Я идиот.
Джон даже не заметил того момента, как Ким покинул помещение, уехав куда раньше него самого, оставив кареглазого одного в компании Калеба и Кавински, что успели подловить корейца, который весь недовольный свои вещи собирал, шатался как лист осиновый, стараясь хоть как-то завязать пояс на чёрном пальто, но наплевал на это, уехав нараспашку тёплую одежку. Прося прощения и покидая заведение окончательно, Лололошка даже не думал ни о чём, тем более о том, что сказал своему же парню, лишь злясь на него по такой ерунде, уж слишком сильно действовал алкоголь на голову корейца, не узнавая сам себя, понимая, как стыдно будет на утро. Харрис же просидел на холодной улице около пятнадцати минут, облокотившись спиной на кирпичную стену, и словно сполз по ней вниз, наплевав на грязь и пыль на холодном асфальте, пуская одну ладонь в мягкие волосы, смотря себе под ноги, а во второй руке держал электронную сигарету, вдыхая сладостный дым, пропуская его через лёгкие и выдыхая, чувствуя, как взор перед собой плыл, немного прикрывая глаза и дыша свежим прохладным воздухом, позволяя хоть как-то алкоголю покинуть разум. Американец винил себя в произошедшем, но как же больно было видеть это злобное лицо Ло, что отталкивает от себя, в открытую посылает его куда подальше, даже не понимая, за что и почему он так позволил себе высказаться, не хотел же Харрис делать как хуже, да, может, слова кареглазого и показались резкими, грубыми с какой-то стороны, но в любом случае переживал за возлюбленного, зная, в какой ситуации они находятся, пока по интернету гуляют рисунки и видео фанатов, какие-то догадки по поводу их отношений, а тут сам Ким решил подобное устроить.
Джон просидел с оставшимися парнями до пяти утра, болтая по душам и выглядя уж слишком подавленным, чуть ли не впервые показывая себя в таком состоянии остальным, такой холодный и мрачный взгляд прожигал стол перед собой, и уже ни один кусок закусок не лез в горло, пока в голове продолжали крутиться слова возлюбленного, что отправился в отель, в любом случае переживая за него, мало ли по дороге стало плохо? Калеб и Кавински посочувствовали кареглазому, позволили выговориться, но Дейви не договаривал многого, слишком личное держа при себе, стараясь контролировать речь. Харрис уже готов набрать номер своего парня, но просто смотрел на контакт, пока того окликивать не стали, говоря, что они вызывают такси до своей точки, точно также и поступил Джон. Американец проверил, всё ли забрал с собой, выходя обратно на улицу и рассматривая местность вокруг, постепенно вставало солнце из-за горизонта, а ветер был слишком холодным, на что тело фигуриста чуть ли не тряслось, но уже покрывалось мурашками. Не знал Харрис, что делать, за возлюбленного переживал до сих пор, алкогольное опьянение вызывало слишком сильные эмоции, казалось, продолжит Джон думать о сегодняшнем, даст слабость самому себе и расплачется, как маленький мальчик, но терпел, понимал, что утром или днём они обязательно поговорят. Хоть Лололошка явно не из тех, кто моментально принимает свою вину, её юноша осознает с большей вероятностью через несколько часов или максимум день, ведь не хотелось ни одному из двоих расставаться, но и одно недопонимание парней с тяжелыми характерами могло что-то да натворить, и сегодняшним инициатором ругани был Ло. Пока задержавшийся в баре фигурист направлялся в отель, голубоглазый же еле как добрался, в машине стало крутить живот невероятно сильно, как и голову, понимая, что того стало укачивать, и Ким старался сдержать рвотные позывы, приоткрыв окно в салоне вызванного автомобиля, молясь доехать до отеля и добежать до номера, с чем спортсмену и повезло. Голубоглазый моментально в собственный номер забегает, успевая скинуть с себя пальто, что упало на