Работайте умно, а не упорно

Бинхэ старался не привлекать к себе внимания, присев за декоративным горшком с растением, и выглядывал во двор, где сражались демоны и его боевые братья и сестры. Это было ужасно и трусливо, но… он только недавно начал учиться совершенствованию и почти ничего не знал о стратегии. Если он пойдет туда… если он выйдет туда, то станет единственным учеником пика Цин Цзин, среди Цюн Дин… остальные будут ожидать от него стратегии, ведь он должен был уже знать её. Он! Ему хотелось плакать от стыда. — Пс-с-с, — шипело растение на другом конце задней стены здания. Шизунь только начал идти на поправку, когда отправился в пещеры Линьси, а потом они с Лю-шишу оказались на койках в Цянь Цао, потому что шизунь чуть не погиб, спасая Лю-шишу (который, по скромному мнению Бинхэ, этого не заслуживал, потому что всегда был груб с шизунем, и если шизунь стал намного добрее после отклонения ци, это означало, что у него был какой-то ужасный сердечный демон, с которым нужно было справиться, не так ли? Так что шишу следовало быть добрее), а Бинхэ не видел его с тех пор, как тот ушел в пещеру. Как бы ему было стыдно, если бы он узнал, что глупый маленький зверек, которому он дал второй шанс, трусился за растением, пока его боевая семья страдала? Его бледная, дрожащая рука крепко сжала меч для новичков. — Пс-с, — снова зашипело растение. Бинхэ отвел взгляд от кровавой бойни. Взрослый мужчина в желто-голубой форме пика Ань Дин дернул головой, давая понять: иди сюда. Ужас сковал живот Бинхэ, когда он полуприседал, полуполз. Его заметили. То, что кто-то из Ань Дин оказался трусом, было вполне ожидаемо. Для Цин Цзин это было позором. Человек, прятавшийся в растении, выскользнул из него навстречу, и горячие слезы, застилавшие глаза Бинхэ, грозили пролиться наружу. У мужчины была золотая гуань для волос. Не просто кто-то из Ань Дин — сам лорд пика. Сотня ужасных мыслей пронеслась в его голове, кружась вокруг самой страшной: что, если лорд Шан расскажет всё шизуню, а шизунь решит, что Бинхэ место на пике Ань Дин? Что если… — Затаился, пока не научишься быть эффективнее, чем все они там, в мясорубке, да, малыш? — пробормотал лорд Шан, шокируя своей неформальностью. — Хороший план, что и следовало ожидать от пика стратегов. Голос в голове Бинхэ, очень похожий на его бедную маму, подсказал ему, что он должен высказаться и поправить лорда Шана; сказать ему правду, что это слишком большая заслуга. Слова застряли у него в горле. Он не мог смириться с тем, что его снова бросят на произвол судьбы. Корзина в реке. Рыбак, которого он не мог вспомнить. Его мать-прачка, которая принесла его с холодных улиц, на которые он возвращался снова и снова, пока пробивался в секту. Пик Цин Цзин. Даже если бы шизунь обернулся и снова стал жестоким, он не смог бы смириться с тем, что его прогонят. Только не снова. — Ах, — сказал лорд Шан, его лисьи глаза остры, но лицо круглое (как у пушистого лисёнка, набравшегося сил на зиму) слегка смягчились, как — и Бинхэ почувствовал себя крайне самонадеянным — лица отцов, когда они поняли, что их малыши слишком застенчивы, чтобы самостоятельно делать заказ в ресторанах и трактирах, между которыми Бинхэ курсировал, пока пробирался к горам. — Планов пока нет, да? Это было сказано доброжелательно. Лицо Бинхэ все еще пылало от стыда, а уши не могли