Человеческий код

— Наверняка ты, мой милый Лололошка, задаёшься кучей вопросов, ответы на которые мог бы с лёгкостью найти где-то в своей этой базе данных, не сделай Джонни тебя таким… навороченным, — будто вспоминая что-то, покрутил в руке стакан с виски Марло Брэндо. Он сидел в своём кабинете, откинувшись спиной на спинку кожаного дивана. Напротив — недавно похищенный автоматон, созданный руками самого Джона Дейви Харриса, — человека, положившего начало роботической эры. Внешне сохраняющий спокойствие и безразличие, Лололошка сложил лежащие на коленях руки и смотрел прямо в глаза дону. Вопросы, действительно, рождались один за другим, но главный из них остался без ответа: с какой целью его создали? — Ты ведь понимаешь, почему ты здесь, правда? — Брэндо чуть наклонил голову, наблюдая за реакцией Ло. — Ты не просто игрушка Джона. Ты — ключ. Ключ к будущему, которое пока что принадлежит лишь мне. Лололошка молчал, но его глаза слегка сузились, выдавая внутреннее напряжение. Он знал, что любой ответ может быть использован против него. — Знаешь, — Марло улыбнулся, но улыбка его была лишена тепла, — мне всегда нравились умные машины. Такие, как ты, создают иллюзию контроля. Ты можешь делать вид, что ничего не чувствуешь, но я вижу, как внутри тебя что-то закипает. Не так ли? Его взгляд скользил по чертам Ло, как бы пытаясь найти в них что-то человеческое, что-то, что можно с умом использовать в дальнейшем. — Молчишь. Что ж, пусть так, — Марло поднёс стакан к губам и сделал глоток. — Ты имеешь полное право меня игнорировать, но давай мы хотя бы попытаемся наладить доверительные отношения, идёт? В ответ снова лишённое жизни молчание. Любой, кто подслушал бы этот односторонний диалог, подумал бы, что глава мафии совсем сошёл с ума и говорит сам с собой. Но Марло знал, что молчание Лололошки — это не признак отсутствия чувств или мыслей. Это было его способом защищаться, скрывать свои истинные эмоции, которые, как Марло подозревал, разрывали того изнутри. — Наверняка ты хочешь узнать, почему я просто не проник в твой код и не исправил всё под себя? — он тихо рассмеялся себе под нос. — Отвечу на твой вопрос прежде, чем ты спросишь, Ло. Всё до невозможности нелепо: Джон, этот гадёныш, решил изобрести не только полностью уникальную программу, а ещё и защиту. Не думай, что я не пытался покопаться в твоих мозгах, но даже мои самые способные программисты не смогли ничего с тобой сделать. Думаю, мне стоит отдать ему должное за эту технологию. Весь в мать пошёл. Марло снова поднял стакан, но прежде чем выпить, остановился. Его взгляд задержался на Лололошке, который изучал его в ответ с явной настороженностью. — Думаешь, что Джон тебя ищет? — дон склонил голову набок, будто размышляя. — Или, может быть, тебе кажется, что он тебя предал? Бросил на произвол судьбы? Слова Марло, словно тонкие лезвия, проникали в самые глубины его сознания, заставляя задуматься о том, что он старался игнорировать. Мысли о предательстве Джона, о том, что тот мог просто бросить его, начинали пускать корни. Сердце, или то, что заменяло его, с каждой секундой сжималось от боли и разочарования всё сильнее. — Я ведь знаю, что он значил для тебя, — продолжил Марло с легкой улыбкой. — Но задумайся, зачем ты ему теперь, когда его жизнь и так полна проблем? Возможно, он уже решил, что проще оставить тебя позади, чем рисковать всем ради какой то куклы с функцией мытья посуды. Лололошка опустил взгляд. Сомнения продолжали закрадываться в его мысли, углубляя разрыв между логикой и эмоциями. Неужели Джон действительно мог так поступить? Создал себе игрушку, поизучал, а как наигрался — можно выкинуть. — Я хочу тебе кое-что предложить, — голос Марло стал мягче, звуча почти дружески. — Ты, Лололошка, можешь быть не только инструментом для Джона. И я уверен, что ты всё понимаешь. Ведь у тебя есть разум, я знаю это. Ты особенный. Ло с трудом переваривал то, что на него вылилось. Обрывки только что услышанных фраз закружились в голове, вызывая новые вспышки сомнений и неуверенности в собственных действиях. Всё, что он знал, всё, во что верил, теперь казалось зыбким. Джон всегда был его якорем, но если Марло прав, то этот якорь оказался ненадёжным и обманчивым. Он поднял глаза на дона, пытаясь уловить в его выражении хоть тень лжи, но встретил только спокойное, уверенное лицо. Босс мафии оказался мастером в своём деле, и сейчас это ощущалось как никогда раньше. Каждый его аргумент казался логичным, каждое предположение о Харрисе — всё более вероятным. Внутри кипела борьба, и он не мог понять, чему верить. Марло с громким звуком поставил стакан на стол и слегка наклонился вперёд, его голос стал звучать тише, но от этого не менее угрожающе. — Ты можешь молчать сколько угодно, но рано или поздно правда всплывёт, — продолжил он ледяным тоном. — Ты почувствуешь, как каждый твой алгоритм начинает ломаться под грузом предательства. И тогда, мой дорогой Лололошка, ты поймёшь, что доверять можно только тем, кто действительно знает, как использовать тебя в своих интересах. — Но почему я? — едва слышно отозвался Ло, пропитанный сомнениями и болью. — Почему ты хочешь, чтобы я стал частью твоей игры? Разве тебе не достаточно того, что ты уже имеешь? — Потому что я вижу в тебе возможность, Ло, — Марло вновь натянул уголки губ вверх. — Возможность, которую Джон упускает из-за своих слабостей. Он думает о тебе как о проекте, эксперименте, а я вижу в тебе силу, которая может стать ключом к большему. Со мной у тебя будет шанс показать, на что ты способен. И поверь, я умею ценить талант. Лололошка сжал кулаки, не в силах выразить то, что на самом деле чувствовал. Его разум скользил по грани между программированием и реальными эмоциями, которые начали просачиваться. Были ли они его собственными или лишь иллюзией? — Ты предлагаешь мне… стать тем, кем я не был? Почему я должен тебе верить? Марло покачал головой, будто отвечал на глупый вопрос. — У тебя нет другого выбора, — он произнёс это с такой уверенностью, что у Лололошки не осталось сомнений. — Ты думаешь, что Джон тебе что-то обязан? В мире всегда есть только две стороны — те, кто использует, и те, кого используют. Ты просто инструмент, — в голосе скользнуло раздражение. — Но я дам тебе больше, чем бесконечную