Коллеги

***

— Слава Мерлину, это закончилось. — Бросил в воздух профессор зелий, удовлетворенно провожая взглядом студентов, только что закончивших танцевать вступительный вальс, который они тренировали последние три недели.  — Согласись, было в этих занятиях и что-то приятное, так ведь? — Негромко подначивал слизеринский декан, пока его рука бесстыже следовала по тонкой талии коллеги, нарочно стараясь обратить внимание окружающих на их близость, в эгоистичном желании хоть как-то избавиться от надоедливого флирта некоторых преподавателей в адрес его спутника, — Уверен, что не хочешь подарить мне один танец? Комиссия уже покидает нас, а остальные и так делают вид, словно знают о нас больше, чем мы сами.  — Может быть позже. А может быть нет. — Улыбка, достойная всего богатства этого мира согревала тревожно клокочущее в груди сердце Поттера, — Честно говоря, я безумно устал. Все, чего я хочу - это выпить шампанского и вернуться в спальню. — Затихая, Драко скользнул серебряным взглядом по груди мужчины. Ряд белоснежных зубов задержался на, истерзанной за сегодня, нижней губе. Игриво закусывая мягкий валик, он снова посмотрел в глаза цвета сочной травы и добавил шепчущим придыханием, — С тобой или без тебя.  — Звучит как приглашение от которого невозможно отказаться. — Охваченный неподдельным смущением, которое безусловно добавляло очарования образу, на первый взгляд, абсолютно собранного и сосредоточенного мужчины, Гарри предпринял попытку улыбнуться сдержанно, но влюбленные глаза выдавали все, чего он пока боялся сказать вслух. — Я схожу за напитками… — Сладко выдерживая паузу и даже вкусно цокая кончиком языка, Малфой позволил себе откровенно нежно пробежаться кончиками пальцев по тыльной стороне грубоватой ладони, что лежала на его теле и, только оставив после себя таинственный флер кокетливости, ушел.  Шумная музыка едва перебивала громкие разговоры подростков. Вечер только начался и обещал быть долгим. Предвкушая фантомную острую боль в висках к ночи и утреннюю жажду от количества выпитого алкоголя, как воспоминание о прошлогоднем мероприятии, молодой человек медленно следовал в сторону выхода, вскоре исчезая в темноте служебного коридора. Там, в самом конце длинного перехода располагалась одна из дверей на кухню, где, судя по алкогольному следу на ковре, уже открыли шампанское.  Драко двигался в привычном для себя темпе, глухо ступая по темно-красному паласу. Напряжение в плечах, преследовавшее его последние месяцы, наконец отпустило, поэтому ощущал он себя непринужденнее обычного. В светлой голове гулко выли мысли о предстоящем, коротком рождественском отпуске, что ожидал его уже завтра, как только студенты оставят стены школы. Он набрасывал план своих пожеланий на отдых, в число которых входила и встреча Гарри с матерью, и несколько дней безудержного… Сна. Но обдумать как следует столь заветные перспективы, ему помешали.  Появившаяся из темноты рука, грубо вцепилась в хрупкий локоть, с силой утаскивая невысокую фигуру в один из закоулков. От неожиданности и простреливающей боли в районе руки, теряясь в ногах, блондин оступился и, падая, вжался спиной в чей-то высокий силуэт. Сзади находился мужчина. Гадать долго не пришлось, потому что почти сразу в нос ударил слишком знакомый запах дорогого, нишевого парфюма, которым пользовался только Виктор. Да и касания его рук сложно было спутать с кем-то ещё.  — Рехнулся? — Желания учавствовать снова в этих глупых играх на завоевание не осталось и Драко в упрямом порыве сделал ощутимый безуспешный рывок вперед.  