перекрыть звуки драки и удивительно красивый голос злой демонессы, вторгшейся в его дом. Лорд Шан скорчил гримасу и опустился на корточки, прижавшись к стене. Про себя он негромко сказал: — Ну наебал меня побег. Бинхэ едва не задохнулся. Его челюсть отвисла. — Похоже, сегодня мне придется быть взрослым, — продолжил Шан Цинхуа, как будто не он только что разрушил представление Бинхэ о том, какими бывают бессмертные культиваторы. По переулку между зданием, за которым они прятались, и соседним с ним с криками ужаса бежал мастер зала в Цюн Дин. Он не успел добежать до перекрестка и миновать горшки с растениями, как демонический хлыст схватил его за горло и оттащил назад. На лице Шан Цинхуа появилось выражение отвращения. — Похоже, — сказал он с явным раздражением, что было понятно даже Бинхэ, — я сегодня единственный, кто ведет себя по-взрослому, — и мужчина не стал отшучиваться. Странно, но Бинхэ показалось, что он был похож на того, кто делал это в менее тяжелые времена. Вместо этого, встретившись взглядом с Бинхэ, оба молча решили, что демон обязательно придет сюда, чтобы посмотреть, куда же отправился покойный мастер зала, и он, дернув головой в сторону двери напротив, начал незаметно пятиться, вытянув одну руку за спину. Только когда Шан Цинхуа дважды сжал эту руку в воздухе — как делала мать Бинхэ, когда он был маленьким и не хотел, чтобы он убежал и потерялся на рынке — Бинхэ понял, что она предназначалась ему. Как стыдно, подумал он, что так быстро потянулся за этой утешительной рукой. Оставалось надеяться, что бессмертный мастер привык к таким сильным захватам, что не заметил, как Бинхэ вцепился в него, когда его вводили в дверь, которая не открылась, когда Бинхэ пытался войти в нее один. Крики демонов и горлопанов резко затихли, когда дверь с щелчком захлопнулась за ними, унося с собой запах гари. — Стой на шухере, — приказал лорд Шан, утешительно сжав — и Бинхэ осмелился подумать, что это действительно должно было быть утешительным — руку, и бросился к пыльному старому шкафу в… кладовой, бормоча про себя. — Не прибирай их, не прибирай, — зазвенел замок и треснул от переизбытка огненной ци, — слава богу, Юэ-шисюн не прибрал их. За спиной Бинхэ послышался тихий стук, доносившийся оттуда, где стояли давно заброшенные запасные столы — такие же неестественно чистые от пыли, как и в тот день, когда их туда сложили — а затем Шан-шишу позвал его к себе, скрывшись из виду. Бинхэ подождал, пока демон, тень которого он мог разглядеть, отвернется, чтобы не заметить движения. Это было почти захватывающе — красться, когда у него есть план или человек с планом, а не просто стыд и страх. Он чуть не упал на колени, пробираясь в лабиринт деревянных ног, чтобы найти место, где спрятался Шан-шишу, и как раз вовремя, чтобы услышать, как его довольно странный шишу бормочет что-то о… боях подушками и крепостях из одеял? Но это не могло быть правдой. Какое-то время они пригибались, не переставая улыбаться друг другу. Затем Шан-шишу вытащил из рукава свиток с густой ци и развернул его, прикрепив двумя тусклыми деревянными браслетами, сложенными рядом. Между ними лежала красочная, многослойная, движущаяся карта пика Цюн Дин: здания, инвентарь, люди, оружие на них — даже на тех, кто не принадлежал к секте — потайные ходы, заслоны, одна особенно неудачная разноцветная клумба