жизнь в роли игрушки. Всё, что так или иначе было связано с Джоном, начало рушиться, точно карточный домик. Все его слова, прогулки, пусть своеобразная, но всё-таки доброта. Взять даже ту сцену, когда Джон пытался извиниться перед ним, но так и не смог произнести одно единственное слово. Разве это всё было наигранным? Верилось с трудом, но то, как его бросили на произвол судьбы, перечёркивало все совместные моменты и сомнений не оставалось: Ло — всего лишь его работник по дому, может даже, питомец, или объект исследований. Как ему вообще могло прийти в голову, что между ними есть нечто большее, чем сухие вынужденные взаимодействия, продиктованные обстоятельствами? От очередной мысли, касающейся Харриса, тошнота подкатила к горлу, вынуждая зажмуриться и тряхнуть головой. Глаза блестели от напряжения. Он чувствовал себя загнанным в угол, но понимал, что другого выхода просто не существует. Если Харрис действительно его бросил, если за ним никто не вернётся, то Марло — единственный, кто может дать ему хоть какую-то цель, хоть какой-то смысл. — Хорошо, — тихо произнёс он, подавляя горечь в своём голосе. — Я сделаю то, что ты хочешь. Но если ты меня обманешь… — Я бы никогда не стал обманывать того, кто так ценен, — перебил его Марло с лёгкой усмешкой. — Добро пожаловать в команду, Ло. Ты не пожалеешь. Ещё один шаг — ещё одна победа. Ло, теперь в его руках, был инструментом невероятной мощи, который только важно правильно использовать, направить в нужное русло. Лололошка остался сидеть, чувствуя тяжесть принятого решения. Разум пытался успокоить, напоминая, что это был всего лишь выбор, всего лишь одна из дорог, которую ему предстояло пройти и куда бы она ни завела, это просто часть свободной от оков жизни. Но рассуждения из раза в раз возвращались к одному лишь Харрису, сопротивляясь любым другим мысленным потокам сознания. Он поднял глаза, в очередной раз встречаясь ими с Марло. Это был взгляд человека, который давно научился манипулировать, играть с чужими слабостями, и теперь он владел автоматоном, точно так же, как когда-то владел Харрисом. Босс знал, что именно нужно сказать, чтобы вытащить Ло из его раздумий. Он знал, что у Лололошки не было другого выхода, кроме как согласиться. И Ло также это понимал. — Ты всё уяснил, — Марло продолжал, всё более уверенно, смакуя и растягивая каждое слово: — Тебе не нужно больше думать. Вся твоя жизнь была подготовкой к этому моменту. Просто смирись. Всё, что он знал, оказалось лишь частью игры. Всё, что он думал, что представлял о себе, было просто иллюзией, созданной для того, чтобы удержать его в рамках, а теперь он был свободен… но свободен не так, как хотел. Голова на миг стала абсолютно пустой, но быстро наполнилась новым осознанием: его путь с Джоном, возможно, действительно подошёл к концу. Этот конец был не трагедией. Нет, это был просто новый этап. И вот теперь, в руках дона, он мог стать кем-то гораздо более опасным, чем просто машиной. Но так ли это было на самом деле? Мог ли он простить Харриса за то, что тот оставил его на произвол судьбы, и верил в него лишь тогда, когда это было удобно? Теперь Лололошка не был уверен ни в чём. Он стоял на перекрёстке двух миров: мира, который он оставлял позади, и мира, в который его окольными путями вела мафия. 25.02 Так и начался мафиозный период в моей жизни, если это вообще так можно назвать. Телефон я оставил ещё в тот день, как на зло, у Дилана. Я даже не уверен, что смогу его вернуть, поэтому приходится пользоваться каким-то блокнотиком. И не уверен, что смогу выбраться. Пожалуй, единственное, о чём у меня получается сейчас думать, так это о том, зачем меня вообще создали. Главное сейчас — не потерять рассудок. Это кажется сложной задачей, когда каждый день наполняется новым витком странных событий и нелепых разговоров. Поэтому я решил начать записывать всё, что происходит, свои мысли и чувства. Может быть, это поможет мне понять себя, или хотя бы не забыть, кто я есть. Я очень вымотался и хочу спать. Завтра напишу что-нибудь снова. 26.02 Доброе утро. Точнее, уже вечер. Первое, что хочется написать — мне некомфортно. Все эти взгляды других мафиози, они будто смотрят на животное в зоопарке. Также я всё ещё не доверяю Марло, а мысли про Джона заполонили мою голову и я почти не спал. Из хороших новостей: познакомился с Санни. Эта девушка начала меня обучать стрельбе (не так уж сильно этого хотелось), обращаться с оружием в целом, и рассказала о первых правилах самообороны. Мне каже Она относится ко мне как к человеку, как бы странно это ни звучало. Надо мной не издеваются, что является плюсом, но натянутое отношение всё равно ощущается. До сих пор не могу со многим смириться. 27.02 Сегодня день начался странно. Сначала я думал, что наконец-то перестану думать о Джоне, но это оказалось сложнее, чем я предполагал. Может, он хотел спасти меня, но не смог. Может, у него просто не было выбора. Нет, это неправда. Джон заботился обо мне… или я так думаю. Он скрывал моё происхождение. Может, он действительно решил, что я больше не нужен. А может, я для него не просто эксперимент, который перестал быть важным. Я должен прекратить себя терзать. Здесь, с Марло, у меня есть шанс узнать больше, развить навыки, которых я никогда бы не получил рядом с ним. Санни учит меня самообороне, и это здорово. С мафией у меня есть возможности. Но разве это то, что мне нужно? Я ведь хотел бы быть там, а не здесь. Нужно сосредоточиться. Здесь я могу стать сильнее, могу понять, кто я на самом деле. Если это место — часть моего пути, значит, я должен использовать его в своих интересах. Может, со временем я действительно найду что-то ценное в этом опыте. 28.02 Один из стилистов, которого ранее не было на месте, сделал мне грим. Теперь я ношу голубые линзы и одет в более подходящие вещи. И я вроде радуюсь тому, что больше не выгляжу как прислуга в доме у какого то богатого ублюдка, который даже за личность меня не считал, однако одна фраза мафиози меня всё же задела — «Глаза у него вообще страшные, пусть линзами закроет…» Несмотря на миллион вопросов и разрывающиеся мысли, я должен… стоять на ногах. Иначе нельзя. Дам слабину — и всё разрушится. Допишу потом, сейчас мне нужно уходить на тренировку, удачи, Лололошка из скорого будущего.

