Времена года

Пришла зима, все это как всегда,

Но может неспроста, да может неспроста,

Сегодня первый белый день…

Давай начнем все с чистого листа!

Шли месяцы, складываясь в годы, Ривай и Эрен так и жили вместе, и последний взрослел, понимал, наконец, что Ривай не был богом, неземным чудесным созданием, а что он был таким же человеком. У которого было больше недостатков, чем достоинств. Эрен сам давно оторвался от своих сверстников, стал серьезнее и взрослее своих друзей, вот только к Риваю это его так и не приблизило. Они вдвоем были слишком разные, а пропасть непонимания между ними размером в двадцать лет никогда не станет меньше. Ривай всегда первым начинал ссоры, но он же первым и приходил мириться. Эрен всегда первым поводы для ссор и создавал. А еще он нуждался, отчаянно нуждался в тепле и любви, а Ривай давно разучился эти чувства отдавать. Но он правда старался отдавать Эрену столько тепла, сколько мог. Сам Ривай же, со своей стороны, нуждался, отчаянно нуждался в человеке, который бы его от начала и до конца понял, а Эрену просто не хватало жизненного опыта для этого. Но он правда старался Ривая понять. Весна за окном в этом году наступила рано, солнце приятно грело своими лучами уставшую от зимы землю, и она отзывалась: на деревьях начали появляться первые почки, а робкие ростки травы пробивались наверх, стремясь к солнцу, к первым его теплым лучам, готовясь прожить новую жизнь. Когда-то, сто миллионов лет назад, Ривай любил весну. За пару дней до тридцатого марта Эрен, как и всегда, засобирался отмечать день рождения с друзьями. Риваю было тяжело — ведь именно в тот день, когда он родился, умерли его друзья. Зловещее совпадение. Тогда ему самому было всего лишь двадцать, и с тех пор прошло аж целых двадцать лет. Эрен задумчиво загибал пальцы, что-то отмечая в своем смартфоне: — Родителей не будет, — бормотал он, — еду, алкоголь купили. Гости, кого позвать-то, Микаса, Жан, Армин… Конни, Криста, Саша… Ривай, может, в этом году поедешь? Я был бы очень этому рад. — Что мне там делать? — улыбнулся Ривай, подойдя к Эрену сзади и уткнувшись носом в его волосы. — Твои друзья меня недолюбливают, зачем мне портить вам атмосферу? Езжай отдыхай, отметим потом вместе вдвоём, как и всегда. — Ты ничего не портишь! — тут же возразил Эрен. — А если кто из моих друзей за четыре года так и не научился уважать мой выбор, то это его проблемы, а не твои! Ривай, ты должен поехать! Я сяду за руль, аккуратно поедем и… Эрен тоже знал про случившуюся автокатастрофу. Ривай все рассказал, выложил как есть, переложил часть груза на чужие плечи и впервые в жизни почувствовал себя хоть немного легче. Признался в том, что он убийца. Эрен после такого должен был бы плюнуть Риваю в лицо и уйти, но вместо этого он лишь присел рядом и ласково говорил, что он вовсе так не считает. Что в тот кошмарный день произошел несчастный случай, что на самом деле Ривай не убийца, а профессиональный доктор, прооперировавший и помогший огромному количеству людей. Что он спаситель человеческих жизней, а не губитель. Да, именно Эрен, чью юность Ривай уже загубил, так ему и сказал. Как же это было смешно.

