Двойной аксель к принятию

Тренировка шла как по маслу, так казалось Харрису, стоило только закончить разминку перед выходом на лёд, как начались разговоры между фигуристами, что постепенно покидали спортивный зал. Большинство заметили отсутствие представителя Южной Кореи, на что выдалось для тех удивлением, ведь Ким явно не из любителей пропускать тренировки, а уж особенно за неделю перед произвольной программы. Никого не шокировало даже то, как стал переживать насчёт этого француз, старался подслушать разговоры между теми, кто строил теории, кто шутил глупо, а кто просто не обращал на это внимание, нет и нет. Джон успел захватить свой телефон, убирая наушники и оставляя их в раздевалке, также писал своему возлюбленному, спрашивал, как он себя чувствует, может, что-то стоит купить тому после тренировки? Харрис переживал, хоть секундочку, но время найдёт ради своего же парня, но не нравилось, что тот не отвечал, единственным вариантом было то, почему не поступали ответные сообщения от голубоглазого — он банально спит. Но почему-то Джон так не думал, оставаясь надеется на то, что парнишка в скором времени ответит на непрочитанные сообщения, пока сам кареглазый направлялся на лёд, замечая своего тренера, передавая телефон, снимая защиту с острых лезвий и выходя на лёд, расправляя руки, похлопывая себя по ногам и ощущая, как родной холодок прошёлся по телу, стараясь в момент отключить голову, чтобы настроится на тренировку полностью. Не успел Дейви и от бортика откатить, скорость на коньках набрать, как к тому сразу кто-то двинулся.

— Эй, Джон! - Окликивает представителя Америки знакомый, но довольно неприятный голос, заставляя Харриса закатить глаза и скрестить руки на груди, одним махом разворачиваясь лицом к Грассу. - А что с Лололошкой случилось? На удивление, здесь ни его, ни Окетры. - Задаётся вопросом француз, замечая настолько недовольный взгляд Джона, словно он сейчас вмажет ему и припечатает к холодному покрытию под ногами. — Зачем тебе эта информация? — фыркает Дейви, сжимая зубы, аж ощущая, что чуть скулы не сводит от напряжения челюсти. Не нравилась ему компания из данного человека, что катил свои яйца дальше в сторону Лололошки. — Мне просто интересно, переживаю. — пожимает плечами Эграссель, немного хмуря лицо. Всё же хотелось извиниться за свое поведение перед Кимом и не ощущать этого напряжения. — Тебе нечего переживать за моего парня, я сам о нём позабочусь. — коротко и прямо отвечает Дейви, откатываясь от того, но говор был тихим, чтобы никто не подслушал их разговора, да и плюсом находились же на арене лишние глаза и уши в виде фанатов, тренеров, других фигуристов. — Так что убери свой вяленький багет подальше от Ло. — язвит Харрис, окончательно покидая компанию француза, что стоял в недоумении, хотя, чего ещё можно было ожидать от Джона? Его характер никуда не денется. Бесило, раздражало. Дейви не понимал, чего так прилип зеленоглазый француз к его паре, когда тому конкретно дали понять, что ничего не будет, у Кима и Харриса строятся отношения, да крепкие, наполненные взаимопониманием, любовью и заботой, а тут лишний человек лезет, уж собственничество Джона ничего не переплюнет, не желая делиться своим любимым с кем-то ещё, особенно с противным Эграсселем. Что-что, а на протяжении получаса точно лицо американца было угрюмым, словно ребёнок, которого наказали или попытались забрать любимую игрушку из рук, ругаясь сам себе под нос на всё подряд. Стараясь выключить голову, Джон на некую агрессию вышел в своих движениях, аж Абер дёргался при каждом заходе кареглазого на прыжок, больно было смотреть на то, как парнишка падает при приземлении любимого акселя, но моментально встаёт, игнорируя боль в копчике, лишь жмурясь на это. На большую радость, следующие прыжки давались удачнее, спокойнее, словно тому ничего не мешало больше, ноги, как и тело, двигались машинально, хорошо и спокойно, в своём ритме действий. Райя же взгляда не сводит со своего длинноногого спортсмена, сопровождает им фигуриста, но вот страшновато становится в тот момент, когда Дейви решается на своё некое представление, понимая, что данный трюк надо хорошенько потренировать. Харрис улыбается довольно, а в карих глазах словно огонёк загорается, слушая хруст льда под острыми лезвиями коньков, выдыхая полностью из лёгких горячий воздух, что готов был прожечь покрытие, но нет, лишь отключает голову полностью, выходит на скорость нужную, не слишком быструю, как при прыжке, дабы приземление вышло удачным и Дейви обошёлся без травм. Фигурист сначала руками замахивается, а после и ногами, выгибая спину чуть ли не до хруста, как перед тем словно вся жизнь пролетает, в буквальном смысле. Азарт. Вот что кипело внутри американца, пока его тело словно само исполняло сальто на коньках, не замечая ничего вокруг себя, слыша лишь громкие крики и аплодисменты в пару секунд, а Абер чуть не выскочила на лёд, боясь за своего ученика, но кареглазому было плевать, тот спокойно приземляется на ноги, не падая и не переживая об этом, понимая, какой ажиотаж вызвал вокруг себя в очередной раз, но это лишь начало, было интересно, как бы отреагировал полный стадион на его сальто назад на льду? К счастью, это Дейви узнает через неделю.