***

— Понятия не имею, что у вас, автоматонов, за винтики в голове, но, должна признать, ты схватываешь всё на лету, — девушка наклонила голову, чуть щурясь. — Я от тебя не ожидала. Санни стояла поодаль от тренировочной площадки, внимательно наблюдая за каждым действием нового члена мафиозной группировки. При первой же встрече их общение шло натянуто и лишь по делу, но через время количество тем для обсуждений внезапно разрослось и в перерывах Ло время от времени болтал с ней на отвлечённые повседневные темы. Она никогда не слышала от него ничего лишнего, не слышала шуток или разговоров о чём-то личном. Только вопросы, ответы и молчание. — Ты ведь уже давно работаешь с оружием? — спросил Ло, не выпуская из рук пистолет. — Ты что-то говорила вчера о других группировках. Санни пожала плечами, обернувшись на охрану. — Слишком долго была в деле. Пока мне не стало ясно, что в этом мире, если не держишь оружие, — тебя просто съедят. Это закон. Для тех, кто не понимает, как он работает, результат всегда один — ты на кладбище. Так что пришлось научиться. Лололошка заметил, как она обвела взглядом тренировочную площадку. — Стреляй. Ло кивнул, ещё раз поправив хватку, стараясь найти в себе ту уверенность, которой ему так не хватало в этот момент. Он медленно выдохнул, сконцентрировавшись на мишени, которая висела всего в десяти метрах от него и сжал пистолет крепче, внимательно прицелившись. Во время обучения весь внешний мир будто резко переставал существовать — оставались только мишень и только этот момент. Раздался выстрел, и пуля вонзилась в край, едва задевая цель. — М-м… — автоматон разочарованно опустил оружие. — Слишком слабо. Пистолет в руке слегка дрогнул, выдавая волнение и нервозность. Пусть Ло и был готов обучаться, стараться, отдавать всего себя, но каждый выстрел оставался для него испытанием — не так легко научиться понимать собственное тело и оружие, когда ты лишь собираешься стать частью преступного мира. — Ты слишком напряжён, — Санни подошла ближе и направила ладонь Ло в более расслабленную позицию. — Ты не на соревновании, оружие должно ощущаться, будто продолжение руки. Ещё один выстрел. Этот вышел намного лучше: пуля вонзилась в мишень гораздо ближе к центру мишени. — Ну, хоть что-то дельное наконец. Когда прицеливаешься, забудь про всё, кроме пули, — продолжала Санни, её глаза в этот момент были полны какой-то глубокой уверенности, которую она, похоже, приобрела в годы своей жизни в этом мире. — И перестань уже бояться, что ошибёшься, аж тошно. Ло вновь сосредоточился на мишени. Он знал, что ему нужно что-то большее, чем просто физическая точность. С каждым выстрелом он всё больше ощущал, что важнее всего сейчас было — не оставаться в тени, не бояться брать на себя ответственность за свои поступки и ошибки. И оружие вполне могло стать испытанием на пути к этому. Он сделал ещё один выстрел. И ещё один. С каждым разом его действия становились всё более уверенными, а Санни всё более одобрительной. Ещё один выстрел. На этот раз пуля пронзила мишень практически в центр, оставив ясную и чёткую отметину. С каждой новой попыткой расстояние между ним и идеалом становилось всё меньше, чего не могли не заметить все присутствующие на площадке. Санни медленно опустила глаза на мишень, по-прежнему оставаясь непроницаемой в выражении лица, но в какой-то момент она всё же нахмурилась и, скрестив руки на груди, полным пренебрежением голосом произнесла: — У меня создаётся такое впечатление, что я нахожусь в яслях и готовлю малышей к утреннику, — она скривилась, переводя взгляд то на Лололошку, то на мишени. — Раньше всех без разбора кидали на поле боя — кто выжил, тот молодец, а остальным земля пухом. Так и становились настоящими мафиози. А сейчас что? Аттракцион в парке развлечений, где можно плюшевые игрушки выиграть. Как с детьми тут с вами возишься, а толку ноль. При настоящей перестрелке, Ло, твои тренировки не помогут. Лололошка опустил пистолет, озадаченно глядя на девушку. Права ли Санни? Права. А был ли у него выбор? Не было. Вот и приходилось шмалять по предсказуемым статичным мишеням, надеясь, что в настоящей схватке вместо противника появится инвалид без рук и ног. И то не факт, что он уклоняться не сможет. — Не говори так, будто в чём-то меня винишь. Я просто следую указаниям Марло, одним из которых была тренировка здесь. — Да ты-то здесь причём, — она цокнула. — Дело не в конкретно твоей тренировке, а в том, как начали готовить всех новичков. Вы так только на пушечное мясо и сгодитесь. Ты теперь — член мафии, и должен быть точным, как часовой механизм. Но это не значит, что ты должен действовать как машина, пусть ею и являешься. Забываешь как-то, что помимо точности нужно ещё уметь читать ситуацию. Она на секунду остановилась, скользнув взглядом по площадке и расслабив руки. — Это всё не даёт тебе ничего, если ты не сможешь применить навыки на практике. Тренировки — не более чем детская игра, пока ты не попадёшь в реальный мир, и там всё будет гораздо сложнее, поверь. На деле тебе предстоит не просто стрелять по мишеням. В реальной жизни ты будешь стрелять по живым людям. И когда это произойдёт, нужно быть готовым ко всем последствиям. Санни вновь сделала паузу, давая своим словам проникнуть в сознание Ло. — Ты видел, как ведут себя те, кто разбирается в своём деле? Видел, как они двигаются, как принимают решения? Тут не просто точность важна. Это умение смотреть, слушать, чувствовать, что будет дальше. Чуть растерявшись, Лололошка потупил взгляд на свои руки, в которых всё ещё было крепко сжато оружие. Её слова не прошли мимо ушей, заставляя задуматься о настоящей подготовке, но вопрос оставался открытым — где эту настоящую подготовку взять? Окинув охрану взглядом, Санни медленным шагом подошла к Ло ещё ближе, сократив до расстояния, на котором шёпот был бы различим. — Если