Времена года

Открой мне дверь, и я войду,

И принесу с собою осень.

И если ты меня попросишь,

Тебе отдам ее всю.

Эрен улыбался так широко, что на долю секунды Риваю показалось, будто на его темной кухне стало светлее. — Я поступил, — радостно сообщал Эрен новости, — представляешь, я смог! Общежитие точно дадут, сможем видеться чаще, я смогу приезжать к тебе на выходные! Если ты не против, конечно! Эрен немного смутился. За эти два года их странного общения и редких встреч Ривай давно понял, насколько они по темпераменту и натуре разные. Шумный, любящий жизнь, горячий Эрен и давно остывший ко всему, желающий лишь тишины и покоя Ривай. Сложно было представить двух более неподходящих друг другу людей. Но тем не менее они виделись, Эрен приезжал к нему регулярно, каждый раз, как появлялся в городе, обнимал его и говорил, как сильно скучал, а Ривай вдыхал его запах, так разительно отличавшийся от запаха больницы, забивавшегося на работе в нос. А затем они с Эреном трахались, и мальчишка продолжал сводить своим юным телом Ривая с ума. Нормальные люди заводят отношения со сверстниками, говорила ему Ханджи. Или хотя бы с совершеннолетними, вторил ей Эрвин. Ривай, значит, был ненормальным. Как будто какая-то неожиданная новость. — Чему радуешься? — спросил Ривай. — Ты же не на врача поступил, как хотел, а просто на экономический. Наивная детская мечта Эрена осталась лишь мечтой, и Ривай был немного этому рад. Имей возможность он сам вернуться в свои восемнадцать, ни за что бы не пошел в медицинский. — Может, в будущем получится, — отозвался Эрен, — хотя, смотря на вас с отцом, всё сильнее понимаю, как много сил для этого требуется! — Переезжай ко мне, раз поступил в университет в этом городе, — лениво предложил Ривай, готовясь к бурной реакции. — Зачем тебе тесниться в общежитии? — К тебе? — Эрен явно о таком даже и не смел мечтать. — А ты же говорил, что очень ценишь одиночество и тишину, а тут я… — Ценю. Надеюсь, ты не вздумаешь вечером закатывать вечеринки или слушать без наушников то недоразумение, что называешь музыкой. Эрен звонко рассмеялся: — Это же альтернатива! Все сейчас такое слушают! Ривай… ты не шутишь, правда можно жить с тобой? — Можно. Но учти: я не терплю беспорядок, — предупредил тот. — Я знаю! — И друзей своих не вздумай водить. — Да, да, конечно, не буду! Эрен засиял как начищенная сковородка, и Риваю стало откровенно не по себе. Совесть (разумеется, с голосом Ханджи) в очередной раз зашевелилась у него в голове, настоятельно требуя оставить малолетку в покое и перестать ломать ему жизнь и волю, дать ему возможность и право прожить юность, как всем остальным, отпустить его общаться со сверстниками, а не с мертвым внутри скучным взрослым мужчиной. Вот только любой взрослый бы сбежал от Ривая в первую же неделю общения. Эрен не сбежит. А еще рядом с ним Риваю становилось спокойнее, рядом с ним он чувствовал себя хоть как-то хоть кому-то нужным, так что придется его совести изрядно потерпеть. — Патлы свои подстриги только, — поморщился он. — Ты в шестнадцать на мужчину больше был похож, чем сейчас. Улыбка тут же сползла у Эрена с лица, и он растерянно потрогал свои действительно отросшие почти до плеч волосы. Риваю было забавно наблюдать, как гордость и желание себя отстоять заборолись в душе Эрена с этим его детским щенячьим уважением. О, если бы Эрен знал, что за человек Ривай на самом деле, если бы он знал, что профессия кардиохирурга никак не определяет человеческие качества, он бы ни за что и никогда не согласился с ним жить.

***

— Он переехал к тебе?! Уже не совесть с ее голосом, а настоящая Ханджи кричала на Ривая по телефону, имея на это полное право, если уж по-честному. — Ривай, ему семнадцать! — задыхалась она от негодования. — Восемнадцать ещё весной исполнилось, — усмехнулся Ривай, отпивая чай. Вкусный, с ароматом бергамота, отметил он. — Ты опять отстаешь от жизни. — Семнадцать-восемнадцать, это неважно! Он вчерашний школьник! — И что? Юридически он уже полностью взрослый. Ханджи в телефоне тяжело вздохнула: — Скажи, ты придуриваешься, или мне правда нужно тебе объяснять очевидные вещи? Ты старше его на двадцать лет и… — Я не просто старше его самого, — перебил ее Ривай, развеселившись, — я старше даже его матери. На полгода всего, но сам факт ведь забавный, правда? Ханджи выругалась крепким матом и бросила трубку.

