Look for me in other universes

Семьсот восемьдесят семь галактик позади. Минхо уже так долго живёт в одиночестве. А живёт ли? Скорее, существует. Да, очевидно такое определение ему подходит больше. Несколько столетий маг, познавший вкус бессмертия, путешествует сквозь пространство и время, посещая разные вселенные, в поисках всего лишь одной души. Когда-то очень давно Минхо уже был и на этой планете. В своё время он изучил её от и до, ведь она была его первым домом. На его подкорке мозга высечен адрес: Вселенная №356, Стена Рыбы-Кита, Галактическая нить Ланиакейя, Сверхскопление Девы, Местная группа галактик, Галактика Млечный Путь, рукав Ориона, созвездие Плеяд, суперсистема Альциона, Солнечная система, планета Земля. Здесь он оставил свою душу, когда встретил его.  Хван Хёнджин. Так звали человека, который забрал сердце Минхо и взамен подарил смысл его бесполезному существованию. Некогда неизвестный художник, продававший свои картины прямо посреди людных улиц Парижа, подошёл к нему первый с просьбой позволить ему изобразить портрет Минхо на холсте.  Минхо тогда был никем, абсолютно. Простым юношей, которому только-только перевалило за двадцать. Он беззаботно гулял по осенним дорожкам, радуясь, что может провести свой день рождения в одиночестве. Тёмноволосый юноша с длинными локонами до плеч заинтересовал тогда его взор. Он был приятен не только глазу. Его красоту подчёркивал подходящий образу бархатный, словно гипнотизирующий, голос и неспешная речь. Плату за творческий труд Минхо преподнёс ему не деньгами, а свиданием на самом верхнем этаже Эйфелевой башни. Благодаря этому он узнал, насколько мягка наощупь медовая кожа юноши, пленяющей красоты. Ох, а вкус этих чудных пухлых губ… Минхо ни за что на свете не забудет непередаваемые словами ощущения от каждого их поцелуя. Эти воспоминания не сотрутся из его памяти, пройди ещё тысячи лет и изучи он ещё сотни галактик.  Минхо больше, чем любил Хёнджина. Он чувствовал родство их душ. Словно в тот момент, когда их взгляды впервые пересеклись, красные нити судьбы двух человек сплелись в единое целое. Он готов был отдать всю свою жизнь этому человеку. Он мечтал о том, чтобы никогда не потерять его. Впервые в жизни для Минхо был важен кто-то сильнее, чем он сам.  Но ведь этот мир устроен так, что ничто не вечно?  Нынешний Минхо поспорил бы, он сам и его чувства точно смогли бы существовать вечность, но вот тот, кому он отдал свою душу…  Его Хёнджин был всего лишь человеком с быстро потухающей жизненной силой. Здоровье молодого художника никогда не отличалось крепостью, а потому спустя каких-то нескольких лет, юношу подкосила банальная простуда, из-за которой он больше не смог встать. На глазах Минхо увядал цветок его жизни, а он не знал, как это предотвратить, медицина в то время оставляла желать лучшего. Он так и не смог узнать, как спасти, но он так же не смог отпустить Хёнджина насовсем, ведь с собой он забрал и его сердце, и частичку его души, заставляя из раза в раз биться в агонии из-за нехватки чего-то важного внутри.  Лишь одно поднимало каждый день Минхо с постели, лишь по одной причине он не сдался и продолжил жить. Хёнджин просил искать его в других вселенных. Всего одна фраза заставила Минхо поверить в магию, добиться того, чтобы овладеть ей в совершенстве за долгие годы, проложить собственный путь к бессмертию, найти лазейки к разным вселенным. В их привычном мире не существовало магии, но… Разве может что-то остановить влюблённого человека? Разве возможно заставить забыть настолько сильные чувства? Разве реально просто жить с ними, не предпринимая ничего? Минхо ответил на все эти вопросы, посетив множество вселенных, в которых искал его родственную душу. Конечно, это не всегда был Хёнджин. Точнее, его не всегда звали именно так. Но не заметить свою любовь Минхо бы не смог. Словно его сердце являлось каким-то волшебным артефактом, которое загоралось при виде того, одна лишь мысль о ком заставляла его жить.  