Если раньше Крам был лишь раздражающе настойчив, то этим вечером он решил показаться во всей красе, открываясь в глазах молодого профессора настоящим изувером. Пока его жестокая хватка блокировала движения левого запястья блондина, сжимая его до парализующей боли, свободной рукой он стремительно приближался к бледному лицу. Ничего толком разглядеть в темноте не удавалось, но уже на подходе, Драко вполне себе остро ощутил запах усыпляющего эфира. Им был пропитан платок, что понял сероглазый, когда вырывался и задел подбородком непонятный кусок ткани.  — Пусти. — Мольба о благоразумии? О нет, Малфой находился вне себя от бешенства, о чем красноречиво говорило как его поведение, так и уверенный тон. Скалясь, он безостановочно предпринимал попытки к бегству, напрочь забывая, что в сложившейся ситуации он всего лишь глупый зверек в начале пищевой цепочки, попавший в лапы настоящего хищника, остановить которого ему врядли по силам. Воспользовавшись моментом, волшебник нырнул под руку Виктора, лягнул его в колено и пока тот отвлекся на тупую боль в ноге, успел вырваться на свободу. На адреналине в тонких пальцах показалась волшебная палочка. Едва ли ему когда-то удастся вспомнить в какой момент он успел вытащить ее из рукава своего костюма.  Да это и не важно, потому что воспользоваться ей Малфой все равно не успел. Удар пришелся прямо в затылок, потом разлетелся по лопаткам и тазу. Мужчина напротив с силой впечатал его в ближайшую стену и пока в глазах градом посыпались ослепляющие искры, злосчастная эфирная тряпка уже накрыла лицо. Маггловский хлорофилл ничто по сравнению с этим средством, которое мгновенно обездвиживало жертву и отключало ее сознание.  Каких то жалких две секунды и профессор обмяк в крепких руках. Легкая добыча. Крам заботливо уложил блондинистую голову на свое плечо, подхватил колени рукой, планируя продолжить начатое, но на пол звонко упала волшебная палочка, что привлекла его внимания. Точная копия десятидюймовой палочки из боярышника, оригинал которой когда-то Гарри выхватил у Драко, громко ударилась о камень, словно в попытке позвать на помощь. Жаль, что это не сработало. Словно поиздевавшись напоследок, Виктор коснулся ее носком черных классических ботинок и сначала слегка провел по ней подошвой, а потом с болезненным хрустом раздавил, как кусок затвердевшей вафли. Драко это больше не понадобится… 

*** 

Запах старой сырой кожи. Холод пробирающий до неприятных настырных мурашек, бегающих по всему телу. На языке горький привкус сонного эфира, очевидно попавший в рот случайно. Больно. Затекли руки и ноги. Пространство до того узкое, что невозможно толком пошевелиться. Запястья сдавили два тяжелых браслета с соединяющей их между собой цепью. В горле пересохло от жажды. Судя по звукам, доносящимся снаружи, он находился в транспорте, запертый внутри старого чемодана. На то, чтобы кричать или пытаться выбраться ещё не хватало сил. Да и к чему, учитывая то, что его ловушка вероятно была запечатана магией на случай возможного побега. Лучше поберечь энергию для подходящего момента.  Пока голову разрывало от ноющей боли в районе затылка, волшебник не оставлял попыток, даже держа глаза закрытыми, прислушаться к голосам, доносящимся снаружи. Диалог водителя и Виктора, к сожалению, с натяжкой можно было назвать информативным. Шофер говорил на французском, а Крам языком владел крайне скудно. Из коротких обрывков фраз становилось ясно, что они следовали в Гётеборг (Швеция). Позади оставался полуторачасовой путь на пароме из Дувра (Великобритания), который Малфой благополучно проспал. И сейчас они следовали из французского портового городка Кале, оттуда и иностранный диалект. Чтобы сократить путь, конечно, не принебрергалось и использование магии, поэтому скорость автомобиля значительно превышала ту, что разрешалась на маггловских автострадах. И ту, что мог благополучно перенести блондин, умирая от головокружения и в какой-то момент проваливаясь в глубокий сон снова. 