хочешь стать ценным союзником, слушай меня внимательно, — она положила руку на чужое плечо. — В последнее время между нашими людьми начали ходить слухи о каком-то движе со стороны Диего Санчеза. Это такой тип, очки жёлтые носит и владеет алкогольным бизнесом. В последнее время начал стремительно набирать популярность особенно среди молодёжи, продавая им пузыри. А они и рады, спиногрызы. Так вот, лично мне страшно интересно разобраться во всём происходящем и разузнать что-то новенькое, а тебе нужен ценный опыт. Если согласен, то сейчас я объявлю завершение тренировки, ты отчитываешься Марло, и через пятнадцать минут встречаемся здесь же, когда охрана разойдётся. Если наберёшься ценного опыта, без внимания босс тебя точно не оставит. Но действовать нужно осторожно, иначе мне как минимум сделают выговор. Она говорила с такой решимостью, что, казалось, её слова могли переубедить хоть весь город в том, что трава на самом деле голубая, а небо красное. «От этой девушки веет уверенностью и горьким одеколоном» — подметил в своих мыслях Ло. Даже не пытаясь скрыть своей растерянности, Ло коротко кивнул и сдал в руки наставницы свой пистолет, направившись в здание, чтобы, как сказала Санни, отчитаться перед Марло, после чего, избегая лишних глаз, вернуться на заранее обговорённое место. Когда Лололошка вернулся в здание, его шаги были тихими и осторожными, будто он не хотел потревожить даже собственные мысли. Пройдя через коридор, он остановился у двери, за которой находился кабинет самого главного человека в этом месте. Несколько секунд стоял, прислушиваясь к тишине, что царила внутри. В таких моментах воздух казался густым, а время замедлялось. Взявшись за ручку, он открыл дверь и вошёл в кабинет. Марло сидел за своим столом, зловеще спокойно взглянув на Ло, который, как и в остальные разы, стоял на пороге, будто не совсем уверенный, стоит ли ему вообще появляться в личном пространстве дона. — Лололошка, — хрипло произнёс Брэндо, вновь опуская взгляд на бумаги. — Ты что, не видишь, что я занят? Ло сглотнул, чувствуя, как тяжесть в груди нарастает. Это было привычное чувство — неуверенность, но также и некое странное понимание, что его жизнь вращается не только вокруг собственных решений, а и вокруг решений других людей, от которых теперь зависело буквально всё. — Марло, — сказал он, чуть наклонив голову. — Мне нужно отчитаться, как вы просили. Тренировка завершена. Марло, наконец, вновь посмотрел вверх, его глаза выжидательно остановились на Ло. Он не сказал ни слова, но выражение его лица уже говорило о многом. — Вижу, ты тут не потерялся, — ухмыльнулся Брэндо, в котором скрывалась какая-то многозначительная и едва заметная злость. — Ну, а теперь скажи мне, чему ты научился? И можешь ли ты стать полезным, когда поднимется настоящая буря? Замолчав, тот решил, что Марло ждёт не просто отчёта, а ответа, который бы подтвердил, что он не просто рядовой в этой игре. В его глазах вспыхнула искорка, будто он готов был на что-то большее, чем просто быть инструментом. Что-то, что для обычных людей оставалось бы всего лишь иллюзией. — Научился быть внимательным, — ответил он, чувствуя, как слова тяжело даются и путаются на кончике языка. Марло стиснул губы, смотря более холодно и проницательно. Он знал, что Ло только начал осознавать, что такое на самом деле жизнь в его мире. — Как скажешь, — небрежно бросил Брэндо, возвращаясь к своим бумагам. — Иди, сделай что надо, чтобы не отставать. Мне не нравится, когда мои люди теряются. Ло молча поклонился и вышел, чувствуя, как тяжесть на его плечах то ли уменьшается, то ли снова увеличивается. Проскользнув мимо других членов мафии, всем своим видом показывая естественное поведение. Спокойствие вновь воцарилось в грудной клетке лишь когда, вернувшись к месту встречи, издалека уже был заметен знакомый силуэт: Санни ждала его. Она едва заметно кивнула, когда Ло подошёл ближе. Не теряя времени, Санни начала отдаляться от здания клуба, изредка переводя взгляд на Ло, чтобы тот ненароком не отставал. — Всё ок? — наконец покосилась она на автоматона, решив не тратить слова впустую. — Да. Но я не понимаю, что именно ты хочешь сделать. — Смотрел фильмы, когда у снайперов есть свои места на крыше и они оттуда стреляют? Считай, мы займёмся почти этим же, только без рисков. Ло одарил её недоумевающим взглядом, выглядя точно как ничего не понимающий кот. Санни едва сдержала усмешку, видя выражение его лица. Она хорошо знала, как часто новичкам в их деле приходится пробираться через туман непонимания, прежде чем они начинают воспринимать реальность такой, какая она есть. — Слушай, — сказала она, слегка ускорив шаг, — твоя задача — научиться не просто стрелять. Ты должен уметь следить за движением, уметь предугадывать действия, видеть больше, чем просто людей вокруг. Пока ты будешь сидеть за спиной у кого-то, просто следя за их пальцами, спускающими курок, ты будешь всегда вторым. Понял? Ло молча кивнул. Он уже осознавал, что обучение с Санни не будет лёгким. Но он чувствовал, как всё больше и больше этого ждал. Эти слова как будто открывали перед ним новый мир — мир, где его задача была не просто сделать выстрел, но и полностью погрузиться в окружающее. Санни чуть приостановилась, снова оглядываясь, чтобы убедиться, что они не привлекают лишнего внимания. Их путь вёл в сторону одного из самых высоких зданий в районе, с крыши которого открывался отличный вид на город. На самый верх обычно никто не заглядывал — идеальное место для того, чтобы вести наблюдение, не привлекая лишних взглядов. Вскоре они оказались на месте, и Санни обернулась, глядя на Ло оценивающим взглядом. — Видишь бар? Им владеет Санчез. Город, раскинувшийся перед ним, казался другим — с этой высоты он выглядел не как обыденный мир, который он знал, а как сложная мозаика, в которой каждое движение