Романтический вечер под факелами нефтеперерабатывающих заводов

*** Андрей хочет, чтобы я поговорила с ним откровенно? Неужели не понимает, неужели даже не догадывается, почему я веду себя так? Я никогда не была хорошей актрисой, я не умею играть и притворяться, особенно в том, что касается чувств. Почему же он не видит? Делаю первый глоток, горло обжигает, но мне необходимо напиться этим вечером, хочу отключить голову, забыть о том, что мы сидим в Лиссабоне, где его все знают, а я для всех - белая ворона в нелепых очках и странной одежде, не достойная внимания. Но всё ещё надеющаяся, что достойна хотя бы доли правды от человека, который вывернул мне душу наизнанку и шаг за шагом продолжает убивать - медленно, изощрённо и так пронзительно глядя в глаза. Отвернись, Жданов, не смотри на меня, прошу. - Сегодня я пью за двоих. И я не пьянею, Андрей Палыч. Зачем я пытаюсь убедить в этом Андрея? Похоже, он уже понимает, что я всё-таки пьянею, и ему стыдно. За коллегу, за любовницу - за Катю Пушкарёву, которую он мог целовать, лишь выпив предварительно бутылку виски, за ту, которую невозможно полюбить, но можно притвориться. Сегодня он трезв и хочет серьезно поговорить. - А всё, что было до этого, было несерьёзно? Интересно, я не знала. Эффектная Леночка Шестикова так вовремя выпрыгивает из торта появляется за нашим столиком посреди совершенно не клеящейся беседы. У неё гораздо лучше получается говорить Жданову о своих желаниях, дотрагиваться до него, открыто выражать свои чувства. Я не ревную, смотрю на них с интересом, могу только догадываться, что происходило между ними в постели, да и не только в постели. А я так и останусь для него коллегой по бизнесу, во всяком случае - до Совета директоров, а что потом? Андрей сразу пошлёт меня куда подальше или попросит следующий отчёт, пообещав любовь до гроба? Эта история точно сведёт кого-то из нас в могилу. Я уже не чувствую себя живой, но ещё хочу почувствовать, или это алкоголь так путает моё сознание? Мне бы хоть каплю уверенности, которую ощущают такие, как эта Леночка. Какой Андрей с ней? Страстный и напористый или такой же нежный, каким был со мной? Зачем я думаю об этом? У нас с ним больше не будет ничего, это невозможно. - Ну что, продолжай..те, Андрей Палыч. - Вы много пьёте, Катя, пожалейте себя. Как он странно смотрит на меня, нет брезгливости, он переживает и ему неприятно, какое чувство сильнее? Я не понимаю, но мне почему-то смешно. Мне не нужна жалость, Андрей Палыч. - Обязательно пожалею. Допью этот графин и пожалею об этом. А Вам что, стыдно за свою коллегу по бизнесу? Андрей ведь впервые в такой ситуации? Скорее всего. Кира точно не устраивала ничего подобного, а даже если и устраивала, то она - его невеста и к тому же красивая женщина. Такие женщины не могут оставить след на репутации, что бы они не делали. - Мне стыдно за себя. Очередная красотка вторгается на его территорию, только подтверждая слова Андрея. Что, если бы я так закрыла ему глаза сейчас? Однажды, в гостиничном номере я сделала также, чтобы сказать ему о своих чувствах. Он был пьян, как сейчас я или сильнее? Помнит ли хоть что-то из той ночи? Я помню каждое его прикосновение и взгляд, стараюсь забыть обо всём, но не могу. Хочется одновременно смеяться и плакать, сойти с ума и постараться сохранить рассудок, быть с ним и сбежать отсюда немедленно. Почему он предпочёл остаться здесь? Я насмотрелась уже достаточно и готова была уехать в то самое Марьино, которое предлагал Роман, и горите синим пламенем все эти игры, Малиновский и его инструкция. Я просто хочу поговорить с Андреем наедине. По-го-во-рить. Я