Не забыл

Недавно у Максимова спросили - кто-то из младших по званию, он уже и не вспомнил бы, кто - насчёт одного из свежих дел: "Александр Иванович, как считаете, хорошая идея?" Максимов тогда сказал - ой не знаю, не знаю. Не уверен. Вот и сейчас он не был уверен, что теперь уже его идея хорошая. Точнее, она была хорошей, она ему нравилась. Не был он уверен, что она правильная. Идея Максимова заключалась в том, чтобы приехать домой к Васе Тучкову с бутылкой коньяка. Конечно же, всё было обговорено заранее. Ну, как обговорено - сказано спокойным, но каким-то словно неживым голосом Васи в его, Максимова, мобильном телефоне. Он не ждал, что Вася от радости запрыгает, услышав его голос. Но решимости у него как-то поубавилось. Он ещё раз взглянул на экран мобильного, на котором навигатор показывал конечную точку его маршрута - васин дом. Новый дом, так сказать. Вася теперь снимал квартиру в совсем другом районе. Максимов вышел из машины и хлопнул дверью, сверяя номер дома и квартиры. Зашагал к нужному подъезду. Основная неправильность идеи Максимова заключалась не в коньяке, конечно же - а в том, что после этого самого коньяка он хотел бы - очень хотел бы - снова Васю поцеловать. Он сам не знал, когда это всё началось, когда оформилось в голове в четкую мысль, и когда он сам себе смог в этом признаться. Было ощущение, что Вася ему нравился всегда - как-то неуловимо нравился, вместе с другими чувствами: поначалу со снисходительностью и жалостью даже, затем - с одобрением и уважением. Даже когда они с Васей спорили о чем-то и не сходились во мнении. Симпатия, говорил себе Максимов. А что здесь такого? Чекисты тоже живые люди. Но когда симпатия стала чем-то иным, Максимов сперва и думать об этом не хотел. Это было опасно, в конце концов, он в серьезной конторе работает. Он сам себе дал установку, что тот случай, когда он был ещё совсем молодым, станет единственным. Максимов убрал свои воспоминания о нем в самый глубокий ящик своей памяти и надеялся, что больше ни о чем подобном он думать никогда не будет. Оказалось, ошибался. Наверное, всё дело было в Васе. Это Вася виноват, со своим серьезным видом и спокойными голубыми глазами, со своей атлетической фигурой и упрямой принципиальностью. Вася его покорил своим внимательным взглядом и почти трогательным выражением лица, когда о чем-то задумывался. Когда он хмурился, Максимову хотелось большим пальцем разгладить складку между его бровей. Он представлял, как Вася щекой прижимается к его ладони – а дальше обычно представлять себе запрещал. Когда они прощались с Васей после похорон Семёнова, Вася сказал - через год про меня все забудут, и ты в том числе. Максимову ещё тогда это заявление не понравилось - но его возражения опередил телефонный звонок. И вот теперь, выдержав месяц для приличия, Максимов приехал к нему - чтобы показать, что он-то уж точно Васю забывать не собирался. И того, что однажды между ними произошло и давно не давало ему покоя, тоже. Однажды, как теперь уже казалось, очень давно - за количеством отработанных схем и мертвых архитекторов - у них с Васей уже было. Всего однажды, но так, что он не мог этого забыть. Они почему-то были в кабинете одни вечером - сидели допоздна, отрабатывали какую-то версию, он, как всегда, сидел на столе. Вася сидел на стуле, и Максимов не без удовольствия разглядывал его, глядя сверху вниз. Вася что-то ему тогда говорил. Про Пашу Семёнова, кажется, будь он неладен. - Я тебя умоляю, Вася, - хмыкнул тогда Максимов. - Семёнов с Фоминым та ещё сладкая парочка. - Да, Фома Паше очень... симпатизирует, я бы сказал, - серьезно произнес Вася. – Я это ещё давно заметил, когда в банду внедрялся. Симпатизирует... в высшей степени, так сказать. - Вот как, значит? - Максимов приподнял брови. - И как ты это понял? - А он так на него смотрит всегда, - задумчиво сказал Вася, - с тоской какой-то. И, - он запнулся, – с любовью, что ли - Ну ты даёшь, Василий, - недоверчиво сказал Максимов. Его собственное сердце чуть дрогнуло - а вдруг Тучков ещё и его, Максимова, взгляды