печатей у моста на пик Бай Чжань, которая, очевидно, была активно проклята. На мгновение Бинхэ поразился тому, насколько волшебным было это место — воистину сказка — а затем до него дошли последствия увиденного. Насколько он знал, на всех пиках ходили шутки, что если вам нужно кого-то найти, то достаточно спросить кого-нибудь с пика Ань Дин, и он, заикаясь, пролистает свои бумаги, а потом скажет, куда идти. И теперь он знал, почему. Количество информации в руках Шан-шишу… Бинхэ был очень рад, что этот человек на их стороне. — Преимущества работы логистом, — иронично заметил Шан-шишу, и его лисьи глаза заблестели весельем, когда он увидел, как его шичжи осознает, какую власть он на самом деле имеет над сектой. — Вот это, — он указал на движущуюся массу имен и списков оружия во внутреннем дворе, — бой. А это, — он указал на складской комплекс, — мы, а это, — он указал на зловеще пульсирующую кристаллическую форму возле скал у дороги в гору, которая не вела через город внизу, — то, что использует маленькая Святая Ша и ее дружки, чтобы не пустить всех остальных в Цюн Дин, пока они не закончат играть. За пределами сверкающего щита, опоясывающего пик, стояла толпа вооруженных до зубов мастеров и вооруженных до зубов мастеров-медиков с аптечками, от которых время от времени по разноцветной металлической линии переносной печати демона пробегали маленькие вспышки и блики. Но глаза Бинхэ, видимо, слишком долго задержались на проклятой клумбе, потому что Шан-шишу — в голосе его звучала… гордость? — О, да, это. Здесь мы с Юэ-шисюном похоронили прошлого лидера секты после того, как подкрались к концу церемонии вознесения поколения Ань и прикончили его. Бинхэ уставился на него расширенными от ужаса глазами, пока лорд пика не протянул руку с извиняющимися глазами и не погладил его по щеке. Ужасная шутка, подумал Бинхэ. Шизунь никогда бы не стал так зло шутить. Шан-шишу продолжал с мягкой безжалостностью: — Все в порядке, Бин-Бин, этот человек был настоящей су… сложным. Он заставлял учеников Ань Дин носить вот это, — он провел по стопке деревянных браслетов пальцем, отчего верхняя часть стопки только покачнулась, — чтобы мы не «портили спокойствие» его пика, когда во время доставки у него на виду были «слуги». — Но Ань Дин не… — Не слуги, да, старый хрен не заботился об этом. Бессмертные культиваторы, как сейчас учился Бинхэ, не обязательно должны быть воздушными неприкасаемыми безмятежными красавцами и красавицами, какими их все считали. Они могли быть чудовищами, как те богачи, которые избили его за кражу старой похлёбки, которую они даже не собирались есть, просто потому, что могли, или — как Шан-шишу — говорить со скандальной неформальностью и ругаться хуже самых грубых моряков. — К счастью для нас, — беспечно продолжал шишу, — Юэ-шисюн не успел уничтожить старые браслеты стыда, когда мы захватили власть! Эффекты складываются. Один такой браслет — и твои ровесники не заметят тебя. Два — и старшие ученики, слабые мастера и демоны не заметят. Четыре или пять — и Ша Хуалин и все, кого она оставила охранять печати, будут легко настигнуты. Облегчение, которое Бинхэ уже начал испытывать, сменилось разочарованием. Заметят «тебя», сказал его шишу. А не заметят «нас». Шан-шишу продолжал говорить. Он очень хорошо умел говорить. — Запомни, они не сделают тебя невидимыми или