Коллеги

Мерзкие. Жёлтые. Стены. Как будто человеку, ответственному за оформление зала, поручили найти самый уродливый оттенок из всех возможных - и он с задачей справился на отлично. Цвет тусклый, светло-ржавый, с намёком на болезненную желтизну старой кафельной плитки. Как оттенок воды в забытом чайнике или налёта в ванной, которую давно перестали чистить. Какого быть человеком, что на закате своей свободы навсегда запомнит его, прежде, чем окажется осужден на пожизненный срок? И плакать бедняга будет не от перспективы сгнить в камере, а от того, что на последнем кадре в пленке его жизни вне тюремных стен запечатлится это. Мерзкую картину дополнял нелепый узор, будто оставшийся от потёков старой краски - дизайнерская идея, родившаяся где-то между пачкой "Честера" и седьмым кругом эстетического ада. Гарри смотрел не мигая. Лучше - на стены, чем на людей. Он сидел за столом напротив возвышающейся кафедры, за которой расположился судья. Этот высокий господин в выцветшей черной мантией и мелкими квадратными очками на носу, в узкой серебряной оправе, - символ неотвратимого. Потупив взгляд, Гарри уставился на документы, небрежно брошенные перед ним - свидетельство того, что всё, что имело значение, давно уже было решено без него. Пальцы подрагивали, будто пытались сбросить невидимое напряжение. Во рту пересохло, но от предложенной Блейзом воды он отказался - слишком много в этом жесте заботы, слишком не ко времени. Не к месту. Голоса адвокатов звучали словно откуда-то из-за стены, глухо и неразборчиво. Казалось, Поттер находился не здесь, а в соседнем помещении, запертый за стеклом и недосягаемый. Один из них - его собственный - сидел слева, что-то бубнил, сгибался над бумагами, пытался быть полезным. Хотя чем он мог помочь? Его присутствие лишь формальность. И не только его. Гарри не слушал. Все уже сказано. Все уже решено. Судья произносил свою речь - об интересах ребёнка, об условиях, об ответственности сторон и прочей обязательной ерунде, которую можно было бы заменить одним многоточием. Он говорил долго, с расстановкой, но волшебник слышал лишь ритм, не смысл. Кивнул только тогда, когда к нему обратились напрямую. — Даю согласие, — проговорил он чужим голосом, хрипловатым, будто выдавленным из глубины грудной клетки. Слова тут же легли на бумагу. Несколько строк протокола - и его потеря стала официальной. На скамье у окна сидела Джинни. Собранная до жесткости, со сжатыми скулами и взглядом, в котором едва ли читалось сожаление или сомнение. В тот день она была именно такой, какой ее помнили на поле во времена квиддича - точной, быстрой, без колебаний. Теперь она могла двигаться дальше. Ее новая жизнь уже началась, а Поттер в ней остался галочкой в чек-листе нерешённых вопросов. Ненужный пункт, который сегодня зачёркнут навсегда. Чемоданы собраны. Документы подписаны. Маленький, уютный, двухэтажный домик в Северной Каролине - ждёт своего часа. Вязкая тишина дрогнула от глухого, отрывистого стука молотка. — Решение принято. С согласия сторон, Джеймс Поттер имеет право выезда за пределы страны в сопровождении матери… Гарри не дослушал. Сухо поблагодарил адвоката, пожал ему руку - не из благодарности, из вежливости - и встал. Движения были механическими, точно он не собой управлял, а человечком из видео игры для денди. Он даже не обернулся. Их с Джинни взгляды не пересекались с прошлого дня и может оно и к лучшему. Воздух в коридоре казался легче. Прохладнее. Чище. Но дышать было все также трудно. Тревога сидела в груди, тяжелая, плотная, словно ком земли, которой засыпали нечто ещё живое. То, что беспомощно стучит по крышке гроба.