***

— Мне обязательно туда идти? — спросил Эрен неуверенно, застегивая пуговки на манжете рубашки. — Обязательно. Мои друзья до сих пор не верят, что я не удерживаю тебя с собой силой. Только личная встреча поможет их разубедить, — улыбался Ривай. — Как же тебе идет костюм, Эрен. Когда придём домой, не торопись сразу его снимать. Сегодня будет одна из тех редких дружеских встреч, когда и Ханджи, и Эрвин, и Ривай — все трое смогут увидеться. С их плотными рабочими графиками это было и правда удивительное событие. И Ханджи прожужжала Риваю все уши, требуя немедленно ее познакомить с «тем человеком, которого ты даже позвал жить к себе, хотя он только окончил школу, ты совсем сумасшедший!». Ресторан, куда они пойдут, был одним из лучших и самых престижных в городе. Приводить туда Эрена в том, в чем он ходит обычно — в невнятных толстовках, джинсах и кроссовках, было бы абсолютно дико и вульгарно, и скорее всего его бы даже не пустили внутрь. Эрен отнекивался, говорил, что у него уже есть костюм со школьного выпускного, но Ривай даже слушать его не стал, а купил сразу несколько одежд мальчишке на выбор. — Идет? Лучше, чем те рваные джинсы? — Глаза у Эрена чуть помутнели от приятных слов, и Ривай не был уверен, что дотерпит до конца этого вечера. — Ты даже не представляешь, насколько красив в нем, — И Ривай его поцеловал, уверенно и возбужденно. За забронированным заранее столиком уже сидели Ханджи и Эрвин, изучали меню. Наверняка спорили о том, какой алкоголь заказывать, ведь любитель красного вина Эрвин и обожательница игристого Ханджи никогда не смогли бы в этом сойтись с первого раза. Эрен тоже их увидел, неосознанно взял Ривая за руку, ища поддержки, хотя сейчас и самому Риваю опора бы не помешала. Ханджи подскочила со стула и бросилась его обнимать, безгранично говорила, что скучала, а затем рассказывала о своих делах, хотя ее даже спросить никто ни о чем не успел. Эрвин протянул руку, сперва Риваю, потом и Эрену. — Рад знакомству. Ривай о тебе многое рассказывал. — И о вас тоже! — ответил Эрен. — «О вас»! — бархатно рассмеялся Эрвин. — Хоть обстановка тут и пафосная, но все же, может, сразу перейдем на ты? А то чувствую себя дедушкой! Эрен стушевался и сжал ладонь Ривая сильнее. — Вы правда встречаетесь уже два года? — бестактно удивилась Ханджи. — Ну да, — ответил Эрен, и Ривай всей кожей ощущал, как же ему было неуютно. — А сейчас тебе восемнадцать? То есть, вы начали встречаться, когда тебе было всего шестнадцать? — Да! — с вызовом ответил Эрен. — А что такого? Ханджи вздохнула, а Эрвин тяжело посмотрел на Ривая потемневшим взглядом. О, он определенно был сейчас в ярости, да в такой, что негодование Ханджи по сравнению с ней — детская игра в песочнице. Однако Эрвин Смит был также безукоризненно воспитан. Вместо того, чтобы схватить Ривая за волосы и как следует приложить лицом об стол, он всего лишь повернулся к Ханджи и спокойно ее одернул: — Ты слишком любопытна, дорогая. Не смущай Эрена и Ривая, пожалуйста. И Эрвин продолжил спасать положение: начал рассказывать подробности дела, которое вел вот уже последние пару месяцев. Ничего особо интересного, подозрения в махинациях с налогами и уклонении от них, но Эрвин умел любой, даже самый скучный процесс, превратить в настоящее шоу. Ханджи, воспитанная не так безукоризненно, как ее супруг, закатила глаза и почти демонстративно уткнулась в свой смартфон. Ривай обратил внимание на поступившее от нее входящее сообщение, в котором она клятвенно обещала убить его позже. Эрен тоже идеальным воспитанием не отличался, но он честно пытался слушать, хотя в глазах его было искреннее непонимание, особенно когда Эрвин