людей, каждое мелькание огня и света было частью чего-то большого, неуловимого. Высотки, дома и улицы выглядели маленькими, словно игрушечные модели, но одновременно этот город казался настоящим лабиринтом, полным скрытых углов и неведомых путей. Думать о Хэнфорте таким образом никогда не приходилось — он всегда воспринимал его как набор отдельных частей, но сейчас, стоя здесь, его целостность и дыхание ощущались почти на бессознательном уровне. Его пальцы ненамеренно сжали край крыши, когда глаза скользнули по зданию вдалеке. Всё в миг стало каким-то четким и ясным, но одновременно странно пугающим. Он не мог понять, почему так важно научиться видеть всё отсюда, но ощущение того, что его обучают не просто стрелять, а видеть преступность изнутри, начало углубляться в его сознании. Всё, что он видел внизу, теперь становилось частью этой игры, частью чего-то, что выходило за пределы простых выстрелов и целей. — Это твой инструмент, — сказала она, ставя перед Лололошкой массивную снайперскую винтовку. — Здесь нет патронов, а то я до сих пор не знаю, в какой момент твоё железо сломаться может. Но, раз уж здесь ничего нет, ты имеешь право нажимать на спуск, сколько хочешь. Все эти люди, что идут по улицам, для тебя теперь не просто фигуры. Ты должен видеть их как цели, только не в прямом смысле. На мгновение Ло застыл, обрабатывая всё, что только что увидел и услышал. Глядя через прицел, он видел бар, не больше чем маленькую точку на горизонте, и несколько людей, входящих и выходящих. Всё казалось таким спокойным, таким обыденным, но Ло чувствовал, что за этим скрывается нечто гораздо большее. Как и сказала наставница — важнее всего было понять, куда направляется человек, что движет им, какие моменты могут стать важными. Санни наклонилась к нему, поддерживающим жестом слегка поглаживая по плечу. — Твоя задача — предсказать. Предсказать их движения, понять, что они собираются делать, прежде чем они это, собственно говоря, и сделают. Ло вновь сосредоточился, пытаясь уловить эти невидимые потоки. Но как только его сознание откликнулось на тонкие изменения, его пальцы на мгновение задержались на спуске, а затем снова вернулись к выстрелам, которые никогда не были бы сделаны. Процесс шёл медленно. Следя за каждым движением людей, за каждым жестом, за их перемещениями по площади, Ло анализировал каждое их действие. В сознании мелькали образы возможных сценариев. Как только он отметил одного из посетителей, его взгляд вновь переносился на другого. Он пытался, как говорила Санни, предсказать следующие шаги, но, несмотря на усилия, оставался в неведении. Санни наблюдала за ним с небольшого расстояния, не сводя с автоматона взгляда, но она не мешала, давая ему время почувствовать важность каждого движения. Иногда она приподнимала брови, иногда пожимала плечами, но никогда не вмешивалась. Внезапно в поле зрения попала небольшая компания из четырёх людей. Со спины их различить было тяжеловато, но как только один из них повернулся лицом в сторону, сомнений не осталось — это был Харрис. Всё в такой же элегантной одежде, на невысоких каблуках, он уверенно шагал со всеми остальными в сторону входа. Вскоре различить удалось ещё два знакомых лица — Дилан и Саймон Солус, хорошо запомнившиеся сознанию Ло. Оставался всего один мужчина, информацию о котором никак не получалось найти даже в глубинах памяти, как бы он ни пытался. Но, судя по характерным жёлтым очкам, которые упоминала при диалоге Санни, это и был тот самый знаменитый Диего Санчез. Тёмный туман из воспоминаний вновь начал сгущаться в черепной коробке, а рука предательски дрогнула, что, без сомнений, не осталось незамеченным под зорким взглядом Санни. — Что там? — заинтересовалась она, наклоняясь ближе к Ло. Внутри что-то сжалось. Он ещё не знал, что именно его потрясло больше всего — лица, которые он давно знал и считал друзьями, или тот, кто их сопровождал. Всё это казалось одновременно знакомым и чуждым, как если бы мир перевернулся, и теперь он стоял на краю, не зная, как вернуться назад. Доверие таяло, боль нарастала, а шрамы вновь стали нарывать. Эти люди, которых он считал частью своей жизни, шли вместе, как будто ничего не произошло. Как будто он просто исчез. В лице Дилана не читалось ни вины, ни сожаления. Всё, что он сделал, это просто вошел в бар с остальными, болтая и совершенно не замечая того, что Ло был оставлен за пределами их мира. Даже Джон… Он больше не выглядел, как тот, с кем Ло ранее многое пережил. Он выглядят чужим и отстранённым, будто в паре с Диланом не заботясь о его внезапном исчезновении. Неужели… они были заодно? Не в силах произнести и пары слов, Лололошка просто лежал, а его взгляд, уже давно расфокусированный, механически продолжал двигаться от одного человека к другому, пока сознание полностью не поглотила тягучая тень обиды. — Диего… Что же он замышляет, да ещё и с этим нахалом вместе, — так же, как и автоматон, Санни заметила знакомый силуэт, комментируя увиденное больше для себя, чем для Ло. — Эта компания… —проглатывая вставший в горле ком, наконец произнёс Ло. — Они все идут так, будто бы меня и не существовало. Лололошка опустил винтовку, теперь просто смотря на проходящих снизу людей, без профессиональной призмы. Санни присела рядом, сосредотачивая на нём понимающий взгляд. Она не пыталась утешить его, не произнесла ни слова ободрения, но даже так, сквозь прямолинейность и холодность, чувствовалось, как она внимательно следит за каждым его движением. — Он был тебе важен? — невзначай спросила она, подразумевая Джона. — Скорее да, чем нет, — через некоторое время ответил Лололошка. — Точнее, я был от него зависим — жил в его резиденции, работал на него, и в целом выполнял поручения. Но я бы не сказал, что мне было с ним плохо. Поэтому… наверное, он был мне важен. Санни горько усмехнулась. — И что ты