***

Блейз припарковал машину у ресторана. Он и Огюст понимали: после судебного заседания Поттеру необходимо отвлечься, хотя бы на пару часов. Поэтому они решились - забрали его на обед в небольшое заведение в центре Лондона. Выбор места остался за темнокожим аристократом. Уютный интерьер, сдержанный вкус, без намёка на пафос - так в его стиле. Тёмное дерево, мягкий рассеянный свет, сервировка в тёплых кремовых тонах - всё здесь будто бы было создано для того, чтобы расположить к беседе. Или хотя бы не мешать молчанию. Их столик находился в дальнем углу зала. Гарри сидел у стены, спиной к окну. Рядом с ним - Огюст, напротив - Блейз, легко листающий меню, как будто они зашли на обед в обыкновенный вторник. Вино появилось быстро. Официант был предупредителен, ненавязчив, как будто обучен работать с людьми, у которых сегодня - не лучший день. Не прикасаясь к бокалу, Поттер смотрел, как свет преломляется в тонком стекле, - красное пятно на белоснежной скатерти. Похоже на кровь. Не свежую, не трагическую - устоявшуюся. Усталую. Как и он сам. — Вся эта ситуация напоминает мне поведение клопов рода Cimex, — тихо заметил Огюст, неторопливо отпивая вино и щурясь на мелкий, явно враждебный его зрению, шрифт меню. — Самец пробивает брюшную стенку самки, чтобы ввести семенную жидкость напрямую в гемоцель. Всё во имя продолжения рода. — К чему ты это? — Блейз оторвал взгляд от бумаги. — К тому, что в животном мире вопросы родительства решаются ещё менее гуманно, чем в зале суда. Пауза скрипнула тишиной, будто дверь в пустом коридоре. Поджимая губы в ответ на неуместное сравнение партнера, Блейз отложил меню в сторону и, прокашлявшись в кулак, виновато взглянул на Гарри. Тот сидел всё в той же позе - не шелохнувшись. — Я подумал, что будет правильно хоть немного отвлечь тебя, — сказал Забини. — Не спасать. Просто... — Просто заставить поесть, — вставил Поттер. — Или выпить. — Знаешь, Гарри... — Баттельман сложил меню и отставил бокал. — Когда я волнуюсь, у меня повышается уровень кортизола. Это не смертельно, но влияет на когнитивные функции, сон, иммунитет… список длинный.— Он слегка наклонился вперёд. — Я к тому, что ты сейчас в состоянии, вызывающем объективное беспокойство. А впереди у тебя длинное и, вероятно, непростое путешествие. Мы хотим, чтобы ты вошёл в него в максимально стабильном состоянии. — Я готов, — сухо сказал зеленоглазый, пытаясь придать голосу уверенность. — Расширенные зрачки, тремор пальцев, отказ от еды. Признаки гормонального дисбаланса, — почти машинально перечислил Огюст. Затем выдержал паузу, подбирая тон. — Я бы взял у тебя слюну на анализ прямо сейчас, но боюсь, испорчу аппетит Блейзу. Поэтому сделаем это дома. — Очень любезно с твоей стороны, дорогой, — протянул мужчина с театральным вздохом. Его темные глаза чуть сузились, губы изогнулись в вымученной, почти болезненно-натянутой улыбке. — Но, думаю, для Гарри будет полезнее, если мы просто сменим тему. Тогда, возможно, и его напряжение немного ослабнет. — О, в таком случае, — отозвался Огюст с неожиданной живостью, — я могу рассказать просто потрясающую историю нашего знакомства. На короткий миг его голос изменился: стал флиртующе-сладким, как загустевший мед с привкусом провокации - нарочно