Звонок.
Насколько бы близки ни были двое, и то, что пережили вместе, — Лололошка всё равно стеснялся смотреть на своего партнёра после близости. Парень прятал смущённое лицо под одеялом, при этом отвернувшись от Харриса и демонстрируя лишь свою нагую спину. Ким не ожидал от самого себя то, какие слова вылетали в горячую ночь с уст, не стесняясь болтать всё подряд, но утром стыдился за всё произнесённое, аж ощущая жар на щеках. Но вот лежать на боку тоже было тяжело: поясница ныла, ноги ватные, спина болела, да и ощущения не из приятных, словно не сексом занимался, а избивали несколько часов подряд без остановки, и никакой душ не помогал телу придти в норму, даже на утро. Голубоглазый проснулся раньше собственного возлюбленного, перед уходом в душ кинул взор на спящую фигуру Дейви, что развалилась на всю кровать и равномерно дышала, а сам американец улыбался сквозь сон, видимо, уж слишком всё хорошо было.
Дневные лучи пробивались сквозь плотные шторы, а лёгкий ветерок попадал сквозь небольшую щель в номер, но вот после горячего душа Лололошка поторопился прикрыть это недоразумение, дабы контраст температуры не повлиял на здоровье, всё же не хотелось в очередной раз болеть и задыхаться от кашля. На большое удивление, даже всегда бодрствующий с утра пораньше Джон сейчас отсыпался, как конь, параллельно обнимая подушку и светя своей пятой точкой, вызывая лёгкий смех у корейца. Сегодняшний день был крайним в их путешествиях до следующего года, что наступает на пятки, но произошло многое, что оставалось в памяти фигуристов. Ким как-то задумался над всем происходящим: «А что ждёт в дальнейшем? Что будет после окончания идущего сезона фигурного катания? Отправят ли его на другие соревнования? Что будет между ними с Джоном?» Но на последний вопрос кореец знал ответ — всё прекрасно. Голубоглазый остановился напротив зеркала в коридоре, ради интереса разглядывая своё тело в единственном нижнем белье, что было покрыто красными отметинами, укусами, которые распластались по каждому миллиметру кожи. Американец, видимо, настолько не церемонился, что не боялся кусать корейца куда попало: шея, плечи, ноги, бёдра. Тяжело выдохнув от такой картины и понимания того, что вновь придётся прятать данную красоту несколько дней, Ким закатил глаза, отстраняясь от зеркала и тихо шагая обратно в сторону кровати, аккуратно усаживаясь рядом с возлюбленным. Лёгкая улыбка накрыла губы корейца, пока рука словно машинально потянулась к растрёпанным волосам Харриса, нежно поглаживая того и любуясь спящим видом молодого человека, что и сам сквозь сон не побоялся проронить ухмылку. Начавшийся день казался спокойным, нежным, особенно тогда, когда Ким моментально попал в руки возлюбленного, уж слишком нравилось Джону вся эта утренняя тишина, моменты, когда он может быть собой с тем человеком, которого любит, параллельно расслабляясь в родных руках Ло. Американец точно также чувствовал усталость после активной ночи, но деваться некуда: сегодня надо пройтись по улочкам Пекина, купить несколько подарков близким людям, собрать вещи и уже тогда покинуть страну. Даже не верилось, что всё прошло так быстро, бурно и красочно, как вновь пора возвращаться к спокойной жизни без лишних глаз.Но лишние были не только глаза. Теперь миллион людей обсуждали отношения двоих, что так старались оставаться в секрете.