***

— Поаккуратнее. Ценный груз.  Чемодан соприкоснулся с ледяным асфальтом. Приехали. Блондин нехотя разлепил уставшие глаза. Чья-то рука бодро и вместе с тем чудовищно небрежно схватилась за ручку багажа и тело вновь заполнило бесконтрольное ощущение невесомости. Уже без лишних церемоний, неизвестный, беспощадно мотыляя грузом из стороны в сторону, вероятно, в попытке вытрясти из пленника последние крупицы самолюбия и заставить его смириться со своей участью, уволок беднягу в неизвестном направлении, добавив прежде: — Будет сделафно сеф. — Снова на родном английском и с шепелявыми аккордами, произнес кто-то. Как же приятно ласкала слух знакомая речь. А голос прозвучал молодо. Прислуга?  Умиротворенные звуки природы сменились тишиной, перебиваемой стуком чужих ботинок. Стало теплее. Судя по всему, улица сменилась помещением. Вначале, показалось, был длинный, почти бесконечный и столь утомительный, коридор. Потом винтовая лестница. Это лишь предположение исходящее из ощущения подозрительно сменившейся амплитуды шага. Опять коридор. Разворот резкий, не из приятных.  Скрип входной двери и грубое приземление на пол. Чемодан бросили, не переживая за сохранность багажа. А к тому моменту молча терпеть скотское отношение в свой адрес становилось все тяжелее, но Драко держался до конца. Два года работы на обыкновенной, неприметной должности дали свои плоды, спуская венец аристократии до простого люда и позволяя отойти от статуса небожителя, привитый с детства.  Некто покинул помещение. Сразу стало невыносимо тихо. Даже из соседних помещений не доносилось ни звука и казалось словно снаружи ничто иное как заведение для содержания душевно больных, где комнатки с мягкими стенами и окошки без ручек. Драко зажмурился группируясь и толкнулся в сторону, легко повалив чемодан на бок. Глухое приземление отозвалось коротким, недовольным стоном изнутри. Ушиб плеча. Пройдет довольно быстро, но тем не менее.  И так… Сколько прошло часов? Судя по, сочащемуся сквозь прорези чемодана, свету уже наступило утро или даже день. Прошлым вечером они исчезли вначале семи или восьми часов? Малфой пропустил целую ночь и теперь находился неизвестно где без волшебной палочки и возможности использовать магию. Как он осознал последние? О, это произошло пока они ехали. Браслеты на запястьях блокировали любую его попытку применить способности. Они словно поглощали колдовскую энергию, делая положение сероглазого ещё более плачевным. Кроме того, любые его попытки сопровождались короткими ударами тока в сосудистую зону обеих рук, которые провоцировали судороги.  — Благодарю за помощь. Всего доброго. — Входная дверь широко распахнулась и сперва бодро влетели ноты знакомого голоса, а уже после, следом за ними, вошел  сам похититель, — Не стоит. Я справлюсь сам. — Задорно звеня ключами, Виктор, с ликованием в каждом жесте, запер комнату.  Помещение, до того совершенно не вызывающее никаких эмоций, стремительно изменилось. Теперь оно с каждой секундой казалось все меньше, будто стены, которых Драко ещё даже не разглядел толком, сужались, окна исчезали, а кислород медленно испарялся. Неизвестный призрак схватил светловолосого пленника за горло, не позволяя ему продохнуть, в то время как  его живая погибель испустил тяжеленный вздох заполнивший собой пространство. Что-то увесистое глухо упало неподалеку от чемодана. Пальто? Звуки чугунных ботинок становились все отчетливее. Он приближался. Нарочно медленнее, усыпляя бдительность жертвы или желая подольше насладиться мгновением славы в роли вершителя судеб. Виктор остановился. За тишиной очевидно скрывался долгий оценивающий взор. Смаковал как следует, вероятно от того, что долго ждал. Ребро чемодана прострелило глухим ударом. Носком своего ботинка, мужчина попытался выровнять его перед собой прежде, чем открыть. И снова шорох. До того гадостно тягучий, что отвращение к ситуации отзывалось болью в левом