Откуда?!
Как же больно было Харрису наблюдать за Лололошкой, который никого не слушал, ни с кем не разговаривал, предупредил, чтобы его не трогали и чуть ли не смотрели, настолько Ким был сегодня на стрессе, ни одна мышца на лице не дёргалась, если ноги путались меж собой, а тело падало на лёд, голубоглазый не обращал внимания, поднимался как ни в чём ни бывало, да, ноги болели, ныли, как и задняя часть тела, а голубые глаза не выражали никакой позитивной эмоции. Ло чуть не сорвался на ОФП на всех, кто к нему подходил, пытался диалог построить, а кореец на родном языке матерился себе под нос, стараясь как можно вежливее попросить отойти, ну надо же было именно Эграсселю прикопаться ещё несколько раз, даже на льду, хотел выяснить то, как себя чувствует Лололошка, да был послан куда подальше вновь, Ким даже мечтал врезать ему, но, именно так бы поступил уже Джон, а голубоглазый держался на последнем издыхании, понимал, что на льду за ними всеми смотрят тренера, Окетра стояла рядышком с Райей, о чем-то женщины болтали, параллельно следили за своими фигуристами, синеволосая аж сжималась вся, когда Ло падал, словно у того забрали все силы, а она же старалась время от времени поддерживать его, когда спортсмен брал трёхминутный перерыв и стоял у бортиков, передыхал, попивал воду, а уж сколько тот использовал носовых платков из-за настигнувшего насморка — не сосчитать.
В очередной раз высокая фигура корейца падает на лёд, а голубые зенки жмурятся, вызывая у Кима стон недовольный, вновь ударился ногой, значит, на ней останется приличного размера синяк, да ещё и под ногами холодное покрытие было в зубцах от коньков других фигуристов, от чего парнишка и споткнулся на выезде с прыжка, уже пальцы на руках отмерзали, даже сквозь перчатки, банально не чувствуя собственные фаланги, но старался их разогреть всеми силами, параллельно отряхивая костюм от белых крупиц снега. Так Лололошке не хотелось сегодня смотреть на своё тело, особенно на ноги и бёдра, которые будут покрыты отметками, но явно не любовными от Харриса, такие хотя бы приятно получать и ощущать, нежели ударяться о лёд, ещё и весь парнишка выглядел уставшим, весь этот день Ло уже ненавидел, хотел поскорее забыть, вернуться в отель, закрыться в номере и уснуть до субботы, не думал голубоглазый, что лишь одни сутки так потрепают его состояние, страшно представить, что может быть дальше, хотя, с подобным Ло уже сталкивался, обычно отвлекался на иное занятие, либо же убивался больше на тренировках, ходил в спортивный зал и толком не появлялся в помещении, где останавливался во время Гран-при в других странах. Со стороны за тем всё время наблюдала Окетра, женщина поджимала губы, всё равно подбадривала его, по плечам похлопывала, дабы поддержать своего спортсмена, но не одна синеволосая наблюдала за ним, карие глаза американца точно также не спускали свой взор от любимого человека, желая подойти, обнять, погладить по голове и выслушать полностью, ведь знал, что их разговор не был закрыт до конца, лицо корейца говорило за себя, Харрису самому было страшно смотреть за тем, как падает его возлюбленный, да с этим ничего не сделаешь сейчас, особенно при лишних взглядах других фигуристов. И у самого Дейви что-то не выходило, падал и ударялся, но явно не так часто, как его голубоглазый возлюбленный. Ким даже раньше всех с катка выходит, видимо, ноющая боль давала о себе знать, да такая, что спортсмену было больно стоять, осознавая, пора побыстрее возвращаться в номер и залезть под тёплую ванную, расслабить мышцы и не напрягаться до следующего дня. Кореец потягивается в спине, зачесывая мокрые от пота волосы назад рукой, а каштановые локоны ещё как назло путались между пальцами, и парочка фигуристов обратили внимание на то, как быстро исчез голубоглазый, захватывая с собой теплую олимпийку и бутылку воды, выпивая чуть ли не залпом, на что и капли напитка стекали из уголков губ, заставляя того икнуть от попадания прохладной воды в организм, на ура удаляя жажду. Лололошку даже Окетра не успела одернуть, как тот скрылся в раздевалке, толком не отдыхая, как моментально на лавочку плюхнулся. Голова Ло была пуста, только какой-то шум в ушах стоял, плюсом и некая пелена появлялась перед глазами, смотря на собственные руки, что медленно тряслись, развязывая коньки и стараясь нормализовать дыхание, не желая на глаза попадаться даже Харрису, ведь потрачено нервов очень много, а срываться на любимого человека желания попросту не было. Кима толком никто остановить не мог, парнишка по-быстрому переоделся в тёплую толстовку, скинув вещи с тренировки в рюкзак и направился к выходу, радовало, что погода позволяла тепло не одеваться, ничего лишнего не было с собой. Чёрная маска прикрывала половину лица корейца, пока тот смотрел себе под ноги, отстраняясь со льда, того даже Харрис остановить не успел, толком не заметил, как высокая фигура скрылась и покинула помещение быстрее всего, стараясь игнорировать боль в теле, особенно в ноге. Солнце скрывалось за горизонтом, а