Отсюда - туда, туда - отсюда

***

      В каком-то смысле Арлекино любила перевозить детей на летнее время в Фонтейн. Из детских воспоминаний, воспоминания о совместных походах на пляж были одними из самых светлых. Нянечки водили их группами для игры в воде, на мокром песке удобно играть в «крестики-нолики» или «виселицу», полдник был прямо на пляже: бутерброды с лимонадом или арбузы, пузырины, яблоки. Плюс, она вычитала в медицинском учебнике, что смена климата время от времени может благоприятно влиять на развитие детей и их акклиматизацию во взрослом возрасте. Зимой Дом Очага всегда перевозил большинство маленьких воспитанников в Снежную. Летом все собирались на море, — кто-то даже отпуска брал, чтобы провести время с семьей на пляже.       Ангелина была приятно удивлена, что сегодня она отдыхающая «Мама» Дома Очага. Иметь старших самостоятельных детей, готовых помочь с младшими, словно дар божий. Поцеловав каждого воспитанника, девушка отправилась на поиски второго родителя. Арлекино нравилось сложившиеся о ней мнение строгого, жестокого управленца приютом. Случаи, когда дети могут увидеть больше ее сторон пытается свести к минимуму.       Предвестница уединилась на другой стороне пляжа. Достаточно близко, чтобы видеть дым от костра и прибежать в случае чрезвычайной ситуации, и достаточно далеко, чтобы почитать в тишине и позагорать в откровенном купальнике. Приближение Ангелины, она к своему удивлению, не заметила, так сильно расслабилась, увлекшись чтением. Накрывшая тень заставила напрячься.       — Что читаешь? — от внезапного вопроса захлопнула книгу. Ответ, в общем-то не понадобился, название без труда можно прочитать на обложке.       — …я не буду спрашивать, как ты нашла меня, просто не смотри на меня так.       «Так» — это раздевая глазами. Красное бикини мало скрывало достоинства фигуры, — пришла чтобы позагорать в уединении, потому выбрала совершенно непривычное одеяние. Обычные купальные костюмы Арлекино достойны звания костюмов из-за элегантного пошива и большого количества ткани. В таких совершенно не стыдно прийти на пляж с детьми. Ангелина не подозревала, что в гардеробе возлюбленной есть такое непотребство. Серые глаза жадно впиваются в грудь, вжатую в полотенце, на ягодицы так бесстыдно выставленные напоказ солнцу.       — Я же твое солнышко! Почему я не могу смотреть на купальник, который ты одела для меня?       И ведь не поспоришь. Рука Ангелины скользит к руке Арлекино, чтобы игриво обвести кольцо на безымянном пальце. Специально черное, тонкое, незаметное для чужих глаз. Сама она носит золотое, под белыми перчатками или на тонкой цепочке, если мероприятие предполагает открытые руки. Напоминание о тесной связи даже как-то излишне успокаивают супругу. Заставляют млеть под чужими прикосновениями и позволять то, чего нельзя более никому.       — Намажь спину кремом, пожалуйста.       Естественно, Ангелина будет настоящей душкой и выполнит просьбу! Но сначала…       — Хмфв! — Арлекино не противиться быстрому поцелую в губы, скорее все еще пытается привыкнуть к внезапным порывам нежности. Отвечать женщина начала бессознательно, но потом, быстро сориентировавшись, забрала инициативу, не забыв напоследок нежно прикусить пухлую нижнюю губу Ангелины. — Тебе уже голову напекло, моя дорогая? — слабый румянец окрасил щеки, сигнализирующий о том, что ласка более чем понравилась.       — Детей здесь нет.       Арлекино кивнула, будто принимая данную информацию. В большинстве случаев ее поведение исходило из мысли того, как она будет выглядеть со стороны для Дома Очага. У нее много лет не было действительно любовных отношений, только короткие интрижки, помогающие на время почувствовать себя женщиной. Временами ей трудно принять тот факт, что рядом находиться постоянная вторая половинка, с которой позволительно быть чуть раскованнее.       Изящные руки втирают крем слишком долго, чтобы назвать невинной помощью. Завязки лифа ослабляются и Арлекино не протестует наивно думая, что после того, как область будет намазана, веревочки снова будут бантиком. Однако в планах Ангелины нет пункта «завязывать», только «развязывать»…       Завязки по боком, удерживающие низ купальника, тоже невзначай развязываются.       — Что ты…? — Предвестница вновь напряженно замирает. Чувствует, как неторопливо девушка освобождает ее ягодицы от ткани, будто стоит Арлекино сказать и все прекратиться, завязки сами собой туго завяжутся, а сами супруги сделают вид будто ничего не было. Резко, рвано выдыхает, понимая к чему все идет. Ей нравятся ласки от возлюбленной и совсем не нравиться, как собственное тело предает ее.       «У меня законный отпуск…» — слишком ироничное название для пары дней, величественно названными в заголовке отчета «Рапорт об отпуске». Предвестникам хорошо платят не только за их высокое звание и ответственность.       Она откидывается на полотенце, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на Ангелине. Каков будет следующий ход? Арлекино всегда гордилась способностью оставаться отстраненной и невозмутимой перед лицом любой ситуации. Но «Мама» ее дорогих детей…знала тайные техники.       — Еще немного и ты ступишь на опасный путь. Я не терпелива к тем, кто проверяет мои пределы. — шепчет, слегка выгибая спину.       — Не понимаю, о чем ты. Я всего лишь выполняю просьбу.       Дыхание Арлекино прерывалось на короткие вздохи и выдохи. Это определенно не было обычным втиранием крема. С ослабевшими завязками, трусики быстро покинули хозяйку. Оставив обнаженные бедра под легким бризом, Ангелина дергает за последнюю завязку на шее. Арлекино давно не девственница и не юная девица, краснеющая от собственной наготы. Наоборот, освобождение от одежды, раздувает огонь страсти, лишая ту всех предрассудков.       — Хах, кажется тебе нравится, то, что ты видишь. — Предвестница с упоением ловит голодный взгляд Ангелины. Бедра раздвигаются шире, позволяя увидеть больше.       — Даже очень. Люблю смотреть на свою очаровательную паучиху и ухаживать! Думаю, это местечко тоже нуждается в небольшом массаже…       Арлекино подкручивает таз, солнцезащитный крем льется прямо между ее половинок. Смазки возлюбленная не жалеет, от того белая сметанистая жидкость не задерживается на анусе, перетекает на складки половых губ и, в последствии, капает на полотенце. Она откидывает солнечные очки в сторону, чтобы ничего не мешало ей уткнуться лицом в сложенные перед собой руки.       — Нет-нет, моя бусинка, повернись ко мне… — Ее Светлость знает, что это не самый хороший сигнал во время секса с Предвестницей. — Я люблю тебя, помнишь? Наша связь для меня не игрушка. — серьезно заявляет.       — Дело в другом. Немного неловко.       — Когда ты делала это со мной прямо в саду Снежинчикова, тебя ничего не смущало.       Да, пунктик на публичный секс у Арлекино имелся, однако, у нее в голове сама собой возникает красная мигающая надпись «табу»! Дети не рядом вообще, шанс быть застуканными самый что ни на есть минимальный, но…если эта тысячная доля процента сыграет, «Отец» не переживет этого позора.       — …Дорогая, если я слишком напираю просто скажи, и мы…       — Нет, я хочу. Только…чуть расторопнее, ладно? Ты же умеешь делать это быстро, mon ange.       Разворачивается, смотрит на девушку с желанием яркого вожделения. Эти двое слишком хорошо понимают друг друга. Пара, дополняющая друг друга и понимающая с полуслова про них. В Инадзуме существует искусство склеивания разбитой посуды, путем заливания сколов золотом, — Арлекино чувствует себя разбитой чашкой, чью целостность удерживает крепкий сплав. Наверное, поэтому ей так натерпеться соединиться, пускай на несколько мгновений?       — Вот так, да, умница. — получает нежные комментарии Предвестница, послушно расположив ладони на ягодицах и раздвигая их. Арлекино смешно, ей лишь чуть немного за тридцать, однако ее хвалят, будто та «хорошая девочка». Даже льстит.       Внутренний голос притаился в тревожной дремоте. Быть такой уязвимой перед ней, открывать саму себя, выставлять на показ… Два пальца мягко толкаются внутрь, заполняя предложенное пространство. Вагина Арлекино сжимается, обнимая вторгающаяся Ангелину плотнее. «Хорошая девочка…» — читается в легком поцелует оставленном на коленной чашечке.       К пальцам внутри добавляется третий, снаружи другая рука начала тереть клитор. От восхитительной стимуляции кончики пальцев сами собой поджались, бедра инстинктивно сводились, грозясь зажать между ляжек этого ангела-соблазнительницу.       — Ангелина…пожалуйста…не останавливайся…никогда не останавливайся, мне нужно…о, Царица…о, Архонты…я так близко! — практически переходит на писк Предвестница, будучи на грани оргазма.       — Давай, милая, кончай. — томно шепчет супруга, впиваясь поцелуем в беззащитную шею, практически ложась на партнершу. Твердые соски вжимаются в грудь блондинки, влажная киска стискивает пальцы еще туже, ноги обнимают талию, Арлекино выгибает спину, полностью отдаваясь собственному наслаждению.

