Король льда.
Холод прожигает спину на открытых участках блестящего костюма, оставляя после себя мурашки на теле фигуриста, конёк которого вот-вот тронулся замёрзшего покрытия под ногами. Настоящие вопли и несуразные возгласы фанатов, слова которых доносились с дальних трибун, говоря о любви к спортсмену. Харрис хотел отключить голову окончательно, мысли, заткнуть уши руками, дабы не воспринимать те или иные предложения, которые доходили до слуха Дейви, и, естественно, кто-то же осмелился в очередной раз болтнуть слух об отношениях недавно обнимающихся некогда врагов на льду.
«Остался лишь мой прокат, и скоро мы улетаем домой. Туда, где будет тишина, спокойствие, близкие люди, никаких камер. Самое главное сейчас — откатать без ошибок. Без падений. Забрать первое место в очередной раз». Проносятся мысли в голове кареглазого, пока лицо того выражало наигранную радость, улыбку и параллельно приветствуя всех взмахами рук тех, кто пришёл полюбоваться на него, да и банально поддержать. Тысячи взглядов были заострены на высокой фигуре Джона, пока тот давал разглядеть свой костюм в очередной раз, даже было как-то странно замечать американца в повторном костюме, но Харрис сам себе сказал, что этот облик вампира самый лучший в его коллекции, и не стыдно показаться вновь в нём на льду. Но сейчас не время давать себе расслабляться. Остался последний рывок до конца, считанные секунды до начала песни, пока кареглазый встал посередине ледяного покрытия, крепко стоя на коньках и дожидаясь первых нот песни.
Янтарный взор американца упёрся в ноги, а зрители затаили дыхание, как и собственный тренер. Абер держала ладонь у сердца, что-то бормоча себе под нос в очередной раз, так настраивая себя на хороший исход программы от собственного ученика, но переживала не одна женщина, даже телезрители, наблюдая из разных точек мира, в очередной раз держали кулачки на удачу и крутили в голове слова: «Чистого проката!». Волнение спало на нет, как и мысли, которые моментально вылетели из тяжелой головы американца, словно испаряясь в пространстве вокруг и не касаясь высокого тела парня, отгоняя нежеланные мысли. Сердце быстро стучит под грудной клеткой, а в голову проникают первые мелодии музыки, заставляя стоявшего фигуриста распахнуть глаза и оторвать взор от ног, поднимая голову и рассматривая судей перед собой, к которым потянулась рука фигуриста в первом движении в начале. Стоять на месте нельзя, он знал, и ноги словно сами двинулись в движении назад, откатываясь от центра стадиона и постепенно начиная программу, подогревая интерес публики к самому себе. Первые секунды музыки были без слов, а для Джона это начало. Начало для большего, начало для плавных движений, разгона на коньках, катясь спиной у бортиков и параллельно вслушиваясь в хруст льда, в то, как приятно слышится скрип лезвий по замёршему покрытию, а волосы развеваются от быстрого набора скорости, заставляя и так вечно убранные назад пряди оставаться на месте. Произвольная программа даёт фигуристам настоящее удовольствие, момент, где они могут показать все свои сильные стороны, те элементы, что не попали в короткую, и в груди Дейви скакал адреналин, возбуждение и чувство некого превосходства над всеми, пока тот не останавливается. Заход на первый и лёгкий для американца прыжок никогда не был проблемой, как и приземлением, поэтому тот с лёгкостью отрывается от изрезанного покрытия под ногами, крепко прижимая свои руки к груди и сжимая глаза, пока высокое тело исполняло четыре оборота в прыжке. Как два пальца ударить друг об друга. Легкое приземление и выезд заставил толпу аплодировать, и эти звуки придавали фигуристу удовольствие, но дальше для американца только больше, четверной флип это ни о чем, значит, следующий прыжок, легендарный, будет совсем скоро. У кареглазого американца словно выработалась привычка подпевать песню, что играет во время его проката, и это было видно всем, не важно, где зрители находятся, от того словно аурой уверенности веяло, поселяясь в сердцах завороженных фанатов. Дейви размахивает руками в такт движениям ног: то резко, то плавно, жестикулируя, передавая все чувства своего проката публике, так и заставляя влюбиться в себя.If I'm the quadgod, I have to prove it once again.