выбивающим Забини из его благопристойной скорлупы. Он знал, когда и как играть на нервах. Особенно, если обстановка звенела от напряжения. — Хочешь послушать, Гарри? Поттер чуть кивнул. Не из интереса. Просто оттого, что тишина стала казаться слишком тяжёлой. Она давила на грудь, обволакивала изнутри, и любые слова, даже самые пустые, были легче, чем это гнетущее безмолвие. Он не слушал по-настоящему. Звуки доносились до сознания, но не проникали вглубь. Слова Огюста скользили по поверхности, как дождевая вода по стеклу вагона - ровные, мягкие, без зацепки. Гарри смотрел куда-то сквозь людей, сквозь разговор, в ту самую точку, где всё внутри давно уже замерло. — Это было пару лет назад, — начал молодой человек, лениво поворачивая бокал в пальцах, — когда Блейз приехал в Лондон на похороны моего отца. Там была и его мать - новая жена моего батюшки. Юноша усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья - скорее усталость от старой семейной драмы. — Дело в том, что после смерти этот человек неожиданно проявил щедрость: оставил приличное наследство. В завещании каждому из нас полагалась некоторая часть недвижимости и сбережений. Собственно, на кладбище и произошла наша первая встреча. Очень короткий, ничего не значащий диалог. Нас просто представили друг другу - формальность и не более. Тогда я подумал, что он показался мне излишне надменным. Или это просто дождь капал во воротник. Огюст сделал глоток вина, прищурился, подняв взгляд вверх - к массивной люстре, словно в ней прятался нужный фрагмент воспоминания. — Второй раз мы пересеклись уже у нотариуса. В небольшом, душном зале, пахнущем бумагой и скукой. Ирония была в том, что, как бы сказать помягче… мы с матерью не слишком-то жаловали такое грязное пятно на нашем фамильном древе, как мой отец. Поэтому, ещё до встречи, мы приняли решение: отказаться от своей части. Всё - недвижимости, счета, даже фамильный портрет в библиотеке - должно было перейти вдове и пасынку. На секунду замолкая, он потом добавил чуть тише, уже без театральной интонации: — Мы, кстати, тогда впервые поговорили по-настоящему. И это уже не был деловой обмен фразами. Просто я сказал, что завещание - в его пользу. Он спросил, почему. — А ты ответил: «Считай, это благодарность за то, что тебе пришлось терпеть его дольше, чем мне», — тихо подал голос Блейз с лёгкой улыбкой. — Да, — Огюст кивнул, — а ты сказал, что не привык к благотворительности. И что вообще-то всё это выглядит подозрительно. — Потому что выглядело, — Мужчина усмехнулся. — Ты был слишком вежлив. — А ты - слишком скептичен. Но, как видишь, мы нашли общий язык. Он взглянул на Поттера, как будто напоминая, что даже из странных обстоятельств могут вырасти связи куда прочнее, чем кажется сначала. Но Поттер почти не вникал. Он ловил только отдельные фразы. Всё остальное терялось в гуле ресторана, в лёгком звоне приборов, в сквозняке, ползущий от окна. Темноволосый сидел, опустив взгляд, иногда делал глоток вина, чувствовал, как жидкость проходит по пересохшему горлу - и только. Ни вкуса, ни облегчения. Было ощущение, что его тело присутствовало там, среди людей, посуды, разговоров - а остальное осталось где-то в зале суда. На том самом стуле. Перед жёлтыми стенами.