неслышимыми. Просто тебя труднее заметить. Тебе все равно нужно быть незаметным, пока ты не нанесешь удар. Целься в кристалл, а не в хранителя, — рука снова скользнула в бледно-желтый и темно-синий рукав и вытащила клочок бумаги, на который он перенес грубую карту здания, в котором они находились, и нескольких окрестностей. Не дожидаясь разрешения Бинхэ — а зачем ему это, он же пиковый лорд, как бы он ни вел себя, как грубый моряк — быстрые ловкие руки прочно прикрепили карту меньшего размера к левому предплечью Бинхэ двумя браслетами-невидимками. Потом еще двумя. Потом ещё двумя. Прежде чем он успел пожаловаться, к его правой руке прикрепили ещё шесть. — Наверное, ты прав, — дружелюбно сказал Шан-шишу и повел Бинхэ обратно через лабиринт мебельных ножек к двери, через которую они вошли. Он достал опасный, элегантный кинжал с темно-синей рукоятью и ледяным лезвием, которое, казалось, было сделано из… настоящего льда? — Проткни кристалл этим. Будь очень осторожен. При использовании он расплавится. У тебя будет только один шанс, — он добавил: — У меня не должно быть его, на самом деле, так что скажи, что ты направил ци через свой тренировочный меч или что-то в этом роде, окей? — затем он впервые заговорил как лорд пика. — Этот Шан будет отвлекать внимание столько, сколько сможет. Если его видно над крышами, значит, этот считает, что удерживает их внимание. А если нет? Поторопись. И прежде чем Бинхэ успел лишь нервно кивнуть, лорд Шан, опираясь на меч, взмыл ввысь над главным залом пика Цюн Дин — его меч и гуань сверкали, как сверкала под ним табличка, на которую претендовали демоны, — и… он выбросил из рукава самый большой очищающий массив для мытья полов, который Бинхэ когда-либо видел. Он едва успел бросить взгляд на карту на запястье и, воспользовавшись минутным отвлечением в главном дворе, помчался в тень следующего здания. Выглянув из-за угла, он увидел, что демонесса, возглавлявшая атаку — Ша Хуалин, как назвал её Шан-шишу — и, похоже, два ее главных приспешника (массивный однорукий демон и тигровый демон в шипастой броне) были защищены от… потока мыльной воды …атаки? — с помощью ци маленькой демонессы. Большинству сражающихся не так повезло. Ученики и мастера, которых не задело волной, остались в пространстве между собой и нападавшими — большинство предпочло броситься в большой зал и закрыть за собой двери, трусы — в то время, как большинство демонов были сметены с ног, а остальные ученики и мастера… сметены в переулки между зданиями внутреннего двора. К счастью, не в сторону Бинхэ. На самом деле… Он проскочил еще между двумя зданиями, огибая двор по широкой дуге, и не успел никто и глазом моргнуть, как демоны и культиваторы, пошатываясь, встали на свои мокрые ноги. (Если бы у Бинхэ в молодости был доступ к подобным печатям, ему и его маме приходилось бы работать всего несколько часов в неделю — и то в основном на сборе и доставке одежды!) — МОЖЕТ, КТО-НИБУДЬ ОБЪЯСНИТ, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — громко спросил лорд пика Ань Дин. Бинхэ спрятался за кустом. Он находился на границе между основными зданиями и декоративным садом, который вел к ближайшему склону скалы и границе, которую наложили на них демоны. Еще несколько бешеных рывков, и он сможет увидеть кристалл и демона, оставленного его охранять. Очевидно, это был риторический