***

Ривай пожалел о своем согласии почти сразу, но Эрен был так счастлив, что развернуться и уйти домой было бы уже крайне неприлично и, что самое главное, гораздо хуже, чем просто отказаться изначально. В этот раз конец марта был теплым и солнечным, а дороги чистыми и не скользкими. Эрен действительно хорошо водит, убеждал себя Ривай, тем более, что он знает о трагедии, и не позволит себе даже мысленно его травмировать, а, значит, будет следить за дорогой еще в десять раз тщательнее, чем следит обычно. Ривай еще не подозревал, что дорога будет не самым трудным испытанием в этой поездке. — Привет! — услышал он хор голосов. Высокие парень и девушка подходили к ним и радостно улыбались. Если последняя еще была ростом с Эрена, к чему Ривай привык, то парень был неприлично здоровым. Эрен много раз говорил, как их зовут, но Ривай так и не запомнил. Или не хотел запоминать. — Привет, Жан, Микаса! — просиял Эрен. Он по-дружески приобнял девушку и пожал парню руку. — Здравствуйте, — нахмурилась Микаса, обращаясь уже к Риваю — и это имя подходило ей на сто процентов. — Как дела? Как учеба? — тут же начал Эрен засыпать друзей вопросами. Микаса не сразу стала отвечать, потому что смотрела на Ривая с такой ревностью, как будто имела на Эрена какие-то права. Смешная. — С ума сойти, тебе уже двадцать? — засмеялся парень — имя Жан тоже было для него словно создано. — Дети так быстро растут, я помню тебя еще таким крошечным… — Ты дурак? Тебе тоже двадцать, — беззлобно огрызнулся Эрен, но шутку явно оценил. — Мне ещё неделю всего будет двадцать, — продолжал веселиться парень. — А тебе будет столько ещё целый год, понимаешь, малыш? Долговязый Жан резко набрал очков неприязни, почти догнав брюнетку Микасу, и Ривай презрительно взглянул на него. Парень немного стушевался, но всё же смог совладать со страхом и зло ответить взглядом на взгляд. — Колоссальная разница, — хохотнул Эрен, не заметив изменения атмосферы, — простите моё неуважение к вашему возрасту, господин Кирштайн. Садитесь уже в машину, пожалуйста! И Эрен вдруг оборвал свою речь и затравленно взглянул на Ривая. Тот же был настолько занят решением, кого из этой бесячей парочки он придушит первым, что не сразу сел в машину и очнулся только когда Эрен его окликнул. — А вы водить не умеете? — словно невзначай спросила Микаса. — Умеет, — ответил за Ривая Эрен. — Помолчала бы ты лучше, Мика! Дорога прошла спокойно, Эрен ни на секунду не забывал о Ривае и его травме, поэтому водил аккуратно и даже немного медленнее, чем следовало, из-за чего постоянно получал ехидные комментарии от Жана. За эти четыре года Ривай так никогда и не бывал у Эрена дома, но в этом и не было надобности. До того, как начать жить вместе, Эрен всегда приезжал к нему сам. Ривай устало взглянул на соседний дом: тот, который он снял тогда, тот, в котором и начались его с Эреном отношения. Друзья Эрена потихоньку продолжали приезжать: забавная парочка Конни и Саша, шумный громила по имени Райнер, спокойный невысокий блондин Армин и другие, чьих имен и лиц Ривай уже не помнил или не знал. — Из семьи никого не будет? — спросил Ривай у Эрена, когда все уже приехали и разместились в доме. Эрен покачал головой: — В этом году не смогут приехать. О, Ривай, мама всё спрашивает, когда же я тебя с ней познакомлю! Как насчёт… — Нет. — Ты всегда так отвечаешь! Почему нет? Потому что Риваю будет тяжело смотреть этой женщине в глаза, вот почему. Она наверняка была чудесной, любившей сына. Когда Эрен к Риваю переехал, он поругался с матерью и помирился только через несколько месяцев. На долю секунды Ривай вспомнил и свою маму, с которой он уже никогда никого познакомить не сможет. Вслух он ничего не сказал, но Эрен и допытываться дальше не стал. Лишь нежно взял Ривая за руку и улыбнулся. — Может, в другой раз тогда, — мечтательно произнес он.