***

Кабинет, утопающий в полумраке, напоминал одновременно библиотеку и алхимическую мастерскую. Узкие полки до потолка были заставлены книгами в потёртых переплётах - от медицинских атласов до ботанических справочников. Между ними стояли стеклянные банки с сушёными растениями, винтажные мерные колбы, несколько старых микроскопов и даже гербарии в рамах. На рабочем столе - аккуратный хаос: схемы, замусоленные блокноты, пинцеты, маленькие весы, коробочка с этикеткой Paxillus involutus и крошечные баночки с подписями, смысл которых знал, пожалуй, только один человек в этом доме. Баттельман щёлкнул выключателем, и настольная лампа выхватила из тьмы прямоугольник тепла и залила его янтарным светом. Взоры открылась рабочая зона, наполненная тишиной, какая бывает только в лаборатории или в комнате, где много размышляют. — Сядь сюда, — негромко приказал ученый, указывая на стул. Гарри подчинился молча, движения были отрывистыми, почти автоматическими. Он старался не думать, не анализировать, не вглядываться в пространство - просто следовать инструкциям. Забини, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за происходящим с полуулыбкой. Ему нравилась эта сторона Огюста - сосредоточенная, точная, профессиональная до кончиков пальцев. Даже перчатки тот надевал с особым щелчком, точно на сцене. — Открой рот, — спокойно произнёс учёный, — язык не высовывай, просто прижми к нёбу… Вот так. Идеально. Он ловко вставил под язык Гарри маленький пластиковый контейнер с впитывающей губкой и щёлкнул секундомером. — Полторы минуты. Не разговаривай. Дыши через нос. Пациент кротко кивнул. Странное ощущение - как будто всё тело подчинялось голосу Баттельмана. Спокойному, точному, научному. И в то же время - заботливому. Среди всего, что за последние дни касалось его тела, эта процедура внезапно показалась самой интимной. Никакой магии. Только биология. — Уровень кортизола, — негромко повторил ученый, не поднимая взгляда. — Гормон стресса. Утром у взрослого человека он в норме. К вечеру снижается. Но в твоём случае, я почти уверен, он бьёт по верхнему пределу. Даже для волшебника подобное не предел нормы. — Это мы заметили и без пробирок, — вставил Забини, легко покачивая чашку с чаем. — Хотя ты и мастер притворяться. Руки всё выдают, Гарри. Опустив пустой взгляд, Гарри взглянул на руки. Пальцы. Мелкая дрожь всё ещё предательски жила в них, будто напоминание телу, что голова обманывает. Он сжал кулаки — больше для себя, чем для других. Тем временем Баттельман ловко извлёк пробу, опустил контейнер в стеклянную пробирку, пометил крышку синим маркером и бережно отставил в сторону. В его жестах ощущалась почти хирургическая точность, перемешанная с уважением к человеческой хрупкости. — Результаты будут утром. Я не диагност, но уже кое-что предполагаю… — Только не начинай про «парасимпатическую дисфункцию», — перебил его Блейз с ленивым акцентом раздражения. — Гарри сейчас не на научной конференции. Он нуждается не в лекции. А в отдыхе. И еде. — Отдых, — тихо повторил Поттер, слабо усмехнувшись. — Великолепная концепция. Светловолосый юноша отложил перчатки и посмотрел на него - на этот раз не как на объект анализа, а как на человека, который держится из последних сил. Его голос стал чуть тише, но от этого только увереннее. — Попробуй. Сегодня ты в безопасности. А завтра… завтра мы будем рядом. Ты справишься. Позже Гарри разместился в гостевой спальне, неподвижно уставившись в потемневший потолок, где лёгкие тени от штор колыхались, будто вздыхая. Комната была чужой, но в ней не ощущалось холода. Мягкий свет от ночника, полуспрятанного за книжной полкой, заливал углы тёплым светом. Всё вокруг будто старались приглушить его напряжение: шероховатая текстура покрывала, аромат лавандового саше в изголовье, шелест оконных портьер, едва качающихся от сквозняка. Дом жил своей размеренной жизнью. За дверью послышались шаги - осторожные, будто кто-то нарочно ступал тише. Промелькнули голоса. Он не различал слов, только их интонации: лениво усталые, тихо заботливые. Из соседней комнаты вырвался короткий смех - сдержанный, не навязчивый, словно даже он знал, что за стеной лежит кто-то, кто давно не смеётся. Мужчина перевернулся на бок и прижался лицом к прохладной наволочке. Под пальцами - складка ткани, идеально выглаженная, с лёгким запахом утюга и чего-то травяного. Усталость налегла тяжёлым грузом, выдавливая из мышц последние силы, но разум продолжал работать. Жужжал, перебирал, не давал ни телу, ни сердцу покоя. Драко. Как он спит? Спит ли вообще? Где он сейчас? Жив ли? Мысли впивались, как осколки стекла под кожу. Вытащить их невозможно, не порезавшись ещё сильнее. Он зажмурился, снова сжал пальцы под подушкой, ногтями впиваясь в ладони, будто мог выдавить из себя тревогу силой. Но она не утихала даже на секунду, сколько бы Гарри не пытался с ней бороться. Где-то в доме хлопнула дверь. Затем раздалось журчание воды, отдалённое, ритмичное. Кто-то громко выдохнул, будто сбрасывая напряжение прожитого дня. Эти звуки - простые, повседневные - вдруг показались невыносимо далекими. Поттер чувствовал себя запертым в странном межвременье, застывшим в глухом кармане между вечером и ночью. День закончился, но не ушёл. Не отпустил. Он всё ещё держал его за горло. Ночной мрак сгущался. Дом будто выдыхал вместе с его обитателями. А он - нет. Он только слушал и старался не утонуть в собственных мыслях.