пол, стараясь разуться по пути, вбегая в ванную комнату и поднимая стульчак унитаза и ощущая, как всё выходит из организма, проклиная в голове весь этот вечер, что позволил себе напиться настолько, аж ощущая, как желудок сворачивается в трубочку, а из глаз начали литься слезы от позывов. Голова разрывалась слишком сильно, всё кружилось и мутило, уже не понимая, сколько он просидел, скрючившись перед унитазом, очищая свой организм, говоря сам себе, что больше пить не будет, это занятие только губит, и ничего крутого в этом нет, нельзя упиваться до такого состояния. Ким всё смывает за собой, стараясь с кафельного пола подняться на трясущихся ногах и шагнуть до раковины, чтобы горло промыть и умыть лицо, уже не понимая, куда дел очки, махнув на это рукой, сказал, что найдёт завтра аксессуар. Лололошка вещи в коридоре поднимает, откашливаясь время от времени и направляясь к кровати, стягивая с себя пиджак, галстук и рубашку, оставаясь с голым торсом, даже не замечая того, как собственные руки тряслись, окончательно раздеваясь до трусов. Голубоглазый чуть ли не стонет от боли в голове, виски пульсировали, тело словно ватное, а раздирающая и огненная жечь в районе груди уничтожала. Ло перед сном воды выпивает, чуть ли не литр залпом, икая от жидкости, что начинала стекать из уголков губ, немного трезвя разум голубоглазого. Поставив бутылку газированной воды рядом с кроватью, фигурист открыл балкон в номере, окончательно заваливаясь в мягкое ложе, ощущая, как при закрытии очей становилось хуже, всё словно летало перед темнотой, стоило голубым глазам сомкнуться. Лололошка даже не осознавал до конца, толком не помнил, какие колкие слова кинул своему возлюбленному, не подумав вообще о своём поступке, и также не задумался о Джоне, о том, что почувствовал парень, зная, что он делает для него и как любит, дорожит, и сам голубоглазый в ответ. Ким в одеяло укутывается, лежа на спине, и старался уснуть, как мозг сам постепенно отключался, а разум погружался в крепкий сон, чувствуя очень лёгкое облегчение, но ватное тело не давало покоя, словно парень ни единой конечности не чувствовал, как в голову стали лезть сновидения, прокручивая в черепушке воспоминания с ночи, будто вновь видит перед собой Джона, его грустное лицо, жалостливый взгляд, словно щенячий, родной и разбитый вид американца делал больно душе корейца. Ло ворочается из стороны в сторону, останавливаясь на левом боку, сам же дышит тяжело, не осознает, как сквозь сон начали бежать слезы, что стекают на прохладную подушку, а желание кинуться в соседний номер в объятия любимого, попросить прощения и поговорить, но изнеможение давало о себе знать, словно всё тело прилипло к кровати, что не отпускало от себя. Сам же Харрис вернулся утром, шагая до своего номера словно в тумане, кинув пару раз взгляд на номер Лололошки, понимая, что парень уже давно спит, тот сто процентов находиться там, не пойдёт же голубоглазый гулять по Токио. Тяжело выдыхая, американец лениво раздевается, закрываясь в своей комнате, и даже воду холодную не пьёт, лишь падает спиной на кровать, дыша полными лёгкими и смотря в потолок, пока первые лучики поднимающегося солнца пробивались сквозь шторы в номер. Кареглазому даже не хотелось первому идти в номер возлюбленного, словно переосознал весь поступок голубоглазого, пока ехал в такси, и решая поиграть в небольшую молчанку, не хотелось как-то американцу извиняться, хоть и больно было невероятно, но и это глупо. Дейви за голову руками хватается, и сам укладываясь на кровать, чувствуя усталость, что разливалась повсюду, словно пропитывала номер Джона. Что-что, но сон в алкогольном опьянении был настолько крепким, что Лололошка не слышал звуков уведомления на телефоне, приходили какие-то сообщения от Окетры, которая