начал рассказывать про различные схемы вывода денег через сторонние фирмы. Ханджи всё же решила помочь: она улыбнулась и завязала с Эреном непринужденный диалог. А Ривай так и слушал мелодичную речь Эрвина, улавливая смысл почти сразу же с полуслова, но оценить мастерство адвокатской работы друга не мог: все его мысли занимало сейчас совсем другое. Когда Эрен с Ханджи ушли покурить, Эрвин и Ривай остались вдвоем. Тишина была гнетущая, и Риваю захотелось, чтобы Эрвин осудил его, чтобы накричал, наглядно объяснил, где и в чем он был неправ. — Ты сошел с ума, — сообщил наконец Эрвин, допивая своё вино. Красное, а не игристое. Он всё-таки победил. — Знаю. — И дело даже не в вашей разнице в возрасте. Вернее, не только в ней. Ривай удивленно поднял взгляд на друга. Эрвин задумчиво вертел в руках бокал. — Тебя сложно понять даже сверстникам, — горько усмехнулся он, — а Эрен в два раза тебя младше. Он тебе доверяет, ты же не доверяешь никому в этом мире, включая самого себя. И сочетание всех этих факторов, как мне кажется, и делает ваши отношения обреченными. — С чего это? — скучающе спросил Ривай. — Ты нуждаешься в нем гораздо больше, чем он в тебе, — спокойно объяснил Эрвин, — и лучше ему об этом никогда не узнать. — Почему? — Ривай агрессивно рявкнул, хотя и понимал, что Эрвин абсолютно во всем прав. — Думаешь, поймет это и сразу же бросит меня? — Это было бы неплохим вариантом, — улыбнулся Эрвин губами, а глаза его сохраняли холодную серьезность. — А вот действительно ужасно будет, если он всё это поймет, но всё равно останется. Рано или поздно он повзрослеет, Ривай. Он начнет задавать тебе вопросы. Тебе будет что ответить? Эрвин и Ханджи скоро ушли, оплатив свою часть счета, оставив Ривая с Эреном в одиночестве. — Ну давай, — слегка улыбнулся Ривай, посмотрев на Эрена, — я же вижу, как тебя распирает от необходимости высказаться. — Как будто на обезьянку в зоопарке пришли посмотреть, — затараторил Эрен и тут же прикусил язык, — извини. Это твои друзья, а я про них так! Просто первое, о чем они спросили, это мой возраст, как будто он что-то решает! Это вообще-то просто цифра! Ривай лишь молча смотрел, как его Эрен распалялся, как позволил наконец выйти наружу эмоциям: глаза у него сверкали от злости и обиды, а телефон в ладони предательски дрожал. Разумеется, это просто цифра. Но, будь она у Ривая меньше, у них с Эреном была бы юношеская история любви, наполненная романтикой и трепетом, никто из друзей и родных не вздумал бы осуждать, а силу их чувств, возможно, даже ставили бы другим в пример. Ривай бы точно был каким-нибудь не особо любившим людей студентом, а Эрен каким-нибудь ленивым старостой. А после занятий они бы шли куда-нибудь вместе… чем там занимаются студенты? Ходят в кино, на концерты, на вечеринки? Ривай поморщился: все студенческие забавы после того рокового дня прошли мимо него. Он ходил на занятия, учился, приходил домой, учился и там, а на следующий день все повторялось. Если и был в его жизни какой-то шанс на студенческий роман, то он его даже не заметил. Возраст просто цифра, но, будь она у Эрена больше, это была бы удивительная история встречи двух столь непохожих друг на друга взрослых людей. Из характера Эрена давно ушли бы подростковые бунтарство и наивность, а смотрел бы он на Ривая как на равного себе. И уже через неделю хлопнул бы дверью и ушел, потому что не на что окажется смотреть. — Какая им вообще разница! — продолжал говорить Эрен, выводя Ривая из раздумий. — Все, все вокруг твердят одно и то же! Это наша жизнь, и только нам решать, что делать! Какое им дело? Ривай на это лишь сказал: — Разумеется, ты прав. Пошли домой, Эрен?