Влюблённые не успели собраться на прогулку, как телефонный звонок потревожил слух корейца, пока второй прихорашивался в ванной комнате. Лололошка чтуь брови нахмурил, удивившись тому, что звонит отец, хотя, может быть родитель решил приехать лично в аэропорт Сеула и встретить спортсмена, но что-то подсказывало фигуристу, что явно ничего хорошего ждать не стоит, не может Кэлхун спонтанно звонить вечером, обычно списывается с сыном. Голубоглазый словно на месте завис, пока очи зависли на имени отца, но неуверенным движением пальцев, Лололошка принимает звонок, прислоняя телефон к уху и медленно выходя на балкон, дабы не дать Харрису услышать его разговор. — Привет, пап, чего звонишь? Что-то случилось? — спрашивает Ло, ощущая, как под грудной клеткой сердце стучит невероятно быстро, словно готово вырваться. На лёгкой тревоге Ким теребит воротник водолазки, бегая глазами из стороны в сторону и осматривая город перед собой.— Сынок, а ты ничего не хочешь мне рассказать? — строго, холодно, словно пурга началась на душе, но это был лишь голос старшего. Лололошка нервно сжимает гаджет в руке, тяжело сглатывая, но с уст срывается только: «В смысле?», на что ответ поступил не очень приятный. — Ну как «в смысле»? В интернете столько интересных новостей, фотографий, оказывается, а ты мне ничего не говорил. — Тянет до самого последнего Кэлхун, пока Ким готов кусать локти.
— Пап, я не понимаю, о чём ты. — Отмахивается Лололошка, не слыша вокруг себя ничего, только строгий голос родителя.— Дурака из меня не делай и не ври мне. Я о твоих отношениях с Джоном, думаешь, этого всего не видно? Думал, что я никогда не узнаю правду, да, Лололошка? — Ким моментально замер, боясь даже вздох сделать, но кореец сам не понимал, как отец узнал это всё, ведь на публику никаких заявлений они с Харрисом не делали.
— Ты же понимаешь, что большинство слухов в интернете — это просто бред фанатов? — старается отговориться молодой человек, даже не улавливая тот момент, что сзади стоял сам Джон, стараясь прислушаться к разговору возлюбленного по телефону.— Бред фанатов? Настолько, что они решили подстроить поцелуй за торговым центром? И ты попросил сфотографировать это всё Шерон? — мужчина ставит перед фактом своего сына, давая понять тому, откуда он знает информацию.
А у Лололошки весь мир перед глазами пролетел. С голубых глаз словно искра сорвалась, улетев далеко от владельца. Кореец за долю секунды вспомнил тот момент, когда они с Джоном впервые встретились в торговом центре, сходили в кино, а как оказалось, попались на поличном на объектив камеры бывшей девушки Ло. Парень готов был провалиться сквозь землю, забыться, вернуться в то время и не позволить случится данному инциденту, но, увы, было это почти два месяца назад. Ком в горле словно сам провалился в глотку, а у Лололошки не было выбора, как признаться. Юноша на секунду голову вниз опускает, выдыхает тяжело, даже прохлады на улице не чувствует, как с духом собирается и решает сознаться, ведь другого выбора не было. — Хорошо. — Тихо произносит Ким, стараясь укрепить свой дух. — Да, ты прав. Я встречаюсь с Джоном, да, он мой парень. — С тяжестью в голосе говорит фигурист, понимая, какие скверные слова его ждут, ведь знал, как относится отец на подобные отношения.— Я в тебе разочарован. — Сквозь грубый голос Кэлхуна можно было понять все эмоции, чувства, но этим Ло было не напугать. — Воспитывал в тебе мужчину настоящего, чтоб жена красавица была в будущем, дети, а ты?! — Уже переходит на крик мужчина, пока Ким зубы скалил, пытаясь не накричать, находясь на балконе.