беру ещё один бокал, я не хочу забивать и без того тяжёлую голову работой, зачем он снова и снова возвращается к Зималетто? А как не возвращаться? Если бы не компания, мы бы вообще не сидели сейчас здесь, не узнали друг друга ближе и были бы счастливы. Не вместе. Но мы и сейчас не вместе, вся эта история - лишь фарс, прекрасно разыгранный спектакль. Таким наивным дурам, как я, мало ошибиться один раз, они готовы ошибаться вновь и вновь. - Кстати, а Николай случайно не собирается за Вами сегодня заехать? Николай? И снова Коля. Андрей, это смешно. Неужели ты сам этого не видишь? Не чувствуешь разницу между дружбой и любовью? Катя, прекрати, о чём ты думаешь, Жданов никогда тебя не любил. - Не собирается. Но я бы отдала полЗималетто полцарства, чтобы Зорькин приехал немедленно. Я больше не хочу сидеть за этим столиком и делать вид, что ничего не происходит. Моё настроение меняется, как направление ветра в бурю, меня кидает из стороны в сторону. - Я в последнее время места себе не нахожу. Верите, я спать почти перестал. - Уже было. Спать перестал, есть перестал, пить начал. Помните? - теперь и я пью вместе с Андреем, а то и вместо Андрея. И не могу ни спать, ни есть. Я делаю новый глоток. Перестаю считать их. Эта жидкость приятно растекается по всему телу, я не смотрю по сторонам, я хочу смотреть только на него. И мне жизненно необходимо поговорить о нас. Андрей, услышь же стук моего сердца и взгляни моей боли в глаза. Хватит ходить вокруг да около. Я готова расставить все точки над i сегодня. - Катя, если бы я был уверен в Ваших чувствах, мне было бы легче, - вот это поворот, Жданов. Лучшая защита - это нападение, или как там говорят? - Вы сомневаетесь во мне до сих пор. А в своих чувствах Вы уверены? - Мне кажется, Вы меня избегаете, - нет, Андрей, я знать тебя не хочу. Я хочу бежать и не оглядываться. И от тебя и из Зималетто. - Когда кажется, креститься советуют. - Катя, я не заслужил такого отношения к себе. Почему Вы меня игнорируете? Он снова вспоминает о Зорькине. Андрей, вспомни лучше об инструкции, вспомни свой сегодняшний разговор с Малиновским, вспомни, как ты был на моём месте и пил, а я не понимала причину твоего поведения. Думала, что влюблённость делает тебя таким смущённым. А ответ лежал на поверхности, но мои розовые очки никак не хотели фокусировать на нём взгляд. Теперь, когда они разбиты, твои слова уже не могут тронуть меня до глубины души, я больше никогда не поверю. - Однажды Вы сказали, что любите меня, - как ты смеешь? Я отпускаю голову, но больше всего я хочу сказать тебе правду, всю правду. - Вы помните? Андрей, я помню всё и то, что говорила тебе тогда. Чем быстрее я хочу бежать от самой себя, тем сильнее жизнь толкает меня обратно в эти воспоминания, которые ещё не в прошлом. - Почему Вы молчите? - а что я скажу тебе? Что люблю тебя, что готова утонуть в твоих объятиях, несмотря ни на что? Что, даже зная правду, эта любовь к тебе сильнее меня? - Я Вам совершенно безразличен? - Нет, - я поднимаю голову, слова сами вырываются наружу. Они слишком долго сидели внутри меня. - Я всё ещё люблю Вас. - Простите, Кать, но мне как-то во всё это не очень верится. Андрей абсолютно искренен со мной в эту минуту. Я не чувствую его страха за компанию, не вижу перед собой игрока. Он хочет понять меня. - Посмотрите на меня. Андрей, посмотри на меня, я первой снимаю маску. Мне нечего скрывать и бояться, я перед тобой - как открытая книга. Ты можешь прочитать всё, если захочешь. *** Я совсем перестал понимать, что происходит между мной и Катей. Особенно этим вечером. Всё идёт не так. Я не в