Фигурист катится на нужной скорости спиной, пока левой ногой замахивается и смотрит вдаль, прислушиваясь к стукам собственного сердца и песни, толком даже не замечая то, с какой же легкостью тело отрывается от льда в самом сложном прыжке. Четверной аксель, да такой чистый, лёгкий, словно американец не чувствует собственного веса тела, даже не замечая, как приземляется на коньки и выезжая с прыжка, параллельно распахнув руки по сторонам и с облегчением выдыхая. Очередные возгласы, аплодисменты, а сильно радостные люди моментально вскочили с места, размахивая флагом США в поддержку фигуриста, пока сам спортсмен не обращает ни на что внимания, лишь хваля самого себя за хороший прыжок. Комментаторы не могли не промолчать в честь такого, уже сбившись со счёта, сколько же раз Джон прыгал такое, что было привычным, но одновременно таким же красивым, невероятным, сложным для всех, кроме него одного. Уверенность. На душе было спокойно, даже тихо, словно Дейви предчувствовал отличный конец дня, и особенно сореваний, наслаждаясь хрустящим льдом под золотистыми лезвиями коньков и собираясь выходить на очередной прыжок, на нелюбимый лутц, что часто подводил фигуриста.— «Не в этот раз». Подумал сам про себя американец, выдыхая и выходя на следующий прыжок. Оторвавшись ногами от льда, тело крутится так быстро, уверенно, и в этот раз полностью берёт разум над фигуристом, позволяя Харрису удачно приземлиться и выехать в очередной раз с прыжка. — «Я же сказал, что не в этот раз. Не я подчиняюсь льду — а он мне. Я здесь Бог».
Вновь этот внутренний эгоист проснулся внутри Дейви, словно заполняя всё тело своей невероятной силой, которая сжирала каждую живую клетку организма. Харрис настолько сильно входит в свой образ, словно он и правда существующий в мире вампир, передавая свой настрой движениями рук, отыгрывая так, будто и не входил ни в какую роль, наслаждаясь самим собой. Даже казалось, как из янтарных очей американца вылетают слабые звезды, оставляя после себя неописуемый след блеска, перемешиваясь с крупицами льда под золотыми лезвиями коньков. Наблюдать за американцем было одно удовольствие, за его движениями, взмахами рук и ног, понимать, насколько же фигурист чувствует своё тело и ничего не боится, даже в какой-то степени желает побыстрее откатать, в моментах спешит, но грань не переходит, всё, как обычно, выходит идеально, и по-другому Джон не мог. Душа пела вместе с песней, что заполняла ледовый дворец, а восторг зрителей был на небесах, ведь как же приятно смотреть за профессионалом, который знает, что делает, уверен во всём и не сдаётся нигде, даже при выходе на каскад тот чувствовал себя невероятно. Прыжки не заканчивались, да и самому парню нравилось делать невозможное, вновь отрываясь от покрытия под ногами и исполняя в очередной раз четверной лутц, чувствуя, как спина тянется ко льду, но тот не даёт себе упасть, используя вспомогательный прыжок и переходя в тройной сальхов, дабы не потерять равновесие и уверенность на сердце. По разгоряченному лицу бегут струйки пота, что моментально остывали от ледяной температуры, а волосы выбивались из уложенной прически, но Джону было не до этого. Сила, желание и эгоизм не давали остановиться, не желали, чтобы фигурист останавливался, а лишь подогревали азарт на сердце. Моменты песни казались тяжелыми, нагнетающими, но для Харриса они были идеальными, и проигрыши в мелодиях лишь заставляли в очередной раз выйти парня на каскад из четверного тулупа и после тройным.Ещё. Третий каскад. Первое место в кармане. Пора показать Китаю красоту.
