Приручить

На трон никто не взошёл. А может, кто и занял это место, только вот они уже были достаточно далеко, чтобы оставаться в неведении. На этот раз они остановились не в гостиничном домике. В громадной пещере уже много кто успел побывать до них. Это место являлось пристанищем для усталых путников, судя по оставленным следам от костра. Найденный хворост приятно потрескивал в обнимающем их огне, а тёплый свет обволакивал пещеру. Рука была близко к огню, вороша хворост, тем самым “подкармливая” костёр. Искры взлетали вверх и тут же затухали. На сердце творилось всё то же самое, что и в их путешествии. Это спокойное, но такое игривое тепло… Ризли поднял глаза, сощурившись от вида Нёвилетта, которого застигли врасплох. Если бывший главнокомандующий посмотрит на него, то всегда сможет заметить нежный взгляд оборотня в его сторону. Эта истина неумолима. И каждый раз эти моменты создавали такое приятное чувство. Чувство щекотки внутри… такой приятной. Они понимали друг друга без слов, на основе своих ощущений. Это было что-то достаточно далёкое для людского, но такое близкое для них. – Куда на этот раз пойдём? – спросил Нёвилетт, прокашлявшись от неловкости, словно мог вывести это чувство из своего тела. Он никогда не привыкнет к таким ощущениям. Но только они согревают его сердце. – А куда бы ты сам хотел? – Ризли поворошил хворост, играясь с огоньком. Нёвилетт задумался и замолчал на мгновение. Второго же это немного позабавило. – Мне без разницы. Увидеть мир с тобой уже звучит неплохо. – А может не неплохо, а просто великолепно? – хмыкнул мужчина, вставая и бросая в огонь палку, которой и ворошил костёр. И он был прав. Если бы тогда он не очнулся, то Нёвилетт, возможно, никогда бы не позволил себе такой роскоши, как путешествие. Его жизнь могла быть совсем другой. И, возможно, он бы жалел больше. Иногда он скучал по тем, кого оставил, но и вечно быть там тоже не мог. Ризли приблизился слишком неожиданно, убирая непослушную прядь Нёвилетту за заострённое ушко. Этот жест вновь встрепенул его нутро, и посторонние мысли отступили на задний план. – Думаешь о прошлом? Я бы… тоже хотел быть драконом, чтобы понимать твои чувства лучше. И… возможно, избавлять тебя от горечи? – он и правда долго думал об этом. Но слова достигли родной души только сейчас. Да и на такие откровения он был почти не способен. Скорее, он выразил бы это действием, но именно сейчас мужчина хотел, чтобы Нёвилетт услышал это и понял правильно. Дракон внутри Нёвилетта то и дело просился наружу, чтобы обвиться вокруг Ризли и тереться о его шею для поглаживания. Сам герцог соврал бы, если бы сказал, что не чувствует то же самое. Рука сама поймала чужую и приложила к собственной щеке, ища больше ласки. Улыбка, такая искренняя, отражалась в чужих зрачках. Хвост Нёвилетта уже давно вылез сам по себе. Герцог не смог всё же сдержать сущность, и вот уже хвост обвивается вокруг чужой щиколотки. В первые разы Нёвилетт всячески пытался это не показывать, извинялся. “Это тоже часть тебя, разве ты сам мне так не говорил?” Лоб прижался к чужому, вкладывая почти всю ласку через этот незначительный жест. Эти воспоминания никогда не станут горькими.

***

Ночь сменяла день, а день — ночь. Всё было по кругу, а вестей о Клоринде так и не было. Навия не сдавалась, но понимала одно: если Клоринда не хочет, чтобы её нашли, то никто и не найдёт. Одёрнув плечами, девушка оторвалась от записей, глянув в окно. Уже вечерело, и такие неприятные мысли стали съедать её изо дня в день. Город вновь был отстроен, людьми и другими сферами заправлял совет. Было куда лучше, чем доверить город какому-то сумасшедшему вновь. Нёвилетт отлично подошёл бы, как казалось Навии, но только через время она поняла, что это совсем не так. Герцог довольно часто отсутствовал в социуме, многие знали о его настоящей сущности и побаивались. Слухи тоже ходили довольно неприятные. Навия в какой-то степени была рада, что не уговаривала этих двоих остаться. Только вот… сейчас она чувствовала себя по-настоящему одиноко среди стольких людей в её среде. Каждый день был похож на день сурка. Она застряла в нём, без варианта выбраться. И единственный глоток воздуха вот так исчез у неё из рук. Глаза ненавязчиво прошлись усталым взглядом по затемнённой аллее, пока не увидели что-то странное. Девушка замерла, всматриваясь, будто не веря своим глазам. Там был кто-то знакомый. На ум бросилось сразу одно имя. Навия привстала, подходя к окну, вглядываясь. Но та фигура, поняв, что её заметили, двинулась в другую сторону. Впервые за год она увидела знакомый силуэт. Это точно была Клоринда, никто другой. Девушка ринулась на улицу и побежала в ту сторону, где и скрылась фигура. Только вот… её следы уже остыли.

***

Ведьма иногда не знала, кто она такая на самом деле. Воспоминания разных людей смешались, и теперь она была больше разбита, чем собрана. Помощь, которую её мать оказала Ризли, имела именно эту цену. Цена быть вместилищем для другого человека, а если быть точнее — для её матери. Перед глазами всплывал образ дворецкого, который зашёл, как обычно, проведать спящего. Но старик тогда увидел лишь силуэт женщины в сумраке. Малый тускнеющий свет, исходящий из её левой руки, не мог осветить лицо незнакомки, но указательный палец возле лица был хорошо различим. Или ему так казалось тогда? После этого и произошло чудо. Волшебным методом Ризли очнулся от долгого сна.

***

Ведьма убежала достаточно далеко от Навии, спрятавшись за одним из широких деревьев на аллее. Действующая глава Спина-Ди-Росулы так и не нашла сбежавшую, но стояла и бродила там достаточно долго. Клоринда, сомневающаяся уже в собственном имени, старалась не выглядывать, терпеть. Навия — это всё, что осталось от неё прежней. Есть и другие, но сейчас эта солнечная девушка была единственным маяком, за свет которого она так слепо цеплялась. Сожаления не должны её преследовать, но всё же… Спустя несколько минут тишины ведьма выглянула, всматриваясь в спину удаляющейся одинокой девушки. Возможно, когда-нибудь она перестанет приходить сюда и вновь царапать свою израненную душу. Когда-нибудь в другой раз.