***

Слова Эрвина, несмотря на всю их хлесткость и правдивость, со временем стирались у Ривая из памяти, оставляя лишь серый след где-то глубоко в душе. Ведь в его мрачной и темной квартирке теперь господствовала юность, не та, больная и старая, какая была почти двадцать лет назад, а совсем другая, непосредственная и абсолютно живая. Эрен переехал почти со всеми своими вещами, разругавшись до смерти с братом, что совсем его не расстраивало, и с матерью, что расстраивало его до невозможности, хоть он и старался делать вид, что это не так. Ривай ходил на работу, а Эрен в университет, виделись они в основном только вечером, разговаривали долго обо всем и ни о чем сразу, а потом занимались сексом, и Эрен отдавался порой так чувственно и страстно, как мог только кто-то действительно очень юный, и Ривай чувствовал себя настоящим извращенцем. А еще и мудаком, стоило ему вспомнить их с Эреном первую близость тогда, в дачном домике. Начинать отношения с секса хорошо, когда вы оба взрослые и знаете чего хотите. Или же когда вы оба подростки, растерянные и ничего как раз не знающие. Их случай не подходил ни под один из вариантов. В быту, в отличие от постели, у них не всегда всё ладилось, хотя Эрен и старался действительно соблюдать чистоту и аккуратность в квартире Ривая, а Ривай старался не злиться, когда у Эрена этого не получалось. Они действительно старались понять друг друга. Сложно было назвать это жизнью душа в душу, но они оба пытались что-то построить. В один из таких вечеров вместе они решили посмотреть фильм на диване. Ривай изменил своим привычкам и заказал, к счастью Эрена, кучу вредной еды. Что вообще можно найти во всей этой пицце и газировке хорошего? Как врач и как обычный зануда, Ривай не уставал читать Эрену по этому поводу нотации, постоянно нудеть, что здоровое питание очень важно и в молодости, чтобы не растрачивать собственное здоровье попусту, что питаться через пень-колоду вредно, как и курить — и эта вредная привычка тоже недавно у Эрена появилась. Хотел казаться взрослее, как и большинство подростков. Хотел, чтобы Ривай увидел в нем кого-то равного и выбирал для этого самые нелепые способы. Сам Ривай от бешеного количества пиццы и газировки отказался, попросив у Эрена сделать ему банальный кофе. Он и сделал, и даже почти донес, но рука неожиданно дрогнула, и кофе расплескался на пальцы, а чашка выпала, упав на белоснежный ковёр. Горячий кофе растекался по ворсу, впитываясь в него прямо на глазах, и Эрен в каком-то ступоре на это всё дело смотрел. Пока его обожженные пальцы стремительно краснели. Ривай очнулся первым, схватил Эрена за здоровую руку и потащил к кухонной раковине, включил холодную воду. — Держи вот так, — велел он тихо. — Сильно больно? — Я твой любимый ковер запачкал. Блядь! — выругался Эрен, покорно держа руку под струей воды. — Можно будет оттереть, как думаешь? Может, в химчистку его сдать? Риваю было откровенно плевать на ковер в этот момент. Вещь это просто вещь, а вот отсутствие ожоговой мази в аптечке его встревожило куда сильнее. Не может быть, чтобы у него ее не было, он же покупал недавно… а, кажется, вот она. — Я тебе только все порчу, — неожиданно заявил Эрен. — Успокойся. — Но это так! — Успокойся! — прикрикнул Ривай. — Не ной, а дай лучше руку. Посмотрю. Эрен обжегся не сильно — большая часть горячего напитка действительно попала на злосчастный ковер, за который он так сильно сейчас переживал. Ривай аккуратно начал наносить мазь, стараясь втирать одновременно как можно тщательнее и в то же время нежнее. Затем перевязал повязкой, закрывая ожогу доступ к окружающей среде. — Вот и все, — задумчиво пробормотал он, — пройдет скоро, заживет. Эрен ничего не сказал вслух, но заулыбался, прямо как она, и сердце Ривая почти привычно кольнуло болью. Этот мальчишка сведет его с ума, вытащит все его эмоции на поверхность, не сегодня, так завтра, не завтра, так через год. — Лыбишься опять как придурок, — буркнул он, на что Эрен только рассмеялся. — Мне очень приятно, когда ты заботишься, так что обзывайся сколько угодно, — почти снисходительно вымолвил и лукаво посмотрел на Ривая. — Даже не просто приятно… это заводит. Ривай как никогда чувствовал, что их спокойные пока что отношения были взяты им в кредит с максимальной процентной ставкой. И что скоро настанет время ему платить по счетам. Платить по счетам самому страшному и неумолимому кредитору — времени.