подреберье. Приседая на согнутых ногах, Виктор издевательски три раза постучал кончиком указательного пальца по крышке чемодана и только после этого произнёс шепотом: — Систем Аперио. Железные замки громко хлопнули, отлетая на дозволенное им расстояние. Крышка распахнулась, являя взору образ заключенного. Малфой лежал на боку в позе эмбриона. Веки выглядели плотно зажмуренными, поскольку серым глазам нужно было время, чтобы привыкнуть к яркому солнечному свету, который предательски падал на него с прозрачной балконной двери. Разглядывая открывшуюся перед ним картину и откровенно любуясь этой робкой беспомощностью, мужчина опустил свою ладонь на бедро несчастного. Его поглаживания распространялись на ягодицы, талию, спускали к коленям и поднимались выше, нагло подцепляя двумя длинными фалангами цепь, так называемых, оков, а затем медленно поднимая за них блондина.  — Ну все… Мы дома. — Усаживая молодого человека, он поддался ближе, почти касаясь кончиком носа бледного лица, — Все хорошо.  Нужно быть настоящим психом, чтобы, совершив преступление, оперировать словами подобного толка. Он украл человека и пытался сделать вид, словно ничего не произошло. И в светлой голове это совершенно не укладывалось, сначала парализуя, а потом пуская в ход, накопившуюся от несправедливости и отчаяния, злость.  — Сейчас ты примешь ванну… — Ему не дали договорить. Оно и к лучшему.  Фарфоровый лоб прилетел ровно в цель, моментально раздробив точеный нос оппонента. Багровая кровь хлынула вниз, окрашивая собой лицо Виктора, его губы, шею, потом руки и все, что находилось перед ним, включая этот идиотский чемодан. Нападение дезориентировало. У Драко появилось несколько секунд, чтобы воспользоваться ситуацией. И не теряя этого драгоценного времени, он ринулся в бой. Ногти впились в лицо соперника, отталкивая и лишая его равновесия. Он повалил мужчину на пол, седлал его бедра верхом и рьяно вцепился двумя руками в горло. Пальцы сами сковали горячую плоть, сжимая ее до болезненных хрипов.  — Кто тебя подослал? — Малфой шипел сквозь зубы, наблюдая за краснеющим лицом Виктора, — Отвечай!  Увы, грозный крик перебил новый ударом. На этот раз он был адресован Драко и оказался для него фатальным. Крам, хватая его за рубашку, с легкостью отбросил худощавую фигуру в сторону кровати, да так, что блондин влетел затылком в железное основание. Образы перед глазами расплылись сами собой. С трудом разбирая происходящее вокруг, волшебник из последних сил старался находиться в сознании, но, к сожалению, все что ему удалось услышать пред тем, как отключиться - это:  — Нехорошо кусать руку того, кто тебя спас. 

***

Тяжелая голова проваливалась в мягкую подушку. Боль невыносимо стучала по вискам, превращая сон в набор пугающих до тошноты образов. Стискивая в руках уголки грубой ткани покрывала, Драко двинулся к краю огромной кровати и раздраженно потерся лицом о матрас. Он замер. Старался привыкнуть к неприятным ощущениям. Только стук в дверь прервал процесс, заставляя взреветь от безнадежности.  Незваный гость бесцеремонно вошел в комнату и остановился у входа. Виктора поблизости уже не было. Аромат его парфюма исчез, а вместо него в спальне заиграли отвратительно сладкие ноты шоколада, вишни и табака. Ранее Драко ещё не приходилось слышать этот запах. Поэтому, пересилив себя, молодой человек оперся локтями на кровать и поднимая свое туловище над горизонталью, устало обернулся к двери. Разочарованный вздох с его уст сорвался раньше, чем он успел осознать ситуацию.  Бывшая супруга стояла у входа, подпирая его спиной. Ключей при себе она не держала, как и волшебной палочки. Тем не менее, сомнений в том, что дверь заперта и выйти не удастся у Драко не возникало. Пенси обладала уникальным стратегическим складом ума. Она никогда не была глупа. Так что, понимая теперь с кем ему предстояло иметь дело, Малфой морально готовился к ожесточенной игре разума, что подготовила для него психованная девица. Стерва сотрет его в порошок, если не просчитывать свои шаги, но как же тяжело было это делать, будучи пленником в ее ведьминском ковене.  