***

Утро выдалось серым и влажным - типично лондонским. С улицы доносился глухой плеск шин по мокрому асфальту, капли стучали по стеклу размеренно и громко, будто город не просыпался, а тянулся сквозь ватную дрему. Холодно и безнадежно тоскливо. Мужчина открыл глаза до будильника, потратив некоторое время на то, чтобы вновь прокрутить в голове эпизоды минувших дней. Знакомый, серый, но уже не такой враждебный потолок. Ткань под щекой тёплая, с запахом лаванды и чужого дома, который за одну ночь стал немного роднее. Поттер поднялся без лишних движений. Чувствовал он себя неважно, как после затянувшегося сна в поезде - тело помнило усталость, но разум уже знал: дальше - путь. Долгий и пока абсолютно непредсказуемый. На стуле у кровати кто-то оставил аккуратно сложенную свежую одежду, простую, но удобную - очевидно, подготовленную дворецким по просьбе хозяина дома. На комоде лежала записка: «На кухне - кофе и омлет. Мы внизу. - Б.». Белоснежная рубашка мягко осела на широких плечах, податливая и свежая после стирки. В нос сразу ударил чистый, нейтральный аромат хозяйского порошка - сдержанный и домашний. Мужчина застегнул ремень на узких, но плотных брюках из мягкой шерсти с добавлением эластичных волокон — удобных, тёплых, рассчитанных на продолжительное движение и перемену погоды. Их посадка была безупречной, явно подобрана с учётом дальнего пути. Он бросил взгляд на стул, стоящий в углу комнаты. Поверх спинки лежала на первый взгляд лёгкая куртка - на деле снабжённая термоподкладкой и влагоотталкивающим слоем. Рядом - плащ из плотной, грубоватой шерсти тёмно-зелёного цвета: выцветший, но надёжный, идеально подходящий для того, чтобы сливаться с лесной тенью и не привлекать внимания. Обе вещи Гарри оставил нетронутыми — их час ещё не пришёл. Они понадобятся вечером, когда его пропустят через портал в Заступный лес, где дорога станет менее предсказуемой. Пока он покинул комнату и спустился вниз по лестнице, осторожно, будто в такт знакомому теперь скрипу старых половиц. На кухне пахло жареным хлебом и пряными специями. Блейз стоял у плиты в строгом свитере времён Слизерина, сосредоточенно переворачивая что-то на сковороде. Казалось бы, в доме хватало прислуги, чтобы приготовить завтрак, но мужчина предпочитал делать это сам — когда оставались силы и время. Его партнёр расположился в обеденной зоне. Он сидел за большим овальным столом, небрежно сжимая в длинных пальцах стопку бумаги, перехваченную лентой. Хмурый взгляд скользил по чёрно-белому графику с разноцветными линиями, наспех проведёнными поверх схемы ручкой. Чашка в его руке опасно накренилась, когда он подался ближе к диссертации, но Блейз молниеносно перехватил её и спокойно опустил на деревянную поверхность. — Убери это. — Тихо, но строго попросил он, расставляя тарелки с завтраком. — Большей чуши в жизни не читал… — Огюст отбросил исследование в сторону. — Доброе утро, — Голос Гарри прозвучал неожиданно хрипло, когда он вошел в комнату, разрывая утреннюю идиллию. — Действительно доброе, учитывая твой вчерашний уровень кортизола и тот факт, что тебе хватило сил подняться с кровати, — Баттельман взял со стола перечницу и добротно приправил омлет, — Если бы у нас был выбор, я бы рекомендовал перенести отправление на несколько дней позже… — Мы уже обсуждали это, Огюст… Встреча Гарри с проводником должна состояться этой ночью. Ее невозможно отменить хотя-бы потому, что у