запели вместе, — это что-то вроде привязанности, но не потому, что мы геи… — нет, не потому, что мы геи! — тут они пропустили пару битов, а потом гювин звонко чмокнул рики в щеку, от чего он смущено прижал ладонь к своему лицу, удивлено смотря на того. это явно не входило в сценарий: рики даже пропустил пару своих строчек. его щеки покраснели. — единственный мужчина, которого я люблю — это мой отец! — захихикал гювин лишь от одного взгляда на смущенного рики. да, теперь они не играли по сценарию.  в конце выступления тэрэ, гювин и рики танцевали в троем, громко-громко стуча по половицам. это выглядело несуразно за счет длинных ног гювина, розовых щек рики и размазанных прыжков тэрэ.  — у гювина и рики отличная химия, — шепнул хао, чувствуя полное удовлетворение от всего выступления. ханбин закивал, не в силах отвести взгляд от сцены.