своей тарелке. Она ещё больше не в своей тарелке. Пьёт водку. Это даже хуже, чем то первое свидание, где я напился, чтобы впервые поцеловать её. Я так неприятен Кате? Или почему она ведёт себя так? Говорит, что любит меня, но это только слова, а на деле.. - Тогда почему Вы не со мной? - я смотрю в её глаза и тону в них. В последнее время мы были далеки друг от друга, я начал забывать этот взгляд. Она сидела в своей каморке, мы работали вместе - Екатерина Валерьевна и Андрей Палыч. А между Катей и Андреем была пропасть, и с каждым днём она становилась всё больше, я почти потерял надежду всё вернуть. Но сейчас передо мной МОЯ Катя. Так она смотрела на меня, когда я был единственным, кого она любила, когда между нами не стоял Зорькин. Или это алкоголь так ударил ей в голову, а завтра Катерина Валерьевна проснётся утром и даже не вспомнит, с кем ужинала этим вечером? - Я с тобой. Она садится на стул рядом, стирая расстояние между нами, чёрт, как просто, почему я сам не догадался подсесть к ней ближе? Из-за того, что мне неловко и меня все вокруг знают? Или из-за страха, что я ей больше не нужен? Скорее всего, правда - и то и другое. - Это ты не со мной, понимаешь? Ты стыдишься меня и вот, в чём проблема. Не надо ничего говорить сейчас. Но мне и нечего возразить. Я не пытаюсь оправдать себя, я понимаю её чувства, я не могу делать вид, что она совсем не права. Но я люблю её, и это - правда. Я понял это внезапно, но легче не стало. Осознание свалилось куда-то вглубь сердца тяжёлым грузом. И я продолжил слушать её. - Не надо говорить, это всё - слова, а на деле можешь со мной быть только в тёмных закоулках. - Это не так, - я презираю самого себя. Всё не так просто, Катя, ты же ничего не знаешь! - Нет? Она почти перешла на шёпот и очень волнуется. Сейчас, когда ее лицо так близко от моего, я вижу, что не безразличен ей. Я слышу, как она дышит, и кажется, что могу услышать даже её мысли, если захочу. Но я уже не уверен, что хочу. Меня пугает её правда, но ещё больше пугает перспектива потерять Катю навсегда. - Тогда докажи это. Тогда поцелуй меня прямо здесь. В этом ресторане, где тебя все знают. Уверяю, все твои сомнения развеются. Я смотрю на неё и ушам своим не верю. Моя Катя никогда бы не поставила меня в столь неловкое положение. Она была кроткой, понимающей, она любила и не требовала ничего взамен. Эта Катя хочет слишком многого. Но почему она ведёт себя так? Я смотрю на неё и пытаюсь понять. Вижу, что она говорит искренне, ловлю себя на мысли, что действительно хочу поцеловать её и совсем не потому, что она меня просит. Я скучал по ней. Я чувствую ее дыхание на своей рубашке, частое и горячее, и беру ее за руку. Это всё, на что я сейчас способен. - Пожалуйста, не просите меня, Катя, не могу я этого сделать. Здесь не могу. И потом я вообще не понимаю, как это можно - целоваться при всех? Я начинаю злиться на самого себя. Что за чушь я несу или не чушь? Я хочу её поцеловать, но не так и не здесь. Я не боюсь наших с Кирой общих знакомых. Мне в пору боятся самого себя. Запутался, чего хочу. Не могу принять решение и сделать выбор. Плыву по течению и поступаю так, как проще, не задумываясь о том, что всё это время чувствует она. Ну почему Катя напилась сегодня? Что произошло? Я что-то сделал не так? Да, я всё делаю не так, конечно же, это из-за меня. Но должна быть ещё причина. - В начале вечера у Вас прекрасно получалось, - слышу не то грусть, не то отчаяние в ее голосе. - Потому что Вы целовались с красивыми девушками. Они не могли оставить след на Вашей репутации. Со мной всё по-другому? - Катя, прекратите. Да - по-другому, с