Двойной аксель к принятию

Забота. Это было то, что искал Лололошка долгое время в отношениях и теперь купался в такой ласке со стороны Джона. Кареглазый, как курица с яйцом, над Ло пыхтел, отпускать от себя не хотел, знал, что его иммунитет сильный и не позволит фигуристу подхватить заразу, не боялся целовать возлюбленного, прижиматься ближе, а вот что точно умилило голубоглазого, так это то, что Харрис в номер ужин заказал, взял тёплый суп и перекус, чуть ли не с ложечки Кима кормил, волновался, температуру проверял, давал что надо и просто окутывал самим собой. Лололошка даже не верил, насколько же Джон может быть заботливым, милым, нежным, словно большой тёплый кот вьётся рядом под боком, облизывает своего хозяина, когда тому плохо. «— Давай ешь и не выпендривайся, кушать надо хорошо. И чай пей, скоро от тебя кожа да кости останутся». Ворчливый голос Дейви разносится под ухом, заставляя хорошо питаться своего возлюбленного, а тот не возмущался толком, пока ему в рот булку пихают, дабы ел вприкуску с горячим супом. От Лололошки отходить не хотелось, поэтому американец и до отеля заказал доставку из магазина, теперь и сладости лежали в номере больного, который чуть сразу же не накинулся на вкусности после плотного ужина. В глазах Джона Ким явно не выглядел взрослым парнем, а ребёнком довольным, и оказывалось это не только на довольно смазливом личике, но и на поведении, хотя это очень даже нравилось.