— Он точно человек? — спрашивает Эбардо у рядом стоявших фигуристов, которые наблюдали за Харрисом, что исполнил подобное. Впрочем, в этом и весь Джон, от которого можно ожидать всё что угодно на льду, не зря славился своими придуманными прыжками, как и четверным акселем.

У голубоволосой чуть сердце не остановилось, но, смотря на то, как спокойно себя чувствовал Джон, стало немного получше, но всё равно высказала парочку словечек после тренировки, но кареглазый толком не слушал, переписывался с Лололошкой, улыбаясь в экран телефона, мельком кидая взгляд на женщину, которая отчитывала американца как ребёнка малого, да банально волновалась за состояние фигуриста, и так нога побаливала, а он тут подобное вытворяет, прыгает что-то неразумное, хотя знала, что Харрис способен на это. А вот мысли Джона моментально переключились на другое, так как тренировку он закончил, словно время на неё убежало сквозь пальцы, сейчас хотелось улечься в тёплую ванную под обжигающие струйки воды, расслабиться, привести себя в порядок и отправиться к своему больному, что ждал его. Было интересно, чем там Лололошка занимался весь день, надеясь, что он отдыхал, да все карты не раскрывал голубоглазый, не хотелось ещё по башке от Дейви получить за то, что вышел больным из номера, хоть ему и помог отчасти свежий воздух, но сопливиться стал больше, ещё и горло разболелось куда хуже, чем было. Лололошке было скучно всё оставшееся время, как только вернулся со своей прогулки, сходил поесть в ресторанчик при отеле, искупался, ждал Джона, а пока время длилось невероятно долго для голубоглазого, он старался сократить его за просмотром каких-то глупых реалити-шоу, испытывая такой стыд за героев, даже не понимая, как можно до такого в жизни докатиться. «Это такой кринж, но мне он так нравится, и зачем я это смотрю дальше?» — думает сам про себя кореец, развалившись на мягкой кровати, пока тело того прикрывала чёрная шёлковая пижамка, а пошевелиться было лень, но рука машинально потянулась за какой-то конфеткой в упаковке, что лежала неподалёку от юноши. Ким чихает резко, отворачивая голову и шмыгая носом, как назло, начали стучаться в дверь, первым, о ком мог подумать Ло, был Джон, поэтому подорвался с кровати, игнорируя слабость в теле, желая поскорее распахнуть дверь перед любимым, тем более и время подходило к нужному, все фигуристы уже вернулись по номерам. Голубоглазый потягивается тело, а после вытягивает ладонь к дверной ручке, открывая дверь с улыбкой, желая уже кинуться в объятия, да как моментально в лице замирает, теряя довольную мордашку в выражении, смотря на напротив стоявшего человека. — Ты зачем пришёл? — спрашивает Лололошка, да голос хриплый-хриплый, сразу слышно, что кореец болеет. Голубые зенки рассматривали перед собой Эграсселя, который принёс какой-то пакетик со сладостями. — Пришёл извиниться, да и узнал, что ты болеешь, принёс парочку вкусностей, надеюсь, ты не против. — Начинает довольно неловко француз, протягивая пакет тому в руки, который Ким не особо желаемо принял, говоря тихое «Спасибо» себе под нос. — Извини ещё раз за тот инцидент, я тебя больше не потревожу. Надо жить дальше, да и у вас с Джоном всё хорошо, так