тобой с самого начала всё было по-другому. Как ты сама этого не понимаешь? И дело не только во внешности. Вообще не во внешности. Я ещё раз посмотрел на неё. Не увидел перед собой страшную женщину, женщина как женщина. Но именно такая сводит меня с ума. Именно в Кате есть всё то, что так необходимо мне. Я чувствую, что она пытается вырваться и сильнее сжимаю ее руку. Знаю, что делаю ей больно. А её чувства? Алкоголь заглушает их или, наоборот, обнажает? Если она просит меня поцеловать её, то обнажает. Но что она попросит в следующую секунду, если я поцелую её? И главное, смогу ли я ей отказать ещё раз? - Катенька, давайте уйдём прямо сейчас. - Зачем? В этом прекрасном заведении, я уверена, есть какой-нибудь подвал, где можно выключить свет. А если взять с собой бутылку виски, у Вас всё получится. Кретин. Так вот, в чём проблема. Катя понимала, что я напиваюсь перед свиданиями с ней, не могла этого не замечать, и это задевало ее. Жданов, а тебя бы не задевало? Она сейчас пьёт в точности так, как напивался ты сам. А тебе хорошо на ее месте, комфортно? Хочется быть исполнителем её пьяных желаний? Хочется. Я люблю её. Пьяную, трезвую - любую. И у неё точно была причина пить. Я её понимаю. Я сам бы напился сейчас, да даже из её же графина. Водки из горла. Когда я ещё смогу позволить себе выкинуть что-то подобное в до безобразия культурном Лиссабоне? Никогда. Я вообще могу не приходить сюда больше, благо, в Москве хватает приличных ресторанов. - Вы что, Катенька, хотите добить меня окончательно? - Нет, я бы не посмела. - А чем тогда Вы сейчас занимаетесь? Я устал держать лицо. Я стою посреди ресторана, как баран, и пытаюсь чего-то добиться от этой женщины, сам не знаю, чего и ради чего. Последнее, что волнует меня этим вечером - это Зималетто и липовый отчёт. Катя спорит со мной вместо того, чтобы просто быть моей. И это выводит меня из себя. - Пытаюсь говорить правду. В отличие от Вас я ничего не боюсь. И я могу Вам это доказать прямо сейчас. - Что Вы собираетесь делать? Её поведение шокирует меня раз за разом. Я возвращаю самообладание, иначе мой мозг взорвётся, так и не узнав её истинные намерения. Уже плохо соображаю, чем может закончиться вечер. Может, я тоже напился? - Я Вам спою. Собираю наши встречи, наши дни, как на нииитку, это так дооолго. Я пы.. - Простите, - чёрт, неужели опять Кира? И почему нельзя разбить все телефоны на свете? Почему она выбрала эту песню? Почему столько боли в каждом слове? Почему столько вопросов и ни одного ответа? Но я должен ответить на звонок. Иду в холл, оставляя Катю одну. Вижу, как она садится обратно на стул. Падает на стул, Жданов. Без сил стоять дальше. Называй вещи своими именами. Я в очередной раз выпил из неё всю кровь. Одним своим видом и присутствием рядом. Но она - моя женщина, и я имею на неё право. Говорю Кире, чтобы больше не беспокоила меня звонками сегодня. Я слишком резко отвечаю ей, понимаю, что волнуется. Но ее контроль уже в печёнках сидит, как и забота, и всё остальное. Я не готов слышать её голос, я хочу, чтобы Катя допела мне свою песню. Я не готов видеть собственную невесту, потому что она мне - не невеста. Все всё знают и понимают, что это за брак, даже мы с Кирой. Или Кира не понимает? Я хоть одной женщине могу объяснить, чего хочу от неё? Смотрю, как Катя обхватила голову руками и пытается держаться. Наверное, ей уже нехорошо от такого количества выпитого алкоголя. Надо увозить её отсюда. Но куда? К ней домой? А что я скажу её отцу, что она напилась с подругами, и я просто оказался рядом и подвёз? Или позвонить сейчас Валерию Сергеевичу и отпросить