***

Практически весь вечер Ривай просидел в кресле отдельно от основной компании, читая научные статьи в смартфоне. Он поздравил Эрена в начале праздника, а потом отошел в сторону, чтобы не мешать молодежи. Ну не будет же он с ними играть в монополию или танцевать под современную музыку. Ревность заколола где-то в области сердца, стоило ему увидеть, как весело все проводили время. Вот как Эрен чувствовал себя два года назад в ресторане… да и на всех последующих встречах с Эрвином и Ханджи, когда Ривай брал его с собой. Он чувствовал себя лишним. Ривай вышел на улицу, и свежий вечерний ветер слегка остудил его лицо и пыл. В доме было очень жарко, а Ривай любил прохладу. Он взглянул в ночное небо, подмигивающее ему звёздами откуда-то сверху. Захотелось домой, в тихую уютную квартиру, уснуть у Эрена в объятиях и проснуться в них же. Хотелось дать Эрену счастья, которого он заслуживал, сходить на этот чертов семейный ужин с его родителями, понять и принять всю его эмоциональную натуру, не злиться и не кричать самому, когда Эрен делает что-то не так. Но Ривай попросту не мог. — Вот вы где, — послышался дерзкий, но чуть неуверенный голос сзади, и Ривай обернулся. Две фигуры стояли на пороге дома и уверенно Ривая рассматривали. Господи, как же их всех там звали? Эти двое вроде Микаса и Жан, точно, те самые, которые ехали с ними в машине. Самые близкие Эрена друзья. — Нам надо поговорить, — уверенно сообщила брюнетка. Алкоголь имеет свойство развязывать людям языки, так что Ривая явно ждёт что-то интересное. Микаса смотрела очень дерзко и уверенно. А вот ее партнер не был таким смелым и вообще был явно против всей этой затеи. Ривай уставился на парочку и попытался вспомнить, были ли они вместе тогда, в то лето, когда Ривай с Эреном встретились. Или же Микаса попыталась утешиться в другом человеке уже после? — Поговорить? — хмыкнул он. — Ну давай. — Я прошу вас оставить Эрена в покое, — смело начала она. — Зачем? — Как будто вы сами не понимаете, что именно в ваших отношениях не так! — А с кем ему будет «так», с тобой, что ли? Ты себя вообще видела? Оскорбление вырвалось изо рта словно само собой, ведомое ревностью и завистью. Уж лучше бы Ривай не пускал Эрена в тот вечер четыре года назад к себе домой. Тогда всё сложилось бы иначе, Эрен наверняка начал бы встречаться с этой Микасой и мог бы быть гораздо, гораздо счастливее. И за одно только это Ривай Микасу ненавидел. — Извинитесь перед ней, — потребовал Жан у Ривая, а руки его сжались в кулаки. — Я бы на твоем месте вообще молчал, — Ривай перевел взгляд на парня. — Ты разве совсем глупый и не понимаешь, что, как только мы с Эреном разойдемся, она тут же запрыгнет ему на член? В твоих интересах наоборот должно быть, чтобы мы с ним встречались максимально долго и счастливо. Жан рванулся вперед, явно намереваясь защитить честь и достоинство своей девушки с помощью кулаков, но Микаса вцепилась ему в плечи, не дала и двинуться с места. — Не нужно, Жан, — слабо усмехнулась она. — Он же просто ревнует. Моя подростковая любовь к Эрену давно прошла, чтоб вы знали. Как же она неумело врет, скучающе подумал Ривай. — А скажите, Ривай, — продолжала Микаса, — вы с Эреном тоже в таком пренебрежительном тоне всегда разговариваете? Неудивительно, что ему с вами плохо! Она нащупала его слабое место абсолютно блестяще. Но и Ривай тоже так умел: — Ты с ним дружишь и общаешься лишь потому что я ему это позволяю. Не забывай это никогда. Он попал в точку, пробил брешь в ее безупречной обороне, да так сильно, что Микаса даже отступила на шаг назад, а ее лицо побелело. — Вы ему этого не сможете запретить! — крикнула она абсолютно неуверенно и даже жалко. — Не сможете, да и он вам не поверит, он поверит своим друзьям! — Хочешь проверить? Руки у Микасы задрожали, губы скривились, но она смогла взять себя в руки и не заплакать. — Я ненавижу вас, — сказала как отрезала, и Ривай был ей за это благодарен. — Ненавижу, знайте это! Эрен его безумно любил. Ханджи и Эрвин тоже любили его, по-своему, всегда выражали дружескую поддержку и ни разу не отвернулись, несмотря на все его выкрутасы. Пациенты и персонал на работе его чуть ли не боготворили. Он всего этого не заслуживал. Даже родители погибших друзей когда-то его жалели, хотя они-то точно должны были кривить лица от ненависти. Наконец-то к нему отнеслись так, как следовало. — Микаса, пойдем, тут говорить что-то бесполезно, — аккуратно взял ее за руку Жан. — Эрен не маленький, сам разберется! Если ты считаешь, что он сможет ему запудрить мозги, то ты нашего Эрена недооцениваешь! Эти слова возымели волшебное действие. — Я… — растерялась Микаса, — да, Жан, пойдем. И они ушли в дом, а Ривай так и продолжил сидеть на крыльце и смотреть на звезды.