что. — Не договаривает зелёноглазый, пряча свои руки за спиной и поджимая губы, стараясь не смотреть в голубые глаза, в которые успел влюбиться, но надо отпустить. — Я пойду, выздоравливай и хорошего вечера. — Заканчивает спортсмен, отходя от двери Лололошки, что и слова не успел вымолвить, смотря за уходящей фигурой, как через секунд двадцать открывается дверь напротив, встречаясь уже взглядом со своим возлюбленным. Джон немного нахмурился, смотря на спину Эграсселя, а позже и на своего парня, закрывая дверь и перебегая на другой конец коридора, находясь в единственной белой пижамке. — Чего этот любитель багетов приходил? — с ходу интересуется Джон, закрывая за собой дверь в комнату Ло, смотря на парнишку, что оставил пакет с подаренным на комоде при входе. — Извиниться пришёл и поинтересовался, что со мной случилось. — Немного раздражённо говорит юноша, шагая в сторону небольшого столика и хихикая, пряча подарочек для Джона за спиной. А кареглазый успел уже завалиться на кровать, ложась на неё животом. — Не важно. Короче, у меня есть небольшой подарочек тебе. — Уже более довольно хихикает парень, держа коробочку с фенечками за спиной. — Какой подарочек? Ты где был вообще сегодня? — Задаётся вопросами американец, укладывая пальцами свои волосы назад, чтобы лишние прядки не мешались, рассматривая Ло. — Послушай лучше. — Ворчит Ким, садясь на кровать и улыбаясь довольно, смотря на своего возлюбленного, что лежал весь во внимании. — Мне было очень приятно, что ты сделал своими руками букет, хотелось бы тоже тебе сделать что-то взамен, но явно не в таком состоянии, поэтому. — Подводит к самому важному парнишка. — Сегодня я немного прогулялся, походил по магазинам и решил взять нам вот это. — Голубоглазый открывает маленькую коробочку с двумя фенечками, словно сделали ровно для них, а у Джона глаза на щенячьи стали схожи, смотря с такой любовью на своего молодого человека, желая сейчас повалить его и зацеловать, но лишь приподнимается, а Ло сам перехватывает запястье Джона, беря оранжевое изделие и аккуратно завязывая. — Малыш, это слишком мило, спасибо большое. — Дейви чуть не краснеет. Хоть и мелочь, но такая приятная и памятная, поэтому сам решает завязать вторую фенечку на запястье любимого человека. Как только два запястья возлюбленных украшает самодельная штучка, кареглазый к тому тянется, оставляя нежный поцелуй на губах парня, на что Ло моментально кладёт руки на плечи американца. — Сниму это тогда, когда разлюблю тебя. — Сквозь улыбку и тихий смешок говорит Джон, кладя собственные ладони на мягкие щёки парня.

— Фу, как же это банально и слащаво звучало, словно в дораме какой-то. — Смеётся хриплым голосом Ло, саркастично отвечая на слова парня, но всё равно заставило корейца покраснеть на такое высказывание. Определённо ему это понравилось, но не подстебать не мог, а Харрис ворчал: «Зато честно!», но явно не обижался на такое поведение, зная характер голубоглазого. — Ну, тогда тебе придётся жить с этой фенечкой до конца жизни, раз ты такое говоришь. — Вновь хихикает Ло, получая порцию поцелуев по всему телу. Ох, ну слишком нравился этот язык любви Джона, не мог он отлипнуть своими губами от возлюбленного.