Четверной сальхов, тройной аксель казались таким обычным звеном в арсенале Дейви, что тот и сам не осознал, как с лёгкостью вышел на выезд, набирая скорость дальше и заканчивая с прыжками на сегодня. Американец понимает, что пора выходить на вращения, раскручиваясь на одной ноге, а вторую вытягивая назад и считая в голове прокруты, пока каждый вздох юноши идеально попадал под мелодию громкой музыки, да даже пальцы на руках изгибались так, словно он готов впиться кому-то острыми когтями в шею, а после прижаться клыками и выпить сладостную кровь. Но как только звучание песни становится более плавной, нежной, Харрис подстраивается и под это, сбавляя скорость вращения тела и перехватывая один конёк рукой, дабы за считанные секунды поднять ногу высоко в сторону прожекторов, пока те отражали блестящий образ фигуриста. По движениям было заметно, какой же американец артист, за считанные секунды меняет настрой из мягкого в жесткий, словно им кто-то управляет внутри, но нет, лишь только он сам решает, как поступить, как выехать и взмахнуть рукой, прислушиваясь только к своему сердцу, которое говорит: «Давай приведем публику в настоящий восторг». Изюминкой Джона был не только четверной аксель, нет, им мало кого можно удивить, считая, сколько раз он исполнял, а иное. И самый вкусной, слащавый момент наступает, пока громкие ноты дают проигрыш песни, а после резкое возрастание звучания. Молодой человек смотрит вперёд, пока одна рука поднимается вверх, сжимая её в кулак и словно крича слова, резко разворачивается спиной, замахиваясь двумя ладонями и отрываясь ногами от льда. Перед взглядом того лишь высоченный потолок, прожектора, а спина изгибается другой, прыгая что-то невероятное, та самая сладкая вишенка на торте в виде сальто назад была исполнена идеально. Этот момент для Харриса казался вечным, словно его тело застыло в воздухе, но это была считанная секунда до того момента, как под громкие, бурные крики, аплодисменты Дейви приземляется удачно, даже не споткнувшись. Хоть элемент и был опасным, страшным для многих, американцу было всё равно, самое главное — выпендриться и зажечь аудиторию. С настоящим огнём в карих глазах парень едет дальше, раскинув руки по сторонам и словно проговаривая самому себе кучу комплиментов, задыхаясь чувством наслаждения от своего настроя и проката. Скользя вперед, тот садиться на одно колено, а вторым коньком двигаясь по льду, Джон вскидывает голову вверх, пока спина вновь выгибается, проезжая так несколько секунд, а после вставая и перескакивая, в очередной раз переходя во вращение, но только в сидящем положении. Последние секунды песни чувствовались трагичным финалом, будто тот лишился ног, что невероятно гудели и заставили американца свалиться боком на лёд, и даже так красиво тот выглядел со стороны. Карие очи словно потухли, но на деле фигурист только-только опустил тяжелые веки, стараясь отдышаться и придти в себя после такого адреналина, чувствуя, как под грудной клеткой разрывается сердце, которое вот-вот готово вырваться на лёд. Перекатываясь на спину, Дейви не осознавал то, что всё закончилось, лишь громкие крики и аплодисменты разносились с трибун, и выкрики собственного имени, вызывая на лице парня улыбку. Лениво, нет, скорее с усталостью парень поднимается обратно на ноги, ощущая, как те становились с каждой секундой только слабее, словно ватные, но кареглазый держался до последнего, зная, что его ждёт ещё награждение, и уже после можно отправиться в тёплые стены отеля, из которого вот-вот придётся выселяться, и сегодня последний шанс попрощаться со своими знакомыми, конкурентами. Осматриваясь вокруг, взор Джона задерживается на флагах страны, за которую тот выступает, на табличках, которые так и кричат о его таланте, и это всё вытекает в широкую, белоснежную улыбку американца, за что тот кланяется в знак благодарности, но стоило тому двинуться с центра льда, в фигуриста полетели мягкие игрушки, забирая парочку штучек себе на память. С распростертыми объятиями за бортиками стадиона поджидала Райя, точно также лучезарно улыбаясь Джону и приглашая юношу в тёплые руки, объятия, которые помогли Дейви чуточку согреться, но ничего не сравниться с руками возлюбленного, которой тоже наблюдал за тем, да сидел подаль с остальными спортсменами на лавочке, пока выступивший направлялся вместе с тренером к месту для уточнения результатов. Глаза корейца горели огоньком, даже некими звездами, говоря о том, что он невероятно рад за собственного молодого человека, сам того не замечая, как улыбался и смотрел за фигурой Харриса, что приземлилась на мягкий диван. Но вот голоса рядом сидящих спортсменов, их хихиканье заставило Кима покосится, да толком тот ничего не понимал, было слишком громко вокруг, да и парни разговаривали шёпотом, и как бы Ло не хотел подслушать, получалось плохо, но осознавал, что те перешёптываются насчёт них с Дейви. Кареглазый же болтал с Абер, которая не сводила взгляд с монитора напротив, точно также, как и объектив камеры с сидящих. Волнительно."Элементы техники — 100.85. Компоненты — 87.75. Снижение 0. Сумма — 188.6. Общая сумма — 294.03. Место в программе: 1."
Лучезарная улыбка Джона не сходила с красного лица, тот даже удивился, что как-то маловато ему дали баллов, но короткая программа дала огромный толчок на прорыв почти в триста баллов. Харрису даже показалось, что где-то он расслабился, в каких-то моментах могли засчитать недокрут, но всё равно он первый. Вновь первый в таблице лидеров третьего этапа Гран-при. А попав в тёплые объятия Райи, кареглазый моментально расслабился, обнимая своего тренера в ответ и слыша, как та с теплом в голосе говорит: «Ну что, идём на награждение? Чемпион!»
"Остался лишь финал соревнований. Неужели три этапа прошли так быстро? Мы с Ло вернёмся в Корею и увидимся с друзьями, близкими? Теперь я понимаю его настрой оказаться дома, да побыстрее. В тишину. Где мы будем вместе."