Катю до утра, под свою ответственность? Я набираю её домашний номер. Катя точно предупредила родителей, где она? Почему так удивлена мать и так рассержен отец? Это я сейчас должен злиться. Видимо, он понял по моему голосу, что я настроен серьёзно и решительно, и отпустил Катю. Мне пришлось пообещать выходной для Пушкарёвой на следующий день, но так, пожалуй, будет лучше для всех. Я улыбаюсь, не потому что мой план удался и Катя - моя до утра, а потому что представил, в каком состоянии она проснётся завтра. Графин водки. Так кому она звонила, если не родителям? Набираю номер и попадаю на Зорькина. Тебя мне только сейчас не хватало. Убил бы, окажись ты рядом. Но пока живи, финансовый директор. Ещё раз смотрю на Катю, нужно возвращаться к ней. - Вот как, Екатерина Валерьевна. По Зорькину скучаем. Играть со мной вздумала. Я снова заведён ее стараниями. Не боится она сказать правду, Вы только поглядите. Что ж, давай поговорим, Катенька. Я тоже ничего не боюсь. *** - Расставляю все мечты по местам. Крепче нервы, меньше веры, днём за днём, да гори оно огнёёём. Только мысли о нём и о нём. Господи, почему мне так плохо? Алкоголь не действует. Мои попытки забыть его разбиваются вдребезги одна за другой. Я хочу разбить свой бокал, как Андрей разбил моё сердце. Хочу зареветь прямо здесь или закричать. Закричать ему обо всём. Но он не поймёт. Конечно, Андрей должен ответить на звонок невесты, это звонит Кира, кто же ещё? Невесты.. Она - невеста, это её право. А у меня, Кати Пушкарёвой, нет права ни на что, даже признаться в своих чувствах я не могу. Нас обязательно прервут. Я ощущаю дикую усталость, будто бежала сюда из дома пешком. Неслась к Андрею со всех ног и застала его с другой. Но минуту назад здесь были только мы двое. К нам даже перестали подходить его многочисленные знакомые. Может быть, все эти модели уже ушли и та Леночка? Я проваливаюсь то ли в воспоминания, то ли в сон. Забываю, что я делаю в Лиссабоне, и возвращение Жданова удивляет меня. Сколько Андрей говорил с Кирой: минуту, пять минут или десять? И сколько мы уже сидим в этом ресторане? По моим ощущениям - целую вечность. И так и продолжим сидеть? Это совершенно ни к чему, надо заканчивать с ужином, мне пора домой, а то родители будут волноваться. Я слишком пьяная или ещё смогу тихо зайти в квартиру, не сбив по пути в свою комнату всё, что попадётся мне под ноги? - Господин Жданов. Я поднимаю голову, мне кажется или он чем-то недоволен? Неужели, Кира попросила срочно приехать домой? - Вы ли это? Я так пьяна, что язык заплетается, а сам Жданов - словно мираж. А если весь сегодняшний вечер - лишь плод моего воображения или очередной ночной кошмар? - Я. Это я, - не сплю, мы по-прежнему в Лиссабоне, Андрей по-прежнему трезв и сидит рядом со мной. - А я даже не ожидала Вас увидеть при свете. Мне срочно нужен ещё глоток, Андрей не даёт мне отпить и отставляет бокал в сторону. Чего он добивается? Почему так пронзительно смотрит? И возможно ли вообще выдержать его взгляд? В начале вечера у меня неплохо получалось, почти как у него - общаться с моделями, сейчас мы оба напряжены. Я это чувствую. - Что случилось, Вам пора? - пожалуйста, ответь - да, иначе я не знаю, как закончить наш разговор. - Давно пора. Нам давно пора с Вами разобраться, Кать. - Минуточку. Куда он клонит? Решил сказать мне правду или снова поиграть на расшатанных чувствах? И куда подевался мой бокал? Я нахожу его глазами и беру в руку. Через секунду он оказывается на прежнем месте. Решительность Андрея сковывает меня. - Я внимательно Вас слушаю, - и не смотрю ему в глаза, не смотрю, иначе всё