интересовалась, вернулся ли фигурист вообще в отель, так как толком те ничего не сказали, просто попросили не тревожить, мол, с ними всё будет хорошо. Голубоглазый проспал до первого часа дня, но вот с кровати вообще вставать не хотелось, голова трещала по швам, а сухость во рту давала о себе знать, поэтому кореец удосужился лишь за бутылкой воды потянулся, немного привставая на локтях и хватая газировку, выпивая залпом оставшуюся жидкость, жмуря глаза и икая от попадания воды в организм, проклиная всё, что произошло ночью, начиная вспоминать в мелочах, что было, невероятно стыдясь своего поведения перед каждым, особенно перед Джоном, не зная, в номере возлюбленный или нет, но извиниться надо было, да силы окончательно покинули тело фигуриста. По телефону разговаривать глупо, когда поссорившиеся находятся в паре метров друг от друга, поэтому Лололошка решает хоть немного отойти от своего мерзкого состояния. Обратно уронив голову на мягкую подушку, Ким на другой бок переворачивается, поджимаясь от лёгкого холода и беря свой гаджет, начиная проверять все уведомления, на удивление, Харрис и сам ничего не писал тому, не звонил и не тревожил за ночь вообще, вызывая лёгкую обиду у корейца, но начал сам на себя ругаться за то, мол, это не он должен обижаться, а сам кареглазый, потому что весь ужас заварил только Ло, коря себя за то, что вообще согласился на этот вечер, особенно продолжение, надо было ехать в номер вместе со всеми, лечь в кровать с возлюбленным, чтобы ничего плохого не было вообще, уже решая к себе в номер американца позвать, но стыд брал вверх, стоит двоим немного остыть, молясь на вечер перед вылетом в Китай, что те найдут время и поговорят. Оглянувшись по сторонам, Ло понимает, надо будет собирать вещи, ведь ночью рейс, но сил не было, поэтому обратно в одеяло укутывается, решая написать хотя бы своей подруге, немного пожаловаться, тем более девушка сейчас отсиживала время на учёбе.— Я с Джоном поругался по пьяни. — Не здоровается Лололошка, начиная сразу с дела, да с такого, что девушка моментально сообщение прочитала.
— У меня такое ощущение, словно ты не на соревнования полетел, а в какую-то новую жизнь окунулся. — Стебёт девушка. — Снова этот порванный презерватив что-то натворил? — На своей волне отвечает Брай.— Это описание подходит под меня... — Коротко отвечает Ким, держа лицо спокойным, но грустным.
— Иди извиняться тогда! Я за ваши отношения переживаю больше, чем за свои. — Приходит ответ от подруги.— Да блять, мне стыдно, я его нахуй послал, напрямую. — Быстро печатает Ло, чуть ли в словах не путаясь и с трудом попадая по клавишам.
— Оооо... Да вам, Ким Лололошка, запрещено пить. Даже не представляю, насколько нажраться можно, чтоб послать парня, который прошлой ночью трахал тебя. — В конце предложения девушка добавляет эмодзи, стебая друга по-полному.— Сейчас тоже нахуй пойдёшь. — В шуточной форме пишет парень.
— Не забывай, это моё любимое место. — Со смешком пишет Брай. — Но, а если серьёзно, если тебе плохо от похмелья, лучше полежи, сил наберись, подумай, что точно сказать можно, и не расплачься, как увидишь его. - Даёт совет черноволосая. - Как в Корею вернётесь, надо будет встретиться, поговорить, у меня тут тоже новости есть. Пить тебя научу, дурак. - Дополняет сообщение та.— Я после произошедшего пить не буду, не хватало ещё что-то натворить. — Пишет Лололошка, отправляя сообщение подружке. Ким ругался сам на себя, не замечая того, как краснел, ведь стыд брал над разумом вверх, зная, что помирить надо, ведь без Джона уже не мог, слишком сильно привязался к парню, и делать больно ему не хотелось. Голубоглазый и правда решил набраться сил, подумав, что после дневного душа пойдёт к Харрису, как раз и тот проснётся, с силами наберётся, а после вместе пойти и на обед.