***

      Сердце бешено колотилось во вздымающейся груди. Арлекино требуется немного отдышаться. Ангелина как ни в чем не бывало, складывает крем в пляжную сумку, достает салфетки, чтобы немного почистить последствия. Когда туман похоти сошел на нет, женщина собственнчески закинула конечности на Ангелину, прижимая к себе.       — Я рядом, моя бусинка, я всегда рядом. — обещает, прижимаясь теснее к обожаемому телу.       — …       — Ну, чего ты дуешься, моя Луна?       На самом деле Предвестница пребывала в восторге. Ангелиной стоило восхищаться лишь потому, что она ближе всех смогла подобралась к сердцу Арлекино, а потом окончательно завоевать. Только она способна превратить грозную Слугу в мяюкающее желе. Дуться? Ну, она лишь слегка недовольна запачканным полотенцем и обгоревшими плечами, которые Ее Светлость в порыве страсти забыла намазать, — зато ее задница получила крема отщедро.       — Все прекрасно. — убедившись, что все завязки снова крепко удерживают купальник Арлекино потянулась, размяв шею, спину. — Пошли купаться.       — Это ведь не предлог, чтобы утопить меня?       — Не узнаешь, если не пойдешь.       Конечно, никто никого топить не будет, Арлекино просто утянет Ангелину под воду, чтобы вдоволь нацеловаться. Уж там дети их точно не застукают.