может зайти слишком далеко, и я за себя не ручаюсь. *** Ты меня слушаешь? Слушаешь, Катя? Ещё скажи, что любишь? Как тебе вообще можно верить после всего! Ещё одно слово, и я за себя не ручаюсь. Ты сидишь передо мной, вся такая беззащитная и опьянённая, но тебе мало. И водки, и игры на моих чувствах. Тебе нужно больше - чтобы я ревновал, чтобы сходил с ума от ревности, и я уже схожу. - То есть ты меня любишь? Я продолжаю думать, но говорю уже вслух, почти кричу на неё, в эту минуту мне совершенно неважно, слышит ли кто-то меня, кроме Кати. Даже если сама Шестикова сидит за моей спиной, я не остановлюсь. - Перестань надо мной издеваться! Я всё узнал. Ты звонила не домой, ты звонила Зорькину, для того чтобы рассказать ему: где, как и с кем ты развлекаешься! - Не смей на меня орать! - Катя тоже выходит из себя, видел ли я когда-то её такой агрессивной? Ее бокал выплёскивается мне в лицо вместе с этой агрессией, чтобы я пришёл в себя. На секунду это помогает. Но Катя не успокаивается. Я вижу в блеске её глаз ненависть, не сомневаюсь, что она хотела продолжить пощёчиной и сдержалась в последний момент. Но за что? Я - не какой-то подонок, как ее Денис, чтобы она вела себя со мной подобным образом. - Кать, я прошу тебя, давай успокоимся. Я просто хочу поговорить, - я опять беру её за руку. Так легче. Это успокаивает. - Нам не о чем говорить. Мне пора, - она что, решила вот так уйти прямо сейчас? Я вцепляюсь в её руку. Крепко, насколько могу. - Пусти меня. - Постой, Кать. - Пусти, ты делаешь мне больно, - я не отпускаю её. Она не уйдёт ни из этого ресторана, ни от меня. Я не позволю. - Кать, нам нужно поговорить. - Пусти меня, - она продолжает вырываться, неужели я ей настолько противен, что она не может уделить мне ещё хотя бы пару минут? - Если ты ещё хоть раз до меня дотронешься, я здесь такое устрою, тебе мало не покажется. Катя, вернись ко мне, я не узнаю ту, что сидит сейчас передо мной. - Ты, дорогой мой, ты будешь краснеть и с ужасом смотреть по сторонам. Отпусти меня, - она умоляет. Но и я делаю ещё одну попытку достучаться до неё. - Кать, прекрати сейчас же, я прошу тебя. Неужели я выглядел также, как сейчас она, когда полез к ней тогда по пьяни? Мне неудобно, но не за неё - за себя. И я не понимаю, как найти выход из поистине безвыходного тупика. - Ты не имеешь права так со мной поступать. - Катя, послушай.. - Я - живой человек, - а я наполовину мёртв, только твоими стараниями, Кать, только твоими. - Я - живой, и ты должен с этим считаться. Нет, это ты меня послушай! Катя закипает, она уже не отдаёт себе отчёт, где мы. А я с ужасом озираюсь по сторонам. Я не могу делать вид, что мы здесь совершенно одни, но на моё счастье она внезапно переходит на шёпот. - Если ты сейчас же меня не отпустишь, я всё тебе скажу. Громко. Нет, я закричу на весь ресторан, и тебе это не понравится, - что она имеет ввиду? - Катя. - Пусти меня. Я очень прошу тебя, отпусти меня, - она вскакивает из-за стола, я - за ней. Я не могу позволить ей уйти, не договорив. Я должен узнать причину ее поведения, чего бы мне это ни стоило. Хватаю ее за локоть и притягиваю к себе. Не слишком романтично и, похоже, опять грубо. Кого-то ещё интересует ужин или все уже смотрят только на нас? Лично меня начинает тошнить при одной только мысли о еде. Что она хотела закричать мне? Я хочу знать это здесь и сейчас. - Катя. Куда же ты? - Не трогай меня! - ощущаю её дрожь. - Не прик..