заметил? Он всегда себя сдерживал, как только мог. Но вдруг где прошляпил... - Правду говорю, товарищ полковник. - Ну что ж, занятно. С другой стороны, это не уголовное преступление, не в советское время живём. Не наше с тобой это дело, Вася. - Да, не наше, - негромко сказал Тучков. Он несколько секунд сидел неподвижно, глядя на галстук Максимова. А затем поднял взгляд и посмотрел ему в глаза. - Чего, Вась? Вася ничего не ответил. Вместо этого он встал, оказавшись совсем близко к Максимову, и секунду помедлив, наклонился и поцеловал его. От изумления Максимов и забыл, что должен был по всем правилам отшатнуться и возмутиться. Он машинально ответил на поцелуй, отстраненно подумав о том, достаточно ли плотно прикрыта дверь в кабинет. Губы у Васи были горячие и неожиданно мягкие. Он целовал осторожно, почти аккуратно, а Максимов, отвечая, всё думал о том, что ему делать, когда поцелуй закончится. Не сказать, чтобы ему хотелось, чтобы он заканчивался. Вася вдруг отстранился - посмотрел потерянно и виновато. - Простите. Я пойду лучше, товарищ полковник, - сказал он тихо, и, покрасневший и какой-то несчастный, вышел из кабинета. Оставив Максимова одного, растерянного, расстроенного и, чего греха таить, со стояком. Сразу после этого жизнь, как по заказу, их разлучила - переводы, перетасовки должностей и перестановки, и стало не до того. После этого они долго не виделись -Тучков не выходил на связь, и Максимов тоже не стал. Не комильфо как-то было первому делать шаг навстречу – ни по должности, ни хотя бы потому, что этот фортель Вася выкинул, а не он сам. За это время он чего только не передумал - но, в конце концов, решил, что это был какой-то сбой в системе, о котором лучше всего было забыть. И нервная система целее, и жить проще. Когда они наконец встретились, Вася поздоровался с ним как обычно - спокойно и дружелюбно. Он разговора о произошедшем не заводил, и Максимов решил, что и он не будет тоже. Хотя хотелось до смерти. Оля была ещё одной причиной, по которой Максимов не стал тогда заводить разговоров о прошлом. Когда он впервые услышал о ней – причем не от самого Васи, а от кого-то из общих знакомых, мол, Василий сегодня в официальном отгуле, говорит, подруга жалуется, что с ней времени мало провожу – он не был удивлен; но всё же почувствовал досаду. Но тут же напомнил себе, что он вообще женат. Не ему было досадовать. С тех пор они оба делали вид, что ничего не произошло. Может быть, он и спросил бы Васю обо всём этом, но жизнь закрутилась вихрем - архитекторы, живые и мертвые, и их жертвы; Семёнов и Фомин; Семенчук, восставший из мертвых; Белова, в конце концов. С Беловой было особенно неприятно. Что-то давно забытое, как ему казалось, всколыхнулось в нем - напрасно, разумеется, бессмысленно, только душу травить. Среди всего этого смерть Оли прошла почти незамеченной - но только не для Васи. Он не плакал на её похоронах; но его взгляд был таким пустым, какого Максимов у него никогда не видел. Он не знал, что ему сказать. Он молча пожал Василию руку и приобнял, похлопав по плечу. Со временем Вася оправился, но Максимов всё равно порой видел тень пустоты в его глазах. С того дня, как они были на похоронах Семёнова, они встречались сегодня впервые. Тогда было тепло и солнечно; сегодня же было зябко и промозгло. Моросил дождь, и свинцовые тучи на небе хорошей погоды в скором времени не предвещали. Максимов нажал кнопку лифта. Лифт признаков жизни не подавал. Он нажал на кнопку ещё несколько раз, чертыхнулся, и пошел пешком. На восьмой этаж он пришел совершенно не запыхавшись. Глубоко вдохнул и нажал на звонок. Вася открыл дверь почти сразу. - Здравствуй, Саша, - сказал он, и Максимов почти с облегчением выдохнул, услышав радость в его голосе. - Проходи, гостем будешь. Квартира оказалась не очень большой, но вполне приличной. Максимов снял туфли. - Там в углу тапочки, это тебе, - пробасил с кухни Василий, перекрывая шум воды. - Как внимательно с твоей стороны, Вася, - сказал Максимов, заходя на кухню. Он сел на ближайший к нему стул и