— А что я?! Что, скажи мне, я?! Я всю жизнь пахал на льду, ты навязывал мне свои принципы, выращивал из меня то, что хотел ты, но не я! — высказывается Лололошка, крепко держа телефон у уха и разворачиваясь, выходя с балкона и оставляя позади себя шлейф холода. Голубоглазый даже не заметил своего возлюбленного, что подслушивал этот разговор. Харрис постарался проследовать за Ло, но парень скрылся быстрее в ванной комнате. — Лололошка это, Лололошка то, но никто и никогда не спрашивал Лололошку, что ему нравится, а что нет? Иначе, как ты думаешь, почему я начал отношения с ним? А я отвечу! Он видит во мне человека, меня настоящего, такого, кто прятался за построенной маской вранья. — психует кореец, не сдерживая слёз и слов, что рвались из всего фигуриста. - Плевал я на эту Шерон, на всё своё прошлое, дай мне начать жить так, как я хочу. - Сквозь рев говорит парень, не слыша того, как второй пытался вломиться в дверь, громко стуча и произнося имя возлюбленного. Джон и без всяких объяснений понимал, с кем разговаривает его молодой человек, что происходит вокруг, но больше пугали крики и осознание, в каком эмоциональном состоянии находится голубоглазый. Кареглазый из угла в угол метался, стараясь найти запасной ключ от двери ванной комнаты, чтобы внутрь попасть, да матерился, когда не попадал в щёлку ключом, стараясь контролировать трясущиеся руки от эмоций. Заветные два поворота прозвучали вокруг американца, тот поскорее открыл дверь, замечая, как возлюбленный у зеркала стоит, смотря ровно на своё заплаканное лицо и выслушивая помои со стороны отца. Даже без громкой связи было слышно, как мерзопакостные слова Кэлхуна льются в уши Лололошки, пока тот терпит.Терпит.
Терпит.
Терпит.
— Ты закончил?
— Да. Ты мне больше не сын.
— Спасибо, отец.
Глухие гудки раздавались на конце того провода, говоря о том, что разговор закончен. Ким медленно кладёт гаджет на раковину, пока на душе была пустота, боль, нечеловеческие ощущения, словно ты больше никому не нужен в этом мире. В голове пробегают все воспоминания, чувства, эмоции, которые смешались в один неперевариваемый комок агрессии, ненависти, разочарования. Но лёгкое тепло, касания и шёпот ласковых слов затмевал эту боль. Джон всегда был рядом, особенно сейчас. Руки американца обвили талию корейца, пока сам кареглазый уткнулся носом в шею, время от времени целуя своего возлюбленного и позволяя Лололошке выговориться. Харрис понимал, каково это — слушать подобные слова, унижение, переваривать в себе всё то, что позволили сказать старшие. Сердце болело за собственного возлюбленного, разрывалось от каждого всхлипа, осознавая, что переживает Ло в данный момент. — Я просто не понимаю, кем он себя возомнил? — тихо начинает говорить Ким сквозь всхлипы, кладя свои ладони поверх теплых рук Джона, что обнимали его сзади. Голубоглазому было более спокойно от осознания того, что на деле он не один, и это состояние вызвал лишь один разговор, который пытался его пригубить. — Видимо, Богом, раз пытался заставить другого человека переосмыслить свой выбор. — Мягкий голос проносится у самого уха Ло, что позволял ему расслабиться. Дейви всем своим видом, действиями и поведением старался поддержать возлюбленного. — Ему должно быть стыдно за то, что он посмел такое сказать. — Продолжает Харрис, замечая, как голубые глаза возлюбленного постепенно закрываются, а дыхание становится более спокойным. — Ты ни в чём не виноват, это самое главное. И не ему решать, кого тебе любить. — Шепчет Джон, целуя молодого человека в щёку и потираясь о неё же носом. — Это правда. — Кивает и соглашается Ло, поворачиваясь лицом к лицу возлюбленного, позволяя тому рассмотреть свои заплаканные глаза и щёки. — Я люблю тебя. — На одном выдохе произносит кореец, слыша в ответ: «Я тебя сильнее люблю» и ощущая ещё несколько поцелуев. — Пойдем погуляем, нужно подышать свежим воздухом и собраться с силами. Поесть зайдём, по магазинам, надо бы насладиться днём перед вылетом. — С заботой в голосе произносит американец, слабо улыбаясь и замечая такую же эмоцию на лице Ло. Ким пропустил лёгкий смешок, что вышел как защитная реакция, но фигурист согласился с высказыванием второго спортсмена, решая отправиться на прогулку с возлюбленным.«Да плевал я на всё. Я успешный фигурист. У меня всё хорошо в жизни. И будет ещё лучше».