Но как же приятно было засыпать в тёплых руках уже не первый раз, особенно в такой период, хоть и голубоглазый толком не мог расслабиться, словно всё тело каменным было, каждый мышца сжимается, словно только со льда сошёл, но ладони Харриса помогали успокоиться, да вот не решился голубоглазый кореец повернуться и уткнуться носом в мягкую грудь американца, ощущая того лишь сзади себя, что уже тихо сопел в шею и согревал, боясь отпустить парнишку от себя. Что-что, но вот в период сна Дейви не контролировал себя, перекидывая возлюбленного через себя, переворачиваясь с ним вместе, слыша, как сквозь забитый нос и сам Ло начинает похрапывать, сжимая его ещё сильнее в объятиях, заставляя прижаться к себе настолько сильно, как только можно, словно желая, чтобы те стали одним человеком. Кима как вырубило за считанные секунды в глубокую ночь, как страна восходящего солнца оправдала свой статус, заменяя луну на жёлтое, даже красное солнце, что стало появляться на горизонте, пробивая свои первые лучи в окна зевак. Люди с самого утра стали заполнять улочки утреннего Токио, на удивление, сегодняшняя погода была куда холоднее, ноябрь стал показывать весь свой некий характер, а на лёгкую прохладу без любимых рук с ранних часов Ким постепенно глаза открывает. Дейви лежал в своей привычной позе звезды, скинув на того правую часть конечностей, Лололошка даже не понял, как оказался на этой стороне кровати, хмыкнув на это, кореец с жуткой слабостью в теле просыпается, хрипло откашливается и носом шмыгает, одной ладонью за голову хватается, поджимается, аж трясёт немного, старается глаза разлепить и найти таблетки, чтобы дальше лечь спать без осложнений. Самое мерзкое состояние, да ещё и в семь утра, дало о себе знать, понимая, что сил нет от слова совсем, поэтому Ло взаправду стоит остаться дома и не ехать на тренировку, всё же дать себе некий отгул он может, не припоминая, когда вообще в последний раз лёд пропускал. Недовольный стон из уст голубоглазого вырывается, давая понять, что ему сложно двигаться, и через убийственную слабость вкидывает в себя медикаменты, в нос капает, ложась обратно и ноги поджимает, стараясь согреться, поджимается к тушке Харриса, в объятия лезет, стараясь найти тепло. Через время, когда все вокруг уже окончательно проснулись, отсыпался один Ким, свернулся калачиком и посапывал из-за забитого носа, а Дейви рядышком лежал, старался не разбудить своего возлюбленного, смотря что-то в телефоне. Времени до тренировки ещё было предостаточно, поэтому американец лениво валялся в кровати вместе со своим спящим парнем, пока парочка пуговиц белой ночной рубашки оставались расстёгнуты, а лёгкая прохлада комнаты игралась с горячей кожей проснувшегося фигуриста, заставляя немного вздрогнуть того, аж кровать под весом проскрипела. Ло через время начинает ворочаться, осознавая, что постепенно просыпается, вертится в сторону Джона, укрывается до головы и оставляет видным только своё лицо, постепенно открывая глаза, поднимая веки, которые казались невероятно тяжелыми, и медленно хлопая, встречаясь с невероятно прекрасным видом перед собой, вытаскивая одну ладонь из-под одеяла, медленно потягиваясь к груди Джона, хватаясь за левую мышцу, заставляя американца вздрогнуть и вскрикнуть, не ожидая, как незаметно проснётся Лололошка, что уже в наглую лапал мягкую грудь, а Ким лишь довольно посмеивался, давя довольную морду, смотря за реакцией возлюбленного, который смешок пустил на такое поведение пробудившегося. Кареглазый посматривал за пальцами корейца, которые медленно сжимали его грудь, не возражая на это, потягиваясь за первым в этот день поцелуем, параллельно кладя ладонь на лоб больного, проверяя того на температуру и желая доброго утра, не отлипая от слегка обветренных губ Ло, поднимая руку со лба на макушку Кима, потрепав по мягким волосам. — Я даже не удивлён, куда твои руки полезли, да ещё с утра пораньше. — Посмеивается Джон довольно хриплым, низким голосом, чмокая своего возлюбленного в лоб, медленно вставая с кровати и отстраняясь от того, направляясь к чайнику. — Они сами заставили меня прикоснуться к ним. — Низким, да таким больным голосом произносит Лололошка, пугаясь аж собственного голоса, словно он выпивал несколько суток подряд, аж глаза распахивая на свой нынешний тембр голоса, тем самым вызывая у Джона смех. — Чего ты смеёшься?! — Возмущается Ло, слыша ещё больший смех, стараясь параллельно нащупать упаковку рассасывающихся таблеток от горла и шурша ею. — Твой голос развеселил, ты сам на себя не похож. — Говорит Джон сквозь смех, параллельно ставя чайник и ожидая, пока тот вскипятится, чтобы сделать горячий напиток для своего возлюбленного. Ким немного неловко себя чувствовал из-за такого столь заботливого поведения, не припоминая, когда к нему так относились, может, в детстве, когда отец ещё окончательно не поехал крышей на карьере спортсмена сына. Голубоглазый рассматривает своего возлюбленного, разглядывая каждый изгиб тела и улыбаясь мягко, при этом садясь на кровати поудобнее. День уже выдался хорошим, приятным. Стоял разговор между двоими влюблёнными, но Ло старался горло не напрягать, время от времени хлюпал горячим напитком, лицо кривил, да сладостями закусывал, чтоб перебить температуру в полости рта пряным вкусом. Ким даже не знал, чем ему заняться, ведь как только Харрис оставил больного одного в номере, не представлял, как время провести, с одной стороны, лежишь весь день и ничего не делаешь, набираешься сил, а с другой, это жутко скучно, хотелось хоть куда-то выбраться, ещё и ругал себя, что на самой важной неделе заболел, времени и так было в обрез, парень обязан оставаться в форме, в сильной подготовке, чтобы откатать на высшие баллы, ни разу не упасть и исполнить свою программу чисто. Лишь надеясь на свой иммунитет, Лололошка из стороны в сторону ворочается на мягкой кровати, не замечая, как время пролетает моментально, не забывая таблетки принимать, но вот осознание того, что у него даже не получится в номере прыжки отработать на полу - бесило, видимо, стоит отдохнуть. Цифры заменялись на другие, уже нужное время пробило, а значит, все фигуристы отправились на лёд, пока кореец набирался сил, даже начали закрадываться мысли о том, чтобы банально съездить на арену, просто посмотреть за своим возлюбленным, который находится там, или просто прогуляться, микробов выпустить, как раз немного получше чувствует себя больной, а свежий воздух помогает в любом случае. Ким со своей кровати поднимается, направляясь в ванную, чтобы хоть маленько себя в состояние привести, да собственного отражения в зеркале немного пугается: глаза красные, как и нос, волосы растрёпанные, и губы обветрены, шепча: "Ну и чучело", стараясь прибрать весь этот бардак на себе всеми возможными средствами для ухода, вновь ругаясь, мол, здесь бы баночки Джона не помешали. Одеваясь куда потеплее, Ло привычный шарфик завязывает вокруг шеи, натягивая пальто, обуваясь, прикрывая маской собственное лицо и захватывая полупустой рюкзак, в котором валялись документы и какие-то безделушки, выдвигаясь на улицу, не забыв закинуть капюшон от толстовки на голову, чтоб уши не продуло, и шагая по своему маршруту, глядя в телефон, выходя из отеля, что был полупуст, даже как-то непривычно, обычно здесь столько людей, фигуристов, но сейчас спортсмены заняты, а представитель Южной Кореи гуляет по улочкам Токио, вслушиваясь явно не в мегаполис, а в музыку в ушах, стараясь скрасить свою пешую гулянку приятным плейлистом, что сопровождал парня долгое время. Вокруг люди, словно в муравейнике или попал в самый центр ночного и родного Сеула, но это лишь день, голубоглазый не пропускает ни одного магазинчика, покупая какие-то безделушки, фигурки персонажей, говоря, что ему это надо, и даже приглядывает сувениры для своих друзей на память из Японии, но больше всего Лололошка любил останавливаться у прилавков или отдельных магазинов с рукодельными вещами, слишком уж в душу западали подобные штучки, сразу вспоминая вчерашний подарок от Джона, аж душу грело. Хотелось сделать подобное, но вот сил бы парнишке не хватило, а любил он делать руками что-то масштабное, трепетное, да чтоб засесть на подольше и погрузиться в работу полностью с головой, но в данный момент голубой взор упал на одну витрину. Аккуратные сплетённые браслетики, фенечки, да таких разных цветов, хотелось скупить всё, но внимание было уделено лишь двоим: голубому и оранжевому, это улыбнуло Ло, вертя головой из стороны в сторону и стараясь найти продавца, дабы ему это упаковали презентабельно.

«Надеюсь, ему понравится», — думает про себя Лололошка, смотря, как красиво две фенечки выбранных цветов лежат в одной милой коробочке, так ещё всякой мелочи навалили парню, и сам купил парочку презентов своему возлюбленному, не замечая, как собственные щеки краснели под чёрной маской на лице, а вот голубые глаза не отрывались от подарка.