вопрос, и все же, когда Бинхэ застыл на месте, надеясь, что занятая пчела проигнорирует его в пользу бегоний, незнакомый голос пропищал над ошеломленными возгласами менее умытых культиваторов: — О-о-о-о! Я! Я знаю! — Заткнись, идиот! — прошипела демонесса Ша. — Пусть говорит, — приказал самый высокопоставленный человек на пике Цюн Дин, хотя тот, кто давал объяснения, явно был одним из врагов. Пчела радостно зашевелилась, приземлившись на лепесток прекрасного цветка, и, извиваясь, принялась лакомиться нектаром. Кровь, стучавшая в ушах Бинхэ, перекатившегося с куста на дерево, перекрыла все, что было сказано дальше. Затем, слишком громко, чтобы не услышать: — ШЕСТЬ ШАРОВ? — с явным одобрением поинтересовался с лисьими глазами лорд пика. — ПРОСЛАВЛЕННЫЙ ПРЕДВОДИТЕЛЬ ДЕМОНОВ БЫЛ НАЗВАН ТАК ЗА ТО, ЧТО ПРИ РОЖДЕНИИ ВЕСИЛ ШЕСТЬ ШАРОВ? Бинхэ осмелился на подсмотреть. Крошечный демон — очевидно, по имени Шесть Шаров? — с энтузиазмом кивал головой, в то время как Святая Демоница громко рычала с веранды здания слева от двора, куда они ранее нырнули, чтобы избежать наводнения. — ПРЕВОСХОДНО. ХОРОШЕЕ ИМЯ. А ТЕПЕРЬ, — потребовал лорд Шан, — ЗАЧЕМ ТЫ ПРИВЕЛ СЮДА СВОЙ НАРОД, ВОЖДЬ ШЕСТЬ ШАРОВ? Бинхэ едва успел заметить, как маленький демон рядом с ним начал нервно озираться по сторонам, пока скакал к следующему укрытию. — ТАБЛИЧКА? ХМ, ЭТОТ ШАН ПОЛАГАЕТ, ЧТО В ЭТОМ ЕСТЬ СМЫСЛ. НУ ЧТО Ж, КТО ИЗ ВАС БОЛЬШЕ ВСЕХ ПОТРУДИЛСЯ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ СЮДА, ТОТ И ЗАСЛУЖИВАЕТ ПОЛУЧИТЬ ЕЁ. Вдалеке Бинхэ увидел демонессу, охранявшую защитный кристалл, — она вскочила на ноги под почти единодушные крики возмущения культиваторов и радостные возгласы демонов. Если Бинхэ будет осторожен, он сможет забраться на дерево и пробраться мимо нее — судя по карте, прямо над кристаллом — а потом… надеяться, что торчащие корни старого персикового дерева на краю обрыва окажутся под рукой, когда он будет падать. — ТИШИНА! ТЕ, КТО НЕ СДАЕТ ВОВРЕМЯ ДОКУМЕНТЫ ИЛИ ОТНОСИТСЯ К СТАРШИМ, КАК К СЛУГАМ, НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ГОЛОСА. РЕШЕНИЕ ПРИНИМАЮ Я И ДЕМОНИЧЕСКИЙ ЛИДЕР ШЕСТЬ ШАРОВ. — ОН НЕ ЛИДЕР! — закричала молодая демонесса, которой явно надоело. Бинхэ начал подниматься. — Я — лидер! Я, Ша Хуалин, святая демоница! Я пришла сюда, чтобы захватить вашу маленькую секту… — НУ, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, — спокойно ответил Шан-шишу. Бинхэ понял, что если демон, охраняющий кристалл, посмотрит в его сторону, то его будет видно, когда он будет подниматься. Это был риск, но… осторожный толчок ци, и он взмыл вверх, на ветви, расположенные гораздо выше линии видимости. Если кто-то посмотрит в его сторону со двора, его будет очень хорошо видно. Но ничего не поделаешь. Он покачивался на ветке. — ЕСЛИ БЫ ЛЕДИ ША ОТВЕЧАЛА ЗА ЭТО ВТОРЖЕНИЕ И БИТВУ, ОНА БЫЛА БЫ ГРЯЗНОЙ. НО ЭТО НЕ ТАК. ПОЭТОМУ ОНА ЯВНО НЕ ПРИЛОЖИЛА К ЭТОМУ НИКАКИХ УСИЛИЙ. Демонесса… стукнула ногой? Было далековато, чтобы понять это наверняка. — Абсурд! — ответила она громким и чистым, как хорошо сделанный колокольчик, голосом. — Пиковый лорд Шан забыл, что помыл нас несколько минут назад! Конечно, эта не грязная! Бинхэ, не удержавшись, хихикнул про себя, легко перепрыгнув на соседнее дерево. Так и было задумано. — ЕРУНДА. ЛЕДИ ША НЕ ПРОМОКЛА. ЕСЛИ БЫ ЭТОТ ШАН ОТМЫЛ И