прохладный ветерок раздувал волосы, помогая им высохнуть после длительной тренировки, пока Ким шагал до нужной остановки, решая воспользоваться общественным транспортом, нежели тратить деньги на такси, которое в этой было куда дороже, да и подобная, хоть и маленькая, прогулка поможет размять ногу, нет у него времени на длительный отдых, один душ и массаж может помочь. Лололошка в телефон залипает, смотря на карты, дабы не потеряться, осматривается время от времени по сторонам, даже про наушники забывает, слушая голоса оживлённого Токио, где повсюду прогуливались люди, но и это было лишь шумом в голове, даже не представляя, что могло твориться на ледовой арене, это видел лишь Джон, который не стал долго молчать о своих накопившихся эмоциях. Кареглазый осознал, что его парень уже ушёл, пока он сам находился в раздевалке, стараясь найти взглядом раздражающего человека. Сквозь гулкие разговоры, смех, Харрис с лавочки встаёт уже полностью переодетый, переобутый, подходя к мужской фигуре с белыми волосами, собранными в хвостик, вставая сзади и смотря сверху-вниз на Эграсселя, что стоял отстранённым от всех, собирал вещи, пока остальные покидали раздевалку. — Скажи мне, пожалуйста, чем тебе мои слова "Не трогай моего Ло" тебе были непонятны тогда? - Начинает сразу с дела Дейви, припоминая давний разговор между ними на улице после тренировки. Француз в спине разгибается, стоя задом, и медленно поворачивается к Джону лицом, тяжело выдыхая и ухмыляясь. — С какого перепуга ты решил, что он твой? Ло не заслуживает такого мудака, как ты, который ничего не видит дальше своего носа и золотой медальки, прекрати присваивать его себе. - Отвечает довольно резко и дерзко зеленоглазый, смотря на стоящего перед ним Джона. - Я плевал на ваши взаимоотношения, зная, как будет ему лучше. - Уверенно говорит француз, роняя смешок с губ. — Потому что я так сказал, ты как жвачка в волосах, которая склеилась и мешает жить. Знаешь, хотел потянуть разговор до ужина, но твоё присутствие уже раздражает всех абсолютно, не одного Ло. Человек тебе нормально дал понять, что его трогать не стоит, так ты принципиально катаешься рядом с ним, подходишь поближе, подъехать даже хотел, чтобы помочь встать. - Перечисляет Харрис, щуря глаза, а голос был низким, хриплым, жутко недовольным, и огромное желание треснуть того по лицу уже рвалось из тела кареглазого, но слова американца были правдой. — Знаешь, Харрис, я хотя бы соизволил сочувствие к другому человеку, пока ты занимался, не обращал внимания, а потом предъявляешь, что он твой? Ты никаких поступков не делаешь, чтобы его своим называть! - Чуть ли не на крик срывается Грасс, хмуря брови, пока Джон стоял всё с таким же спокойным и невозмутимым лицом, да вот нагло улыбается уголком губ после последнего предложения, радовало, что этот дурак не знал правды, иначе бы бился в истерике. — Ну, с некоторыми твоими словами я бы поспорил, но скажу ещё раз. - Уже старается не засмеяться Джон с иронией в голосе, опуская руки с груди и касаясь двоими руками кончиками пальцев вместе, смотря с исподлобья на француза. - Не подходи к нему, не делай себе хуже, или твоя никому ненужная симпатия к Ло и надежды разобьются вдребезги, не донимай Лололошку ради своего блага. - Наклоняется слегка Харрис, говоря эти слова прямым тоном, да так нагло улыбаясь и давая понять всё, словно намекая, но не раскрывая подробности. — Откуда ты знаешь?! - Возмущается Эграссель, хватая фигуриста за воротник белой толстовки и смотря ровно в карие глаза Харриса, а сам хмурится и произнося данные слова с шипением в голосе. — Да так, птичка нашептала, хотя, и по твоему блядскому поведению тоже всё видно. - Джон отталкивает от себя мерзкие руки француза, поправляя лямку спортивной сумки на плече и пуская ладони в карманы свободных чёрных штанов, разворачиваясь и покидая раздевалку, всё ещё слыша недовольное бормотание того, явно Эграссель не ожидал услышать подобного, вновь оставшись за спиной уходящего Джона в пустом помещении.Кареглазый фигурист и сам направился побыстрее к выходу, стараясь нащупать телефон, дабы хотя бы связаться с Ло, хоть это и было опасно, лучше написать возлюбленному со временем. Дейви осознавал, что этот разговор с Грассом вновь не закрыт, по-любому что-то случится вновь, не оставят два конкурента друг друга, начнут ругаться из-за голубоглазого: один влюблён безответно, второй же счастлив вместе с ним, и уж явно не собирается своего любимого человека с кем-то другим делить, хоть и успел испортить тому настроение, а за такой поступок Харрису было стыдно, ему явно не приносило удовольствие видеть поникшее состояние парнишки, который вновь был тише всех, зная, что он виновник такого поведения голубоглазого. Дейви в руках телефон держит, смотря карты и даже не обращая внимания на лёгкий холод, который растекался по телу, словно завис в одной точке перед собой, а ноги сами направляли уставшего спортсмена. Не жалел Джон, что пришлось высказать прямо сейчас, нежели перед предстоящим ужином.