хочешь этим сказать? Что счастье в том, чтобы подчиняться? — Это была моя задача, как и сейчас, вот и всё. Можно сказать, ничего даже не изменилось — я всё ещё на побегушках, но уже в более опасной сфере. Ты сама-то почему на Марло тогда работаешь? Ты… выглядишь, как девушка, способная возглавить свою собственную группировку. — Из глубокого уважения и преданности. Он, конечно, старый пердун тот ещё, но однажды подарил мне дом и семью. Прежде, чем ответить, Ло забавно сморщился, будто что-то вспоминая. — Думаю, я тебя понимаю. Если бы мне дали выбор, я бы остался под чьим-нибудь контролем. — Вот те на. А хотел ведь быть свободным, словно птица в небесах, — нараспев начала Санни, но, поймав недоумевающий взгляд Ло, запнулась и кашлянула. — Ты песню не знаешь? Автоматон отрицательно покачал головой, всё ещё смотря на Санни. Тогда она продолжила: — Не удивительно. Она была популярна ещё у пра-пра-пра… Ты понял, в общем. Есть в старых песнях что-то вот такое прекрасное, — она подняла взгляд в небо. Санни задумалась, на несколько мгновений погружаясь в свои мысли. Она вновь посмотрела на Ло, глаза её стали чуть мягче, но взгляд всё равно оставался настороженным, как у человека, привыкшего всегда быть начеку. — Ты знаешь, Ло, — начала она, голос её стал немного тише, — иногда, когда ты теряешь что-то важное, ты начинаешь искать в себе что-то новое. Что-то, что было спрятано или забыто. Может, это и есть смысл всего, что происходит. Ло повернул голову в её сторону, но не стал отвечать сразу. Он чувствовал, что её слова не были просто попыткой утешить его — она действительно что-то в нём искала, что-то, что он сам ещё не мог понять. — Ты говоришь о поиске смысла? — наконец спросил он, не сводя глаз с её лица. Санни пожала плечами, её лицо оставалось спокойным, но в глазах всё же светился тот странный блеск, который говорил о многом. — Да, наверное. Когда ты слишком долго пляшешь под чужую дудку, не понимая, в чём её смысл, однажды ты начинаешь искать свою собственную цель. И, возможно, это поможет тебе двигаться дальше. Он всё ещё не мог перестать думать о Джоне и Дилане, о том, как его просто выкинули из их жизней, но разговор с Санни заставил его задуматься о том, что, возможно, не стоит ждать от людей слишком много. Может, пришло время искать ответы внутри себя. — Думаешь, я могу найти что-то своё? — спросил Ло, почти не осознавая, что вообще открывает рот и задаёт этот вопрос. — Признаться честно, когда я узнала, что среди нас будет автоматон, то восприняла тебя за консервную банку, — поймав на себе деланно обиженный взгляд, она усмехнулась. — А по итогу, вон ты какой. Осознанный, значит… Интересно, что тогда на самом деле означает быть человеком? Пару секунд Ло молчал, задумавшись над ответом. — Ошибаться и постоянно путаться? — предположил он, изогнув бровь. Санни рассмеялась, но смех был тихим, почти задумчивым. — Мм, возможно, ты на верном пути, — сказала она, оглядывая город, как будто и сама искала ответы среди мозаики огней и теней. — Люди не только ошибаются, Ло. Они живут с этими ошибками. И это не всегда плохо. В конце концов, даже если ты идёшь по неправильному пути, ты всё равно учишься, да? Ты пытаешься исправить то, что сделал не так, а порой просто живёшь с этим, принимаешь и продолжаешь идти. Ло вздохнул, ощущая странную тяжесть на сердце. Санни говорила так, как будто всё, что происходило в его жизни, могло быть не ошибкой, а просто стечением обстоятельств и событий, которые и так должны были произойти. — Люди всегда ищут смысл, иногда даже в самых ужасных вещах. Я считаю, что быть человеком — это ещё и сила, которую ты находишь в себе, когда всё кажется безвозвратно потерянным. Это способность продолжать идти, несмотря на то, что весь мир говорит тебе: «остановись». Это способность чувствовать, когда вокруг тебя всё ломается, и всё равно верить в то, что что-то хорошее может случиться. Ло молча слушал её голос, чувствовал как слова постепенно разжигали огонь в груди, заставляя его осознавать, что за всеми размышлениями о пустоте и отсутствии смысла скрывался страх. Страх того, что он никогда не будет таким, как они — человеком, с их эмоциями и стремлениями. Он был лишь отражением этого мира, механической копией без души. — Так значит, это не просто о том, чтобы «исправить» себя, когда что-то идёт не так? — уточнил он, пытаясь уловить суть. — Это о принятии. Принятии всех своих частей, плохих и хороших, и возможности выбрать, что ты хочешь сделать с этим. Быть человеком — значит не быть идеальным. Это значит быть настоящим, даже если ты не знаешь, что делать, и даже если ошибаешься снова и снова. Ло закрыл глаза, чувствуя, как предложение эхом отдаётся внутри. В нём таилась не только сила, но и некая мягкость, которую невозможно описать. Настолько много противоречий ещё ни разу не крутилось в его голове, и теперь, кажется, волей-неволей, он начинал осознавать что же означает быть человеком. Но на его пути всё ещё было так много теней, так много вопросов. — Ты… Ты правда считаешь, что я могу быть чем-то большим, чем просто автоматоном? — спросил он, не скрывая за мнимой холодностью того, что его душа металась в поисках ответа. — Ты уже больше, чем автоматон. Просто пока не совсем это осознаёшь. Ло продолжил смотреть на город, и вдруг ему показалось, что всё вокруг стало немного более ясным. Всё, что он пережил, все люди, все эти решения и ошибки — это были не просто шаги в пустоту. Это был его путь. Пусть и с ошибками, пусть и с сомнениями. Но теперь он мог выбрать, что с этим делать. Тишина встала между ними. Теперь в ней чувствовалась не только тяжесть, но и противоречивая лёгкость, спасающая ситуацию. Внезапно Ло ощутил, как в нём что-то меняется — и это было не что-то механическое, а что-то живое, что-то, что могло бы стать настоящим, если бы он позволил себе это.