нас нет связи с ним. — Блейз вздохнул и смягчился, — Мы сделали кофе крепким, — Он отодвинул стул для Поттера и беззвучно занял свое место рядом с Огюстом. — И добавили к твоему омлету тосты, потому что кто-то, — выразительные черные глаза выстрелили в мужчину, — вчера почти ничего не съел. Занимая свое место, Гарри неловко пожал плечами, снова не находя слов оправданий. Он не спорил. Забота друзей в последние дни ощущалась особенно сильно, но ему было жаль, что принимать ее достойно у него не выходило. Тем не менее, сегодня в его жестах было немного больше уверенности и оживленности. Пора двигаться. Завтрак занял где-то около часа. Затем волшебники удалились в кабинет Блейза, оставив ученого наедине с мыслями о бездарном исследовании одного из его коллег. Кабинет бывшего слизеринца отличался от лаборатории его благоверного. Он напоминал логово человека, привыкшего смотреть в суть - предметов, фактов, людей. Вытянутая комната, с высоким потолком и узкими окнами, пропускающими свет неохотно. Царившая внутри атмосфера напоминала сцену из детективного сериала. Тяжёлые портьеры цвета выцветшего неба были чуть раздвинуты, как бы неохотно впуская утро внутрь. У письменного стола - массивного, с витыми ножками и кожаной накладкой, - царил упорядоченный бардак: связки пергамента, карандаши, карты, старые вырезки из волшебных газет и чёрно-белые фотографии с пометками на полях. В одном углу стоял глобус с потемневшими меридианами; в другом - деревянная этажерка с книгами, чьи корешки давно потеряли оттенок, но не силу. Густой воздух, пропитался ароматом табака. Это место было единственным в доме, где Блейз позволял себе курить, потому что Огюст на дух не переносил запах сигарет. Где-то в глубине кабинета в пепельнице тлела свежий окурок, рассеивая едва уловимые ноты горечи. На подлокотнике кожаного кресла - следы пальцев, будто от многолетней привычки задумчиво опираться. За спиной Блейза - стеллаж, частично скрытый тяжёлой шторой. Что он прикрывал - неясно. Всё пространство кричало: здесь думают, ищут, анализируют. — Вот. — Громко открыв широкий ящик рабочего стола, хозяин вытащил оттуда свернутую в несколько раз карту и разложил её. — Это путь до разбойничьей деревни. Там, в трактире, ты должен найти парня в чёрном капюшоне. Это твой проводник. Дальше он поможет тебе добраться до логова Альянса. Блейз вытащил из портсигара длинную, тонкую сигарету и, щёлкнув зажигалкой, затянулся. Воздух наполнился терпким ароматом горьких трав. — Придётся путать следы и скрываться в лесной чаще, — продолжил он, выпуская узкую струю дыма. — Их слуги чуют магию на расстоянии. Один неверный шаг - и ты станешь мишенью. — Кто он? — Гарри наклонился к столу, оперевшись двумя ладонями в угол карты, и придирчиво окинул взглядом начерченную пером местность. — Парень в капюшоне? — Проводник, — ответил Блейз, спокойно усаживаясь в кресло, широко расставляя колени и продолжая курить, задумчиво выпуская кольца дыма в воздух. — Это всё, что я о нём знаю… — Почему мы должны ему верить? Это может оказаться ловушкой. — Скажем так… — Проводя большим пальцем по подбородку, Блейз встретился с зелёными глазами Гарри, — У него есть кое-что, что заставит тебя ему довериться. — Он многозначительно замолчал, наблюдая за реакцией. Гарри отвёл взгляд в сторону, выдерживая задумчивую паузу. Прикрыв глаза на секунду, он набрал в грудь воздуха и наконец ответил: — Другого варианта