Владея временем, Минхо всегда приходил в один и тот же день. Двадцать пятое октября по земному календарю. В разных местах оно называлось по-разному, но Минхо научился распознавать время каждой вселенной. Он повстречал множество душ так сильно похожих на его Хёнджина, но всех их ждала не долгая жизнь. Почему так? Никто объяснить не в силах. Минхо почти отчаялся. Ему больше не хотелось прыгать сквозь пространство, он больше не желал бессмертия. Поэтому он и вернулся назад, откуда всё началось, откуда он сам взялся.  Сегодня тоже было двадцать пятое октября. Этот день Минхо давно перестал считать собственным днём рождения, он даже не помнит, сколько ему сейчас. Хоть родом Минхо был совершенно из другой страны, остановился он в Италии. Хёнджин из его памяти рассказывал, что хотел бы побывать в этой стране однажды. Он так и не смог. Но сейчас Минхо смотрит на пёстрый мир вокруг его глазами. Парк Семпионе в Милане был необычайно красив, довольно романтичное место, подходящее для влюбленных парочек этой планеты. Сколько бы Минхо не путешествовал по вселенным, одно он понял точно — на этой Земле любовь ценили выше любого блага.  — Извините, можно вас сфотографировать? — внезапно яркое солнце затмил миловидный парень с фотоаппаратом в руках.  Его мелодичный голос заставил Минхо замереть неверяще, а чистая и ясная улыбка ударила точно в голову. И сердце. Те же длинные чёрные локоны до плеч, та же маленькая родинка под правом глазом, те же розовые пухлые губы… Даже искры в карих бездонных глазах напоминали Минхо о том, кого он так долго искал. А ведь с появлением этого человека Минхо действительно стал чувствовать себя лучше, словно та потерянная часть его души наконец вернулась к нему… — Молодой человек, как… Как вас зовут? — в горле пересохло от нахлынувших эмоций, отчего его голос звучит хрипло и совсем тихо.  — Ох, да, конечно. Я ведь не представился, я Хван Хёнджин, я студент факультета фотографии. Мне очень нравится практиковаться, снимая людей в этом парке. И вы так подходите осенней атмосфере здесь, поэтому мне очень захотелось запечатлеть увиденную красоту.  Юноша лепетал что-то быстро с неизменной улыбкой на губах, а Минхо словно слух потерял после того, как услышал такое желанное имя. Неужели… Неужели он действительно нашёл?… — Ой, вам плохо? Вы так бледны. Я потревожил вас, да? Вы, наверное, хотели отдохнуть в одиночестве, а я резко влез в ваше личное пространство… — юноша встревожился и заметно погрустнел, но всё равно волновался о чужом здоровье. — Может, мне купить для вас что-то? Я возьму воды?    Глубоко поражённый Минхо мог выдавить из себя лишь слабый кивок. Парень же, получив ответ, мигом убежал к ближайшему магазину. За те минуты, что его не было, Минхо удалось вернуть себе ясность ума. Но поверить в чудо получилось не сразу. Ему сначала даже показалось, что он выдумал себе этот образ. Неужчто такое правда возможно? Чтобы через столько лет на этой же самой планете жил человек настолько похожей внешности, похожим голосом и похожей деятельностью. Ведь они оба захотели запечатлеть Минхо на фоне завораживающей городской красоты. Только один на холсте, а другой на камеру. Один с помощью красок, а другой — света и пикселей. Подобные мысли сводили с ума. Хоть Минхо и существовал на свете долгие сотни лет, на этой планете прошло от силы три сотни. Этого хватило, чтобы душа… переродилась? Похоже теперь Минхо поверит не только в магию, но и в перерождение.  — Вот, попейте, — волнение на лице подошедшего парня никуда не ушло, кажется, он бежал так быстро, что запыхался. — Ещё раз извините, что потревожил вас.   Минхо послушно сделал пару глотков охлаждающей воды из протянутой бутылки, наконец окончательно вернув себе человеческий вид с лёгким румянцем на щеках.  — Спасибо. И нет, ты не потревожил меня, не волнуйся. Я просто… — он не сразу нашёл подходящие слова. «Он просто» что? Но Минхо очень хотел, чтобы беспокойство в глазах напротив исчезло. Навсегда. — Я просто очень удивился твоему имени.  — Ой, и вы знаете художника Хван Хёнджина, да?  Вопрос, заставший врасплох. О нём помнят спустя столько времени? Неужели его картины прославили его после смерти? Ну, конечно… Он же был художником.  — Да… Ты очень похож на него внешне, — «и не только» — хочется сказать, но он не может. Пока не может. — Знаю, — улыбнулся юноша, чем вызвал знакомый трепет в груди мужчины. — Я не помню своих родителей, но в приюте меня считали его потомком. Забавно, правда? Вообще, история точно не знает, но говорят тот художник тоже рос один.  Потому что его родители были против художеств сына. Минхо помнит, как его Хёнджин часто плакал у него на плече из-за очередной безуспешной попытки вернуться в отчий дом. — Так ты из приюта? У вас и правда много общего…  Голос Минхо стих под конец фразы, поэтому Хёнджин не смог её расслышать, но неясный взгляд и слова незнакомца его несколько насторожили.  — Простите, странно рассказывать о себе человеку, чьего имени я не знаю, — смутился он, будто сам был виноват.  — Прошу прощения за мою бестактность.  Меня зовут Ли Минхо.  — О! Так вы кореец. А мне вы напомнили японца, — в его глазах сияла детская радость. Минхо не смог бы не провести параллель, ведь его Хёнджин сказал в их первую встречу то же самое. Возможно, он хотел изобразить на своём холсте именно японскую внешность, поэтому подошёл к нему в тот день.  — Может быть, во мне есть японские корни, кто знает? Ведь я тоже рос один и никогда не знал своего рода, — рассказал Минхо с лёгкой улыбкой на тонких губах, чем озадачил юношу. Но тут же складка меж бровей исчезла с пониманием того, что о своём прошлом можно говорить и без тяжелого камня на сердце. И прямо сейчас один такой внутри Минхо наконец отпустил его. Кажется, прошла вечность, прежде чем он смог свободно вздохнуть полной грудью и улыбнуться. Поистине случилось чудо.   — Так что же, вы не откажете мне в паре фотографий на фоне осеннего пейзажа? — вернулся Хёнджин к своей изначальной затее, протягивая руку мужчине.   — Если взамен вы согласитесь пообедать со мной в одном замечательном месте, — посмеялся Минхо, отвечая на жест юноши и снова чувствуя удар в сердце от той же мягкости медовой кожи.  — О, что же это за место? Учтите, если не ресторан мишлен, то можете даже не пытаться! — на самом деле Хёнджин шутил, но в следующую минуту вода, принесённая для Минхо, понадобилась ему самому после того, как он услышал ответ.  — Правда? Тогда я не зря забронировал столик в Tano Passami L'olio. — Вы серьёзно?!  На этот раз Минхо рассмеялся искренне и громко. Как подобает счастливому человеку. Может, пора остепениться и завершить поиски желанного? Ведь, кажется, он наконец нашёл то, что искал так долго. Он получил то, чего так рьяно желало его сердце. Он обрёл настоящий смысл жизни. Теперь же ему ни к чему бессмертие и магия. Теперь ему незачем скитаться по вселенным, ведь его душа отныне спокойна, она нашлась.  Возможно, когда-нибудь он расскажет Хёнджину всю правду о себе, о его жизни, но пока… Он заливисто смеётся вместе с ним с очередного неудачного дубля от пролетающих мимо птиц или прохожих, мешающих съёмкам, оттого, как ветер портит укладку волос Минхо, и как Хёнджин бегает за его спину от каждой пробегающей мимо собаки.  Возможно, в будущем Минхо добьётся тех умений, чтобы создать средство с помощью которого остановит постигнутое им бессмертие. Ведь больше оно ему незачем. В этой жизни он желает уйти вместе с Хёнджином, о котором будет заботиться до конца. Конечно, с его полного разрешения.