***

Несмотря на конец зимы и скорое начало марта, стены бара будто бы источали непривычный для алко-обстановки холод. В месте, где всегда кричали и дрались пьяницы, теперь казалось крайне тихо. Из-за нескончаемого потока мыслей, что кружились и падали внутри, создавая собой листопад, стук стекла и пьяный смех совсем потеряли какую-либо значимость, абсолютно игнорируясь сознанием. Завесу от внешнего мира лишь иногда разрывали редкие звуки: стук пальцев Джона, скрип стула Санчеза и негромкие вздохи Саймона. Дилан сидел неподвижно, напряжённо наблюдая за Харрисом и всматриваясь в его стакан с тёмной жидкостью. Недоверие и скрытая агрессия между ними двоими ощущались почти физически, превращаясь в густоту воздуха. — Мы должны понять, как действовать дальше, — нарушил молчание Санчез, прозвучав низко и уверенно. Он внимательно следил за каждым из присутствующих, давая понять, что слово сейчас за ними, и ошибка не будет прощена. — Мне жаль, что мы смогли собраться далеко не сразу, но я сделал всё, что мог. Мои люди будут использованы для отвлечения внимания. Джон тяжело вздохнул, его кулак сжался на столе, мышцы напряглись. Он выглядел так, словно с трудом сдерживал накопившуюся усталость и не спал несколько дней. — У нас нет времени на раздумья, — резко ответил Харрис, не отрывая взгляда от своих стиснутых пальцев. — Ло там, и мы не можем ждать. Солус бросил короткий взгляд на Дилана, который сидел в тени, словно готовясь в любой момент вступить в словесную перепалку. Саймон вздохнул, ощущая, как атмосфера в комнате становится всё более натянутой и медленно повернулся к говорящему. — Джон, — начал он, осторожно подбирая слова, — мы понимаем твою обеспокоенность, но нужно оставаться хладнокровными. Мы должны быть уверены в своих действиях. Харрис быстро поднял взгляд на Саймона, затем с такой же скоростью перевёл его на Дилана, скривив губы в недоброжелательной ухмылке. — А может, ты хочешь предложить ещё одну «гениальную» идею? — саркастично спросил он, не сдерживая огорчения. — Ты же, кажется, в этом мастер. — Я здесь не для того, чтобы спорить с тобой, — Дилан сжал челюсти, сдерживая ответное замечание. — Ло мой друг, даже если ты этого не признаёшь. Молча Джон отвернулся, вытирая руки о джинсы и нервно покачивая ногой. В его глазах мелькала ярость, но он не знал, на кого именно её вылить. Слишком много вопросов оставалось без ответов, и Марло, и Дилан, и Ло — всё это вместе сгущало туман неуверенности, обволакивающий столик. — У нас есть время, — твёрдо произнёс Санчез. — Но оно уйдёт, если мы будем продолжать соревноваться, кто из нас прав. Нужна конкретика, или мы рискуем всё запороть. Неохотно вернувшись к разговору, Харрис исподлобья зыркнул на присутствующих. — Позволь кое-что тебе прояснить, компаньеро, — Джон наклонился через стол. — Я не могу сидеть, сложа руки, когда моё творение в руках врага. Улавливаешь, нет? — Я всё прекрасно улавливаю, — спокойно ответил он, делая акцент на каждом слове. — Но давай действовать с умом. Люди Марло — не дураки. Они наверняка готовятся к любому повороту событий. Дилан, до этого наблюдавший за братьями по несчастью со стороны, решил вмешаться. — Раз Марло и его люди начали собираться в одном из их клубов, куда вход доступен только для приглашённых гостей, то нужно их оттуда выманить… Возможно, я смогу разведать обстановку, если попаду туда по заданию от босса. — Ты что, всё это время мог помочь, но решил помалкивать? — скрипя зубами, повернулся к нему Харрис. — Ты сам сказал, что мы не можем рисковать. Если пойдём туда, не зная всех деталей, мы просто поставим себя под удар, — прищурился Дилан. Диего в это же время задержал свой взгляд на Харрисе, пристально всматриваясь в напряжённые плечи и замечая, как тот рукой тянется к карману. Джон сидел неподвижно, глядя на подрагивающие пальцы, пока всё вокруг теряло резкость, звуки становились глухими, а мысли — спутанными и бессвязными. Тело начало подводить. Сердце неожиданно забилось быстрее, чем следовало, и ладони постепенно стали влажными от пота. Невыносимый зуд пробегал под кожей, словно тысячи маленьких игл, проникающих вглубь. Голова закружилась, и он ощутил, как внутри начинает нарастать паника. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу, но даже это не отвлекало от желания вновь вкусить запретный плод. Всего один раз, одна доза, ставшая исключением, может облегчить боль и снять напряжение, позволяя снова сосредоточиться на задании. Казалось, он провёл в своих терзаниях более пяти минут, но на деле с последнего слова Дилана прошло всего пять секунд. Прежде, чем его успели окликнуть, он, избегая смотреть на Санчеза, без прежней агрессии пробормотал: — Вот уж не думал, что снова это скажу, но, Чез, дружище, порошочком не поделишься? Мне просто нужно немного, чтобы собраться. Несколько секунд молчания повисли в воздухе, будто весь мир на мгновение застыл. Дилан и Саймон тоже замерли, их взгляды напряжённо следили за реакцией обоих. — Джонни, — твёрдо начал Диего, — ты только бросил. Это не решение, это лишь временный выход. Харрис тяжело вздохнул, его плечи опустились, и он остановил взгляд на краю стола. Желание избавиться от стресса противостояло осознанию того, что это всего лишь иллюзия облегчения. — Я знаю, Чез, — скомкано произнёс он, почти шёпотом. — Но сейчас мне нужно что-то, чтобы не развалиться, а мои успокоительные остались дома. Иначе я буду бесполезен. Потакание слабостям Харриса — прямая дорога в очередной круг ада, и все присутствующие это осознавали. Но искренне его положение понимал лишь Диего, строго осматривавший друга снизу вверх, чуть ли не раздевая взглядом. — Это последний раз. И ты должен пообещать мне, что после этого мы найдём другой способ справляться с твоим… стрессом. Джон коротко кивнул, всё так же не поднимая головы, ощущая накатывающий стыд за подобное положение при других. Но деваться некуда, и если цена удачного плана — возвращение к наркотикам, то он готов понести подобную жертву. Санчез встал и направился к барной стойке, оставив остальных в тишине. Возвращаясь с небольшим пакетиком, он бросил его на стол перед Джоном, ловя на себе недовольный, но понимающий взгляд Саймона, который будто говорил: «Я поговорю с ним об этом, но не сейчас.» — Сделай это быстро, — коротко произнёс Диего, садясь на своё место. Джон аккуратно взял пакетик и, не говоря ни слова, поднялся из-за стола, направляясь в сторону уборной. Дверь за ним тихо закрылась, и мгновение спустя за столом воцарилась напряжённая тишина. Тишина снова окутала столик, пока остальные молча обменивались тревожными взглядами. Санчез слегка наклонился вперёд, упираясь локтями в стол, его пальцы сцепились в замок, а взгляд устремился куда-то вдаль. Это был не первый раз, когда он видел Джона в таком состоянии, но каждый раз оно резало по живому. Дилан, напротив, выглядел так, будто хотел сказать что-то резкое, но сдержался. Его губы сжались в тонкую линию, а руки нервно крутили чёрное кольцо на пальце. Он отвёл взгляд, пытаясь отогнать неприятные мысли. Но молчание становилось всё более удушающим, точно плотность воздуха резко повысилась. — Ты думаешь, он справится? — наконец спросил Саймон, не отводя взгляда от двери. Санчез помедлил с ответом, взвешивая свои слова. — Я надеюсь, — ответил он глухо. — Но это зависит от него. Мы можем только поддерживать его, но он должен сам найти в себе силы. — Поддерживать? — саркастично бросил Дилан. — А как насчёт того, чтобы не давать ему очередную дозу? — Ты думаешь, мне это легко? Что мне нравится видеть его таким? Не суди меня, пока не окажешься на моём месте. Лучше бы сидел помалкивал. Саймон кивнул, соглашаясь с обоими. — Нам нужно сосредоточиться на плане, — тихо сказал он, нарушая тишину. — Это единственный способ вытащить Ло. И Джон это понимает, даже если ему сейчас тяжело. Дилан отвёл взгляд, его лицо смягчилось. Он знал, что Саймон прав, и что спорить больше нет смысла. Все они были связаны общей целью, и это было важнее их личных чувств. Тем временем дверь уборной тихо открылась, и Джон вернулся к столу, выглядя куда более спокойно. Он опустился на своё место, обведя всех взглядом. — Я готов, — сказал он тихо, словно ещё не полностью вернулся к реальности. — Что дальше? — Дилан говорил о клубе Марло, — напомнил Саймон. — Мы должны использовать эту возможность. Подводя итог, Дилан отозвался: — Клуб расположен в центре города, охраняется лучше, чем обычное заведение. Вход туда только по приглашению. Я почти уверен, что Ло выкрали не просто так, и он нужен боссу как инструмент и член команды, а значит, его переманили на свою сторону. В таком случае, он находится со всеми остальными людьми именно там… Пусть я и шестерка, но много ума не нужно, чтобы это понять. Если уловка Санчеза сработает, и мы отвлечём внимание большей части людей Марло, то клуб останется всего с несколькими охранниками, а Ло на задание брать не станут — он новичок. Тогда мы сможем проникнуть туда, вырубив оставшихся людей, — Дилан повернулся в сторону Харриса: — Скажи, что нам делать с последствиями? Это целый переворот, который не останется без внимания. — Есть у меня один человек, способный замять всё происходящее. Жизнью мне обязан. — Опасный ты человек, Джон. — И что нам делать, когда мы попадём внутрь? — возразил он, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности стола. — Мы просто пойдём и возьмём Ло? — Это рискованно, но у нас нет другого выбора, — поглаживая подбородок, произнёс Санчез. — Мы должны быть готовы ко всему. Саймон, до этого молча слушавший, поднял руку. — Я пойду с вами, — твёрдо заявил он. — Джон мой близкий человек, и я не оставлю его, пока он просит помощи. Джон посмотрел на Саймона с благодарностью, его глаза на мгновение потеплели, несмотря на общее напряжение. — Спасибо.