всё равно нет. — Мотая головой, мужчина аккуратно сложил карту. — Ещё кое-что, — Собеседник затушил сигарету, встал из-за стола и, обойдя рабочее место, остановился напротив Гарри. Его тёмная рука скрылась в кармане пиджака. Пошуршав немного внутри, он вытащил увесистое кольцо и протянул его темноволосому. — О, Блейз… Это так неожиданно, но мы совершенно не подходим друг другу. И боюсь, Огюст будет не в восторге, — иронично, но с доброй улыбкой пошутил Поттер, кое-как отыскав силы для этой лёгкой реплики. — Кольцо-невидимка. Просто надень его, и для окружающих ты исчезнешь… Только помни: мятежники всё равно могут учуять запах магии. Поэтому используй его с умом, — улыбнувшись, Блейз вложил артефакт в руку Гарри. Убирая кольцо, Поттер немного помедлил, прежде чем спросить: — Почему ты помогаешь? — Пока я готов защитить только одного магла и сделаю всё, чтобы он оставался в безопасности… Ты способен спасти весь мир. Я просто верю в тебя, Гарри, — собеседник поджал губы и, мягко приобняв его за плечо, похлопал по спине.

***

Вечер постепенно поглощал свет, медленно опускаясь на землю ажурной тёмной вуалью. Лёгкий дождик, так и не решившийся стать ливнем, стучал по земле, мелодично разносясь отголосками по всему городу. Угловой книжный магазинчик на Уикбер-стрит, наполненный антикварными книгами и редчайшими экземплярами, уже был закрыт, о чем свидетельствовала табличка на входной двери. Но из окон всё ещё просачивался приглушённый, тёплый свет лампы, заливая порог мягким сиянием. Это означало одно - хозяин ещё находился внутри. Остановившись у тёмной, с облупившейся медной ручкой двери, Поттер поднял руку. Кисть дрогнула в воздухе, но, собравшись с мыслями, он всё же постучал — три чётких, но негромких удара разнеслись в промозглом вечернем воздухе, будто растворяясь в дождевой завесе. За его спиной стояли Огюст и Блейз. Первый крепко держал партнёра за руку - не из нужды, а из привычки. Второй пытался укрыть их всех под большим зонтом с деревянной ручкой, который скрипел под натиском ветра. Это было непросто: Гарри постоянно делал полшага вперёд, будто нарочно подставлялся под струи дождя, стекающие с карниза, - ему нужно было почувствовать этот холод, эту неуютность на коже. Старые деревянные двери приоткрылись с хрипловатым вздохом. В щель высунулась кудрявая, рыжеволосая голова. Волосы - необычные, будто окрашенные чем-то неестественно ярким. Мужчина в круглых, тёмных очках зыркнул исподлобья, и его лицо мгновенно исказила недовольная гримаса. Попытавшись быть вежливым, что ему совершенно не давалось, он оскалился и нахмурил острый нос. — Книги не продаются, — прошипел он сквозь зубы, в какой-то театральной манере. Каждое слово он словно выплёвывал - враждебно, но с налетом фальшивого дружелюбия. Повисла густая, тягучая тишина. Лишь дождь продолжал барабанить по крышам, и где-то в глубине переулка звякнуло оконное стекло. Огюст и Блейз переглянулись - быстро, молча, будто обменявшись чем-то личным. Гарри же не двинулся с места. Он смотрел прямо в лицо этому странному привратнику, и в его взгляде не было ни страха, ни раздражения - лишь внимательность, собранная в точку. Он изучал, оценивал, ждал. Рыжий тоже не шелохнулся. Как статуя. Пауза начала затягиваться, расползаясь в воздухе, как запоздалый туман. В этот момент резкий порыв ветра с силой ударил в двери, распахнув их шире. Из глубины магазина вылетел ворох старых