***

Эрен вернулся в их с Риваем комнату поздно — наверняка сидел весь этот вечер с Микасой и успокаивал ее. — Микаса приходила к тебе говорить о нас, — точно успокаивал. — Приходила, — пожал плечами Ривай. — И ты ее обозвал. И Жана тоже оскорбил! — И? — Не делай так больше и извинись перед ними, — выпалил Эрен. Ривай аж поднял взгляд от удивления: — Чего? — Я прошу тебя не оскорблять моих друзей, — повторил Эрен, — разве это так сложно? Микаса была не права, я согласен, но ты сильно обидел её! Вот она, та самая точка, где стараний обоих может оказаться недостаточно. Ривай ни за что в жизни не стерпит в свою сторону оскорбления и непонимающие взгляды от малолеток, а Эрен не будет терпеть выпадок и конфликтов со своими друзьями. Но, если они продолжат быть вместе, одному из них придется другому уступить. Эрену, потому что он младше? Или Риваю, потому что он умнее? Или обоим сразу? Или никому из них. Эрен сказал, что Микаса была не права, и Ривай был с этим не согласен. Микаса была права абсолютно во всем, и именно поэтому он и оскорбил ее. Потому что по существу ответить ему оказалось нечего. — Я буду разговаривать с ними так, как посчитаю нужным, никто не просил их ко мне лезть, — холодно отчеканил Ривай. — А вот ты ведешь себя так, словно забываешь, с кем разговариваешь, Эрен! Мне не двадцать, как тебе! Эрен нахмурился, явно разозлился, но он всё ещё Ривая уважал и любил, он всё ещё знал и помнил, как тот не терпит и не выносит истерик. И эти добрые чувства победили в очередной раз обиду и непонимание, так что кричать и истерить сейчас Эрен действительно не стал. Но так не сможет продолжаться вечно. — Если ты меня презираешь настолько, что тебе плевать на мои просьбы, презираешь так сильно, что оскорбляешь тех, кто мне дорог, — тихо заговорил Эрен, — то зачем мы вообще вместе? Зачем ты мучаешь себя, скажи? Ханджи говорила, что любовь за эти годы сделала Ривая мягче. Она была неправа. Если бы это была любовь, Ривай бы Эрена сейчас отпустил. А вот Эрвин оказался абсолютно прав — Эрен был нужен Риваю, как воздух. И поэтому никуда он от него не денется. Ривай мог особо не волноваться: прямо сейчас он прекрасно знал, что Эрену ответить, как его успокоить, чтобы он остался с ним, чтобы не уходил от него. Это прямо сейчас он знал. А будет ли он знать это же потом?