касайся ко мне, - голос тоже дрожит, я начинаю узнавать мою Катю. - Я не хочу, слышишь, я не хочу тебя больше видеть! Она вырывается, я кричу ей вслед раньше, чем успеваю подумать о чём-то ещё. - Зачем ты врёшь, Катя? Она замирает на месте, как вкопанная. Сработало, я остановил её. Быстро подхожу ближе, пока Катя не надумала бежать, и хватаю ее за плечи. Мы почти у выхода из зала, но по-прежнему на виду. - Руки, убери руки. - Я не уберу. И я никуда тебя не отпущу. - Отпустишь. Потому что ты боишься. Ты очень боишься того, что тебя могут увидеть здесь со мной и решить, что это - не деловой ужин.., - я не даю ей договорить. - Это - не деловой ужин, Катя, - я целую её. Не в щёку, не как коллегу по бизнесу, впиваюсь губами и через секунду она отталкивает меня от себя, в её глазах я вижу страх и непонимание. - Ты с ума сошёл? Она не смотрела по сторонам, но я понял, что застал её врасплох. Ты сама просила меня об этом, и я доказал тебе, что люблю. - Да, Кать. Я сошёл с ума! Кать, я правда, я сошёл с ума от тебя, я сошёл с ума от ревности. Ты что, ты убить меня хочешь, Кать? Я шептал ей это, продолжая стоять напротив неё, не пытаясь отойти и убедить окружающих, что они ничего не видели. Мне важно, чтобы она поверила, чтобы осталась здесь со мной. Но Катя почти плачет и, быстро развернувшись, направляется к выходу. Я кидаю на стол несколько купюр, надеюсь, этого хватит, и выбегаю за ней. На выходе мне подают её пальто и моё. Она выбежала в одной кофте в минус двадцать пять. Моя Катя точно сошла с ума. - Катя, постой! Я накидываю на неё пальто, она пытается засунуть руки в рукава и смотрит на меня всё еще с недоумением. Я тоже для неё - сумасшедший человек. - Нет, это ты сам, ты сам себя убиваешь. А я больше так не могу, мне надоело, я не хочу тебя больше видеть. - Тогда дай мне поцеловать тебя. Ты же сама просила об этом. И если я пойму, что ты ничего не испытываешь ко мне, я отвезу тебя домой и больше никогда не побеспокою. *** Он тянется ко мне за поцелуем, я быстро отстраняюсь. Я не смогу сыграть безразличие. Минуту назад он поцеловал меня при всех и земля ушла из-под ног. Почему Андрей это сделал? Неужели он влюблён не по инструкции, и все его слова что-то значат и для него? Не может этого быть! Я просто выпила лишнего. И он пил. Не сегодня, но тогда - в нашу первую ночь. Сколько он выпил, чтобы лечь со мной в постель? Бутылку или больше? - Нет, не подходи ко мне. - Нет? Чего ты боишься, Катя? - Я ничего не боюсь. - Тогда почему отстранилась от меня там? Я настолько тебе неприятен? Ты уверяла меня, что все мои сомнения развеются, но вместо этого я сомневаюсь ещё больше. Где правда, Катя, я не понимаю? - Где правда, я не понимаю. Это всё, что ты хотел мне сказать? Она выставляет руки вперёд в надежде, что это сработает, и я не подойду к ней. Но я подхожу, упираясь в ее пальцы. Хочу сломить это сопротивление. - Нет, не всё. Я хочу знать правду. Почему ты так обращаешься со мной? Слова даются мне с трудом. Холод пробирает насквозь. И я уже не уверен, что смогу договорить здесь. Ей, кажется, несмотря на ударную дозу водки, не легче. - Потому что я устала от бесконечной лжи, Андрей, - она оборачивается и снова пытается уйти. - Что ты пытаешься сказать мне весь вечер, Катя? Говори здесь и сейчас. Если ты снова соврёшь мне, я пойму. Испепеляю её спину взглядом и хочу заглянуть внутрь. Она меня любит или я ей совершенно безразличен? Она со мной или это лишь плод моего воображения, и Катя никогда меня не любила? Она бы не смогла так притворяться, это невозможно. - Я не вру, - она что-то шепчет в ответ, я не слышу, поворачивается ко мне и начинает кричать. - Я не вру, слышишь, я никогда не вру! Меня не так воспитали! Меня словно обливают кипятком на морозе, мне больно также, как больно сейчас Кате. - А