бумаг, скользнул по полу и закружился, будто марионетка в чьих-то невидимых руках. Изнутри донёсся голос - мужской, ровный, почти тёплый. Он звучал иначе: не угрожающе, но с оттенком внутреннего контроля. По лестнице быстро спустился мужчина - светловолосый, полноватый, в сером жилете поверх рубашки. Он двигался легко, как человек, привыкший к беспорядку узких проходов и к тому, что его всегда ждут. Пересек зал, мягко отодвинул рыжеволосого в сторону и шагнул к входу. — Прошу прощения за недоразумение, — сказал он, встречая гостей прямым, едва виноватым взглядом. В его глазах читалась сдержанная доброжелательность, за которой пряталось кое-что большее - понимание, знание, готовность. — Не знал, что ты ожидаешь гостей, ангел, — пробурчал рыжий, сделав шаг в сторону, всё ещё подозрительно поглядывая на троицу. — А я не обо всём тебе докладываю, — отозвался блондин, почти лениво, и, не задерживаясь, нырнул за один из высоких шкафов, уставленных книгами. Гарри шагнул внутрь, ощущая, как воздух становится плотнее, будто насыщается чужими мыслями и нерассказанными историями. Редко выглядывающие из-за книжных стеллажей стены были выкрашены в светло-бежевый цвет, а деревянные балки на потолке покрывал налёт времени. Повсюду - полки, заваленные старыми фолиантами, пергаментами в кожаных обложках, банками с чернилами и прочим антиквариатом. Свет проникал в помещение неохотно, рассеянно, скользя по краю стеклянных плафонов ламп. Казалось, магазин дышит. Он чувствовал присутствие Гарри, чувствовал цель его визита - но не торопился раскрывать своё нутро. Всё здесь - от запаха старой бумаги до винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, — нашёптывало: "Ты на верном пути. Но будь осторожен." — Следуйте за мной, — произнёс хозяин. Его голос был мягким и тёплым, как аромат свежевыпеченного хлеба с корицей, в который хочется завернуться, забыв обо всём. Мужчина медленно расчистил стол, смахнув ладонью рассыпанные бумаги, и бережно опустил на гладкую поверхность старую книгу. Затем выпрямился. Его правая рука легла на потёртую обложку, а сам он пристально, с невозмутимым спокойствием, взглянул на Поттера. Гарри стоял во всеоружии. Длинный плащ почти полностью скрывал его фигуру, под подолом едва угадывалась дорожная сумка — плотно набитая всем необходимым для пути. На бедре, под складками ткани, прятался кожаный чехол с волшебной палочкой - на случай, если придётся действовать быстро. — Это портал, — тихо сказал незнакомец, постукивая указательным пальцем по плотной обложке книги. — Этот магазин хорошо защищён. Другие не почувствуют резкий всплеск магии при переходе между мирами. — Потому что он стоит на святой земле, — почти шёпотом добавил Баттельмен, поднимая глаза на букиниста. — Именно, — кивнул хозяин магазина. Он медленно раскрыл книгу и, провёл ладонью по странице сверху вниз. Бумага дрогнула, будто втянула воздух, и в её глубине вспыхнул мягкий свет - портал в Заступный лес распахнулся беззвучно, как тень на воде. — Будь осторожен, Гарри, — тихо сказал Блейз, на прощание коснувшись плеча волшебника. Тот не обернулся. Долгие проводы лишь разбивали и без того покалеченное сердце. Молча подойдя к столу, он вынул руку из-под плаща и медленно протянул её к мерцающему порталу. В тот же миг магазин озарила резкая, немигающая вспышка - и через секунду высокая фигура исчезла, оставив после себя только колебание воздуха и слабый запах пепла.