Копна ее густых черных волос идеально ровным срезом спадала на оголенные белые, почти сияющие серебром изнутри, плечи и спину. Узкую линию талии сковывал черный шелковый пояс халата. Ну а женственную фигуру, так точно описывающую силуэт знаменитых песочных часов, едва прикрывала полупрозрачная ткань. Ступни, голени, колени и бедра оставались нагими. Если бы не взгляд, пронизывающий до холодка снующего вдоль оголенных позвонков прямо под слоем кожи, на секунду можно было бы назвать Паркинсон соблазнительной…Устами другого мужчины. Малфой ее красоты не замечал и даже, случайно соскользнувшие с бедер стринги, врядли спасли бы ситуацию. Новый оппонент. Вот кто стоял перед ним. Тот, кто мечтал о возмездии, слепо преисполнившись ненавистью к тому, кто отказался ступать по верному указанному пути.  — Это не взаправду… — Согласиться с жестокостью этого мира едва столкнувшись с абсурдной реальностью волшебник был не готов. Осев на кровать, молодой человек накрыл дрожащими руками лицо, ощущая поступающий к лицу жар и учащенное сердцебиение. Так сильно хотелось проснуться, будто наяву он увидел перед собой свой самый страшный кошмар, но увы, все происходило на самом деле, — Безумие…  — Это только начало. — Она вальяжно ступала босыми ногами по паркету, вскоре настигая, испачканный кровью Виктора, ковер, и безропотно следуя прямо по багровым каплям к бывшему супругу.  — Великодушно утешила, душа моя… — Надавливая кончиками пальцев на глазные яблоки через веки, блондин пытался очнуться. Медленно протирая глаза, он зашуршал постельным бельем и, превозмогая боль, глухо бьющую в затылок, поднялся с постели. Ноги держали его тело с трудом, от того парень слегка покачивался и искал опору, которая через мгновение настигла его сама. — Я не могу поверить, что за все это время ты не нашла себе другого страдальца, который сделает тебя счастливой? — Эти слова прозвучали так тихо, будто ведьма лишила его остатка сил одним взглядом. Или виной тому оковы, что все еще стискивали тонкие, юношеские запястья, не пуская на волю магию. Цепь исчезала, но злосчастные браслеты остались на месте. Издевательство…  — Ни у одного из этих страдальцев нет за спиной многомиллиардного состояния и страдающей по первенцу матери, что души не чает в твоей бывшей супруге. — Голос Пенси переполняла уверенность, ведь она готовила эту речь не одну ночь и теперь могла с гордостью процитировать свой исчерпывающий монолог.  — Не нужда в деньгах толкнула тебя на это, признай. — Сорваться на крик, бить посуду и вещи, выясняя отношения... Все это уже было. Но ничего не помогло зажечь огонь внутри. А теперь осталась лишь усталость, теплившееся в груди незаполненной пустотой. От нее говорить становилось тяжелее и желания не оставалось, ведь услышанных среди них все равно не будет. — И чего ты добиваешься? Хочешь насильно женить меня на себе вновь снова?  — О, Мерлин упаси. — Не без наслаждения и искреннего самолюбования, между тем, воодушевленно отвечала она, — К чему мне снова эти формальности?.. — Девушка вдруг перешла на загадочный шепот, вскидывая тонкие, черные бровки, — Твой наследник в любом случае получит все, что у тебя за душой. — Затихая, вальяжной покачивая бедрами, в такт несуществующего ритма, темноволосая зажала Малфоя между своим телом и кроватью, накрывая грудь бывшего мужа изящными ладонями. — Это не сработает. — Как назло печально заблестели уголки серых глаз, — Не уверен, что вообще могу осчастливить тебя радостью материнства. Мне жаль… — И сожаление его было искренним, даже нёс отряд на то, что в нем не нуждались. — Жаль?.. — Ее тонкие руки невесомо накрыли светлую, мужскую шею. Касания медленно, волной прошлись по чужому телу и замерли на затылке. Глаза забегали по бледнеющему лицу Малфоя, спустились ниже и замерли, подмечая след, оставленный мужскими зубами, — Жаль. — Девушка хмыкнула безразлично, — Я обязательно передам это твоей дочери. — Ее кукольное лицо исказилось в подобии мрачной улыбки, но лишь на секунду, после чего Пенси слабо толкнула бывшего на кровать и забралась на его бедра.  — Пенси. — Как только ткань черного халата стремительно поползла вниз, оголяя молодое тело, профессор отвел взгляд, неловко хватаясь за нее дрожащими пальцами в попытках скрыть смущающую наготу девушки. — Пенси, хватит. — Будучи джентельменом, Драко старался держать свое раздражение при себе, но справляться с напором Паркинсон ему удавалось с трудом, особенно в момент, когда бесстыже оголились ее спелые груди, лишаясь одежды, — Да что с тобой в конце концов! — То стало последней каплей, не потому что в виски било возбуждение или к горлу подступала страсть… Скорее наоборот. Малфой страдал от беспомощности и откровенного принуждения к тому, что его абсолютно не интересовало. — Что со мной, Драко? — Паркинсон коснулась ладонями гладких скул блондина и заставила его посмотреть в свои глаза, —Я лишь пришла исполнить свое предназначение. Не думай, что это все от большой любви к тебе или из-за желания разрушить ваш «счастливый союз» с этим… — Его зовут Гарри. — Произнося его имя, он мечтал увидеть мужчину в дверях. Пусть при таких обстоятельствах, но здесь, рядом с собой.   — Неважно. О покойниках либо хорошо, либо никак… — Она глубоко вздохнула, прикрыв глаза, в безмолвии разрушая хрупкий сказочный мир платинового принца. — Хотя… Может быть у вас что-то и вышло бы. Кому-то же нужно делать мужские поступки за тебя. — Фыркая, брюнетка встретила перед собой потерянный, опустевший взгляд, — Драко… Такое слабое звено как ты, не имеет права на существование. Твой отец бы со мной согласился. Я лишь использую тебя, чтобы ты привнес в этот мир хоть что-то, а потом… Избавлюсь. И ты останешься лишь позорным воспоминанием на фамильном древе вашего рода.  Паркинсон сгребла все пешки Малфоя с невидимой шахматной доски и свергла ферзя, оставляя его белого короля гнить в одиночестве, ожидая часа погибели. Победа за ней? Даже если нет и шанс ещё есть, униженный и лишенный остатка сил, Драко поднял белый флаг, сдавшись врагу в  первом раунде.  — Чем быстрее ты смиришься, тем легче пройдут остатки твоих дней, дорогой. — Шепот над ухом. Усыпляющий. Холодный. Поставивший жирную точку в этом разговоре.  Поддавшись вперед, она бесчувственно коснулась своими припухшими губами губ напротив, оставляя на них влажный след. То и поцелуем назвать можно было с трудом. Скорее змеиный укус, наполненный самым натуральным ядом, капли которого так скоро сладостью разлились по языку.  — На оборотное зелье не похоже… — Драко нахмурил брови, пробуя определить неизвестный состав использованного девушкой зелья, но безуспешно. О таких снадобьях в учебниках по зельеварению не писали, а литературу запрещенного толка волшебник изучал столь давно, что не вспомнил бы и одной трети возможных вариантов. — Всего лишь эфир на основе виагры. — А она слишком хорошо знала, как получить желаемое… 

***

Бессонная ночь после пожара отзывалась тянущей болью в висках и давящим свистом в груди. Возгорание удалось нейтрализовать, но большая часть слизеринских подземелий находились под завалами. На место уже прибыли строительные эльфы, чтобы начать работу над реставрацией здания, но даже их прогнозы о скорейшем восстановлении не радовали большую часть преподавателей. Не обошлось без потерпевших. В больничном крыле прибывало сразу несколько студентов и один профессор. Лишь чудом удалось избежать смертей. Празднование зимнего бала почти превратилось в день всеобщего траура. Но хуже всего то, что намерения нападавших до сих пор оставались загадкой. То не походило на банальное ограбление. Все украденное, в том числе похищение двух профессоров, носило в себе смысл, суть которого пока не была ясна и разные домыслы, снующие по школе, лишь усложняли попытки зацепиться за нить, ведущую к разгадке.  