расстегнул пиджак. Вася стоял у раковины и мыл бокалы. Он был во всём сером - футболке и домашних брюках, и даже тапочки были серыми. В прошлый раз, когда они виделись, Вася был во всём черном. Эта параллель позабавила Максимова. - Ты уж извини, я не при параде, - сказал Тучков, как будто услышав его мысли. - Ну, ты же дома. Так что ещё вопрос, кто из нас не соблюдает дресс-код. Вася улыбнулся. - Ты сразу из конторы? - Ага. Совещание закончилось, и я сразу к тебе. Только произнеся это, Максимов подумал о том, как двусмысленно это звучит. Словно он встречи не мог дождаться, так спешил. Вася, кажется, ничего не заметил. - А я сегодня пораньше ушел. - Где сейчас обитаешь? - Так, устроился к одному знакомому в службу безопасности. Работа непыльная, скучно только. - А я-то думал, тебе веселья хватило за последнее время в наших конторах. - Это верно, - Вася улыбнулся, но как-то грустно. Максимов перевел взгляд на стол. Там уже была собрана нехитрая закуска к спиртному и пара готовых блюд из супермаркета - Максимов точно знал, что оттуда, сам пару раз их брал. Он поставил бутылку на стол. - Где у тебя здесь руки помыть можно? - А вон та дверь, - Вася махнул в направлении коридора. Намыливая руки, Максимов думал о том, как соскучился по Васе за прошедший месяц. Отсутствие срочных дел на работе – и отсутствие в его жизни таких персонажей как Семёнов и Белова - позволило ему наконец-то выдохнуть и подумать о своей жизни, о своих мыслях и чувствах. А чувства его были таковы, что, будь он не таким закаленным, целесообразным и прагматичным, он бы давно уже Васю припер к стенке. Во всех смыслах. Хотя идея того, чтобы Вася припер его к стенке – в единственном, самом что ни на есть физическом смысле – нравилась ему, пожалуй, даже больше. Он посмотрел на себя в зеркало - ничего не выдавало его волнения. Может, только глаза блестели чуть больше обычного. Он вернулся на кухню, скинул пиджак и закатал рукава до локтей. Вася уже разливал коньяк по бокалам. - К такому коньяку просится закуска поприличнее, - сказал он, ставя бутылку на стол. - А у нас всё прилично, - невозмутимо ответил Максимов. - Пока что. Вася непонимающе на него уставился. - Если никто из нас не напьется, - продолжил Максимов. - Да я как-то не напиваюсь обычно. - Вась, да знаю я, - вздохнул Максимов. - Будем. Остаток ужина прошел в мирной беседе обо всём и ни о чем. Коньяк давал приятное расслабление, и вкупе с таким домашним Василием - и после напряжённой рабочей недели - вызывал желание если не прилечь, то откинуться на диван точно. Они так и сделали - перешли в гостиную. Вася включил телевизор; полистав каналы и посетовав на отсутствие нормальных передач, он остановился на каком-то боевике из девяностых. Диван был совсем небольшим, так что они оказались довольно близко друг к другу. Вася молча уставился в телевизор, изредка отпивая из бокала. Его ноги были слегка расставлены; достаточно для того, чтобы Максимов, при желании, мог коснуться своим коленом его колена. Максимов смотрел на обтянутое трикотажными брюками бедро, борясь с соблазном провести ладонью по его внутренней стороне. - Саш, - позвал Василий, и Максимов моргнул - и от неожиданности, и от того, как приятно отозвалось в нем его собственное имя, произнесеное Васей. Ему всегда нравилось, как тот протягивал букву "а", когда звал его. - Всё хорошо? - Всё отлично, Вась, - сказал Максимов. Он решил, что наступил нужный момент - он как раз захмелел достаточно, чтобы решиться, и как раз достаточно трезв, чтобы полностью осознавать ситуацию. Сейчас или никогда. - У меня к тебе вопрос один есть. - Какой? - спросил Вася. По телевизору началась реклама, и Вася выключил звук. Он повернул голову к Максимову. - Скучаешь по конторе? Он спросил совсем не то, что собирался. Наверное, потому что он так и не придумал, как об этом спросить. Думал, думал, да не придумал. Все навыки допроса на работе остались. Вася вздохнул. - Честно? Скучаю, Саш. Жизнь-то у меня теперь спокойная стала, но... тоска такая иногда. Не могу перестать думать, что