ЕЕ, ОНА И ЕЕ ПОДЧИНЁННЫЕ БЫЛИ БЫ МОКРЫМИ. ОНИ НЕ МОКРЫЕ И НЕ ГРЯЗНЫЕ, А ЗНАЧИТ, ИМЕННО УСИЛИЯ ШЕСТИ ШАРОВ И ДРУГИХ ДЕМОНОВ, А НЕ ЕЕ САМОЙ, ДОЛЖНЫ БЫТЬ ВОЗНАГРАЖДЕНЫ ТАБЛИЧКОЙ. Бинхэ разбежался и прыгнул на соседнее дерево, выше стражника и почти у самого кристалла. Теперь ему нужно было двигаться осторожно. Вдалеке он увидел Шан-шишу, который приглашающе махнул рукой в сторону таблички. — ОТОЙДИТЕ В СТОРОНУ, ДЕТИ, — приказал лорд пика Ань Дин. — ДАДИМ ЧИСТЫЙ ПУТЬ ТОМУ, КТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДОСТОИН ЭТОЙ ТАБЛИЧКИ, И ПУСТЬ ГОРНАЯ СЕКТА ЦАН ЦЮН, ВЕЛИЧАЙШАЯ ВО ВСЕМ ЦЗЯНЬХУ, РАССКАЖЕТ ВСЕМУ МИРУ О ВАШЕМ ИМЕНИ И ВЕЛИЧИИ. МОЖЕТ БЫТЬ, САМОМУ СИЛЬНОМУ? ИЛИ САМОМУ УМНОМУ? ИЛИ, — злорадно ухмыльнулся Шан-шишу, — САМОМУ БЫСТРОМУ? Бинхэ увидел сквозь листву нескольких учеников, которые не послушались его приказа, и едва успел увернуться, как орда демонов бросилась вперед, раскидывая людей и царапая друг друга когтями, крича, что табличка их; их! Через несколько мгновений слой мыльной воды, который еще не успел исчезнуть между брусчаткой, окрасился их кровью. А лорд пика Ань Дин стоял высоко над головами и наблюдал, как их враг уничтожает сам себя. — Старейшина Небесный Молот! — приказала маленькая Святая, и голос ее был полон ярости: ее оружие харизмы и похоти оказалось бессильным перед оружием личных амбиций и недовольства несправедливостью классовой системы. — Принеси мне эту табличку! Бинхэ вскарабкался на лучшую ветку старого персикового дерева, листья которого, казалось, специально крутились на ветру, чтобы скрыть его от посторонних глаз. Оглянувшись на двор, он успел увидеть, как демон с большим молотом заканчивает обработку приказа, как растущая куча тел демонов и их приспешников карабкается вверх, чтобы добраться до таблички, и повернулся к хозяйке со злой ухмылкой. — Нет. Этот Небесный Молот достанет табличку для себя! С этими словами он бросился в бой. Ветка стала тоньше. Бинхэ перешел на ползание на руках и коленях. За мерцающим пурпурно-красным синяком подопечного он различал смутные очертания других культиваторов, летающих вокруг и нащупывающих слабые места. Шэнь Цинцю, — подсказала ему карта, привязанная к запястью, — оружие: Сюя, нефритовый кулон, праведный гнев. Лю Цинге. Му Цинфан. Вэй Цинвэй. Ци Цинци. Имя за именем, оружие за оружием. Помощь была просто недосягаема. Но ненадолго. Нет, если Бинхэ заставит Шан-шишу — или шизуня? может быть? — гордиться. Волна криков — ужаса, восторга и агонии — заставила его и стражника под ним обернуться и посмотреть. С большого зала сорвалась табличка, которая… засветилась и жгла демонов, пытавшихся схватить ее? Нет. Она горела прямо сквозь них, падая в спутанную кучу отчаянно карабкающихся и трупов, а демоны корчились и катались, слишком ослепленные алчностью, чтобы обратить внимание на опасность. Все, кроме одного. — Ты! Ты заманил его в ловушку! — в ужасе воскликнула маленькая Святая, в голосе которой прозвучало всё то, что Бинхэ уже начал подозревать; она — маленькая капризная госпожа. — Конечно, — ответил лисьими глазами и ласковой улыбкой лорд пика Ань Дин, — мы же не ёбанные идиоты. Бинхэ отвернулся от зрелища. Ближе. Еще ближе. Вот так. Надеясь, что никто не заметит и не поймает его. Ша Хуалин издала беззвучный крик ярости и повернулась, чтобы уйти. Их глаза встретились. Бинхэ подпрыгнул. — НЯНЯ! — закричала Святая. — ПОРА УХОДИТЬ! Лезвие льда прожгло путь через мерцающий свет драгоценного камня, вырезанного в виде массива, и вес падающего тела Бинхэ вогнал его еще глубже. Он едва успел закрыть глаза, чтобы не ослепнуть, когда клинок разлетелся на куски, едва успел отпустить замерзающую рукоять, прежде чем наступило обморожение, и не успел оправиться от ударной волны, вырвавшейся при падении гарды, чтобы дотянуться до корней старого персикового дерева. Мимо него промчались оседлавшие мечи культиваторы, расплываясь во всевозможные цвета, когда Бинхэ упал. — ИТАК, РАНЕНЫЕ, КОТОРЫЕ МОГУТ ПЕРЕДВИГАТЬСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО — НА ЛЕВУЮ ВЕРАНДУ, ГЛАВНОЕ АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ. НЕРАНЕНЫЕ — НА ПРАВУЮ ВЕРАНДУ, ЗДАНИЕ АРХИВА. ТЕХ, КТО НЕ МОЖЕТ ПЕРЕДВИГАТЬСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО, ОТНЕСТИ В ДРУГОЙ КОНЕЦ ДВОРА, ПОДАЛЬШЕ ОТ КЛУБКА ДЕМОНОВ. Шишу? Шизунь? Обратите внимание. Помогите. Мама. Браслеты на его руках звякнули друг о друга, когда он судорожно потянулся к своему тренировочному мечу. Если он вытащит его из ножен, то сможет на мгновение удержать его в воздухе. Достаточно долго. Он схватил меч одной рукой и зубами сорвал браслет с другой руки. — ПРОТОКОЛ АВАРИЙНОЙ ТРЕНИРОВКИ! — крикнул он мечу. Меч застыл, зависнув в воздухе над страшным падением. Эта команда была встроена в каждый тренировочный меч, чтобы ученики не гибли без необходимости, пока учатся летать. Бинхэ взмахнул ногами. Один раз. Дважды. Трижды и вокруг лезвия меча. Перевернувшись на спину, но освободив руки, он судорожно сорвал браслеты с рук, едва заметив, как чудесная миниатюрная карта улетела в море мыльной воды. Через двор он видел, как его шизунь, все еще одетый в розовые одежды пациента Цянь Цао, судорожно озирается среди учеников. Ищет зеленый? Бинхэ мог только надеяться. Может быть, он видел бы лучше, если бы черные пятна не мешали ему. Бинхэ подозревал, что именно так ощущается головокружение от перевернутого положения. Не отпускай, не отпускай, не отпускай, — твердил он про себя, сжимая ноги и пытаясь вновь схватить меч руками. — Трус! — раздался голос Лю-шишу откуда-то со двора. — Вернись! — Я ТОЛЬКО ЧТО В ОДИНОЧКУ УСТРАНИЛ ЦЕЛОЕ НАШЕСТВИЕ, ПРИДУРОК! — прорычал в ответ Шан-шишу, впервые за все время прозвучавший, как гнев? Ноги Бинхэ подкосились. Только одна рука успела ухватиться за рукоять меча. Что-то теплое и сильное врезалось в него с силой, достаточной для того, чтобы учебный меч кувыркнулся в воздухе — он больше не держался на месте, и другой ученик не мог его удержать. Теплые, почти отцовские руки обхватили его. — Молодец, малыш, — пробормотал Шан-шишу в макушку его головы. — Ты молодец. Полдня спустя, когда его и Бинхэ отпустили с импровизированной медицинского павильона Цянь Цао, а уборка была закончена, Бинхэ лежал на новой кровати (предоставленной ему Шан-шишу) в новой комнате в бамбуковом домике шизуня и смотрел на теплый, хорошо изолированный потолок над собой, и решил, что, хотя он предпочел бы остаться с шизунем (который за его храбрость выделил ему комнату в собственном доме!), но если случится худшее… он не будет против, если ему придется переехать на пик Ань Дин. Может быть, ему уже надоело терять дома. Может быть, вся секта Цан Цюн теперь была его домом.