Скрывшись от досаждающей суеты, Поттер битый час проводил в «логове книжников». Бывшая Северная астрономическая башня оставалась нетронутой. Там их с Драко вещи лежали на своих местах. В воздухе стоял любимый запах овсяного печенья. А старые диски лежали по алфавиту, разложенные так, сами понимаете кем. Все как прежде. Казалось, словно пройдет час-другой и Малфой вновь появится в дверном проеме в своей шелковой пижаме изумрудного цвета и скажет что-то вроде дежурного «скучал?». Только солнце поднималось все выше. Утро сменял день. Но из-за двери все не доносилось знакомых, плавных, тихих шагов.  На журнальном столе перед диваном валялись кусочки растоптанной волшебной палочки. Профессор Флитвик обнаружил их в коридоре ещё перед тем как Минерва собрала всех в учительской. Он передал дестяидюймовое изделие из боярышника Гарри при удобном случае, а мужчина узнал его без слов. Этой палочкой пользовался Драко. На копии где-то сбоку красовалась метка, которая отсылала к самой первой палочке слизеринца. Теперь, от нее остались лишь щепки и неразличимый след от ботинка…  Изматывая себя, темноволосый бесконечно размышлял о произошедшем, глядя на единственную оставшуюся на руках улику. Он знал, кто забрал его избранника. Но понятия не имел куда и зачем. И следовательно, не мог решить с чего начать поиски. А начинать их следовало как можно скорее, ведь кто знал к чему могло привести бездействие? Снимая с переносицы круглую оправу, мужчина устало протер уголки глаз средними пальцами, убирая скопившуюся в них усталость. Дверь со скрипом распахнулась. Одиночество прервал внезапный визит Макгонагалл. Вздыхая, Гарри устало поднял свои тяжелые веки, вернул очки на место и уже собирался заявить о своем решении посетить Менор, чтобы поговорить с матушкой Малфоя, как его перебило срочное послание от директрисы.  — Филин Узли принес письмо для тебя, Гарри. — Произнесла она громко, протягивая идеально сложенный кусок бумаги с печатью. Женщина присела на краешек дивана к Поттеру и, оглядывая его с ног до головы, словно собственного ребенка, обеспокоено погладила его по плечу, — Неужели ты так и не прилег?  — Не могу уснуть… — Он принял письмо безразлично. Даже не посмотрел на печать толком, принявшись открывать его не глядя. Голову слишком плотно заполняли мысли о Драко, чтобы он всерьез воспринимал весточку от бывшей супруги, что вдруг изволила почтить его своим вниманием. — Как там Хагрид?  — Идет на поправку. — Директриса опустила взгляд, любопытно заглядывая в письмо.  За багровой печатью скрывался документ, приглашающий Мистера Поттера на судебное заседание. Исходя из содержания: Джинни подала прошение на получение от него, как от биологического отца, разрешения на выезд ребенка из страны в сопровождении матери на длительное время. Внизу - дата и подпись. Столь официально, что даже не к чему придраться…  — И именно сейчас... — Сквозь тяжелый вздох разочарования смешанный с усталостью, мужчина сдавленно промычал и откинулся на спинку дивана, запрокидывая голову назад.  28 декабря в Высшем суде Англии и Уэльса Поттера будут ожидать на заседании по этому делу. Неявка могла отразиться на многом, в том числе на их с сыном отношениях, портить которые на самом страте его жизни было слишком опасно. И страх больше никогда не увидеть своего ребенка оказался настолько силён, что мужчина был вынужден отказаться от срочного отъезда. Несмотря на тяжелый выбор между маленьким Джеймсом и поисками возлюбленного, он выбрал сына. Для него, как для родителя, чадо всегда будет важнее всего на свете. И Гарри прекрасно осознавал, что поступая так, будет полностью оправдан в глазах ещё несостоявшегося партнера. «Малфой его поймёт.» Уверял он себя безмолвно, кусая и без того огрубевшие губы.  «Поймёт.»