ерундой занимаюсь, пока в конторе кто-то дело делает. Он помрачнел. - Домой прихожу вечером - а сам не знаю, для чего. И для кого. Он перевел взгляд на экран. - Я на одного человечка недавно вышел, - начал Максимов, - возможно, он помочь сможет. - Чтобы меня обратно взяли? Да брось, Саш. Сам знаешь, после такого не возвращают. - Ну, Семёнов же возвращался, и ничего. - Теперь он там, откуда точно не возвращаются, - сказал Василий. Они помолчали. - Всё же ты был прав тогда, глупо это всё как-то вышло, - сказал вдруг Вася. - Ты это о чем? - Да про Семёнова. Не такой он дурак, чтобы так закончить. - Ну, дурак не дурак, а закончил же. - Я теперь тоже стал думать, что где-то он нас развел. Только где, понять не могу. - Не знаю, Вась, да и черт с ним. Как говорится, разговор на эту тему портит нервную систему. Я по Семёнову как-то не соскучился, знаешь. Вася хмыкнул. - По тебе вот соскучился. Василий перевел на него взгляд. - Саш... Он слегка похлопал Васю по колену. Он делал так уже много раз – сейчас ему почему-то вспомнился тот, когда они сидели на лавочке в центре города, когда Вася был под прикрытием в банде Фомы. На нем была тогда смешная бандитская кепка – смешная, потому что Вася в ней выглядел совершенно нелепо, был не майором Васей Тучковым, а напоминал Максимову какого-то беспризорника-переростка времен НЭПа, которых Максимов помнил по картинкам из методички по истории конторы. Для бандитского вида у Васи всегда было слишком ясное и правильное лицо. Руку с колена убирать не хотелось. Максимов и не стал убирать. Краем глаза он увидел, что Вася покосился на него. Максимов молча ждал, пока у него кончится терпение. - Саш, – начал он наконец полминуты спустя, – а ты мне скажи, пожалуйста... - Вась, - перебил его Максимов. Он повернулся и посмотрел Васе в глаза. - Ты чего тогда убежал-то, а? Он спросил это мягко, но вышло всё равно так, словно он Васю отчитывает. Вася - на его, Максимова, счастье - дураком не был. Он соображал не дольше пяти секунд. А когда сообразил, то слегка покраснел. - Да как-то... неправильным мне это показалось. Совестно стало. И ты моим начальником был тогда. Совсем нехорошо. Максимов помолчал. Сам он настолько совестливым не был. - А я думал, настолько не понравилось. Они усмехнулись одновременно. - Да понравилось... В том-то всё и дело. - Чего же ты сейчас ждёшь? Вася поднял на него взгляд. - Я-то уже давно не твой начальник. Взгляд Василия потяжелел. Максимов почувствовал, как кровь прилила к паху. Вася наклонился к нему и поцеловал. В этот раз не был так сдержан. Он жадно целовал Максимова, прижимаясь грудью к его груди. Максимов не был подростком в самом расцвете пубертата - он был взрослым, женатым человеком. Но сейчас его тело реагировало так, словно ему снова было восемнадцать. Он не смог сдержать короткого стона, когда Вася начал целовать его шею. Максимов притягивал его к себе, проводя по коротким волосам и широким плечам. Он дотянулся до его уха, и оставил за ним поцелуй - Вася горячо выдохнул в ворот его рубашки. Максимов сам не знал, чего конкретно он хотел - он хотел Василия всего, целиком, хотел, чтобы тому было хорошо. Он проводил ладонями вверх и вниз по его груди и животу, стягивая с Васи футболку. Вася пытался расстегнуть пуговицы на сашиной рубашке; его пальцы дрожали. - Волнуюсь что-то, Саш, - сказал он шутливо - насколько это было возможно в той ситуации. - А ты не волнуйся, Вась, - ответил Максимов. Сам он волновался едва ли меньше. От чего именно, он не знал - от предвкушения ли, или то была дрожь облегчения. Или просто - Максимов про себя застонал от этой мысли - от того, что Вася ему так сильно нравился. До одури. Он сам стал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, избавляясь от неё, и расстегнул брюки. - Товарищ полковник, - сказал Вася низким, суровым голосом, - какие будут ваши дальнейшие указания? - Вась, ты так-то тоже полковник. Какие тебе нужны указания? Сам всё знать должен. - Я полковник в отставке, - продолжил Василий всё тем же голосом. - Проинструктируйте меня по всей форме. - Вась, - сказал Максимов, и Тучков перевел взгляд на него. - Не дури, а. Иди сюда. Он снова поцеловал Василия, на этот раз спускаясь рукой ниже, скользя под резинку васиных брюк, обхватывая через слой ткани его член. Вася низко простонал, и Максимов почувствовал, как его член дёрнулся от этого звука. Он медленно лег на диван, увлекая за собой Тучкова, раздвигая ноги, оставляя для того место сверху. Рядом бы они на диване всё равно не уместились. Он видел всё словно отрывками - вот он пропускает через пальцы васины темные, густые волосы, пока тот терзает его шею; вот он ведёт вниз по мышцам его спины, таким плотным и рельефным; вот он отчаянно вскидывает бедра, прижимаясь членом к паху Васи. Он не мог оторвать взгляда от того, как тяжёлая, влажная головка члена прижимается к его собственному, как она скользит вдоль ствола, оставляя на нем мокрую полоску смазки. Он словно не мог полностью осмыслить, что это наконец-то происходило на самом деле. Вася продолжал целовать его, сжимая оба их члена в своем кулаке так, что они восхитительно терлись друг об друга - одновременно слишком быстро и недостаточно. Максимов снова притянул Васю к себе за затылок для поцелуя, когда тот на пару секунд остановился. - Не останавливайтесь, товарищ полковник, – произнес он, сурово сдвинув брови. И тут же улыбнулся. Вася улыбнулся в ответ. - Ну, как прикажешь, Саша, - сказал он, и провел пальцем по головке его члена, соскальзывая на уздечку, дразня. Максимов резко выдохнул. Он протянул руку, наощупь пытаясь найти руку Васи, обхватить её, его член – коснуться, сделать приятно. Вася поймал его ладонь своей – но вместо того, что направить ниже, вдруг переплел их пальцы и погладил край ладони большим пальцем. Максимова захлестнула нежность – такой сильной волной, что он растерялся. Видимо, что-то такое отразилось на его лице, потому что Вася – красивый сейчас до невозможности, растрёпанный, с вздымающейся от прерывистого дыхания грудью – посмотрел на него ласково и поцеловал в щеку. Он направил их сцепленные руки вниз – а затем, мягко расплетая пальцы, снова взял в руку его член. Максимов почувствовал, как головка васиного члена уткнулась в его ладонь. Исполненный энтузиазма, он обхватил его и провел по всей длине. Довольно быстро их движения перестали быть ритмичными - но стали уже резкими и отчаянными. Они прижимались друг к другу лбами, и их горячее дыхание смешивалось друг с другом. - Саш, - выдохнул Вася - и, кажется, собирался ещё что-то сказать, но, переведя взгляд вниз, вдруг простонал, кончая, изливаясь на член Максимова, на его пах. Самого Максимова тоже не хватило надолго после этого. Он кончил, отчаянно толкаясь в васин кулак, обхватив Васю за шею, вжимая в себя. Какое-то время они лежали молча, тяжело дыша. - Да, – протянул Максимов. Он не знал, что сказать дальше, поэтому замолчал. - Ты мне давно нравишься, Саш, – сказал вдруг Вася ему куда-то в плечо. - Да? - Угу. Мне показалось тогда, давно ещё, что и я тебе тоже... Поэтому и рискнул. - Видишь, не показалось же. Вася усмехнулся. Он повернул голову так, чтобы видеть Максимова. - Что делать теперь будем? - Что делать? - Максимов задумался. Он погладил большим пальцем васино плечо. - Сходим в душ, для начала. А там видно будет. - Саш, - рассмеялся Вася, и Максимов вновь почувствовал сладкую дрожь от того, как Вася называл его. - А что "Саш"? Правда, посмотрим. - Ты останешься? - Да, меня дома сегодня не ждут. Подожди, ты что, специально меня к себе позвал, а не в кабак какой-нибудь? - Что ты, Саша. Мы серьезные люди, какие кабаки... Теперь уже Максимов рассмеялся. Вася снова поцеловал его в шею. - Хороший ты парень, Вась. - Это ты только сейчас понял? - Это я давно уже понял. Вася закрыл глаза и мягко улыбнулся. - Тяжёлый только. А ну слезай с меня. Я хоть и не кисейная барышня, но и ты не снежинка. - Так места мало, - невозмутимо сказал Василий. - В спальне кровать есть, если что. - Посмотрим, что там за кровать. В конце концов, подумал Максимов, время у них теперь есть. Времени достаточно.