если хочешь знать правду, я скажу. Да, я люблю Вас обоих! Только с одним я сплю при свете, а с другим - в кромешной тьме и с бутылкой виски! Вот и вся разница. Я не готов видеть её слёзы. Не верю, что между ней и Зорькиным что-то было, кроме поцелуев, не хочу сейчас думать ещё и об этом. Успокойся, Кать, прошу тебя, только успокойся. - Катя! - бегу за ней. - Кать, подожди, - догоняю её, разворачиваю к себе и целую. Секунду она пытается вырываться, я чувствую ее руку на своей груди, но оттолкнуть меня не получается, и ещё секунду спустя она растворяется во мне, а я - в ней. Я перестаю ощущать холод. Её губы согревают, я целую их, как не целовал ни разу до этого, я не могу остановиться, мне хочется большего. Мне хочется её. И быть с ней сегодня, завтра, всегда. Моя женщина. Моя Катя. Я так тебя люблю! А ты любишь меня, сейчас я это знаю, что бы ты ни сказала мне после. - Спасибо, - за что она благодарит? - Я прошу тебя, Кать, останься, пожалуйста, - она обмякла в моих руках и больше не пытается сопротивляться. - Нет. Я не могу не замечать, что это решение даётся ей с трудом. Вижу, что она хочет быть со мной, но какое-то препятствие между нами сдерживает её, а я не в силах найти его и устранить. - Прости меня, пожалуйста, я не прав. Я всё делаю не так. Но ты должна меня понять. Я совершенно запутался. Я не понимаю, что я делаю, Катя, - я готов кричать сквозь эту стену непонимания, только бы она услышала меня. - Вы простудитесь, Андрей Палыч. Она заботливо заматывает мне шарф вокруг шеи и так и не слышит, о чём я ей говорю. Катя, ты - самый упрямый человек на свете, а я - самый глупый, потому что не способен понять, в чём так провинился перед тобой. - Я не могу без тебя, Кать. Я Богом клянусь, я люблю тебя. Я хватаюсь за её пальто, как за единственную соломинку, которая только и может держать меня на плаву. И я не вру ей, понимаю, что на этот раз не вру. И уже не уверен, что врал раньше. Я скорее обманывал Малиновского и самого себя, но не её. *** - Что.. что.. что ты сказал? Я точно пьяна, иначе я не знаю, как это объяснить. Я не верю его словам, но они - самое искреннее, что я вообще когда-либо слышала в своей жизни. Я готова поклясться в ответ, что он говорит правду. Но голова не отключается, мозг отказывается верить Андрею. Сердце же готово броситься в его объятия, и ему всё равно - придётся потом жалеть или нет. - Повтори ещё раз. - Я люблю тебя, - он смотрит на меня, а я - на него, его губы совсем рядом. Он держит меня, думая, что я смогу убежать, но я не могу. Я продолжаю стоять и смотреть. - Кать, мы должны быть вдвоём сегодня. - Поздно. Мне пора, - я сама не верю в то, что говорю. Глупо ожидать, что поверит Андрей. - Я прошу тебя остаться. - Я не могу. - Но почему, Катя? - он встряхивает меня за плечи, тошнота подступает к горлу. Я теряю равновесие, но стена позади нас помогает мне не упасть. Почему? Может быть, потому что мы в Лиссабоне, а не в Марьино, где ресторан и гостиница в одном флаконе. Или может быть, потому что ты всего навсего продолжаешь выполнять инструкцию Романа, согласно которой - секс со мной является обязательным условием. Или может быть, потому что я никогда через это не переступлю, даже если сейчас я готова поехать с тобой куда угодно и хочу этого. Ну вот, я сама себе противоречу. Дико противно от самой себя. Но я хочу провести эту ночь с ним. *** - Почему ты молчишь? - очередной вопрос по существу, Жданов. - Мне нечего сказать тебе. - Тогда поехали со мной. - Куда? Теперь я молчу. Я понятия не имею, куда мне везти Катю. Не в Марьино же. Она улавливает моё смятение. И не в гостиницу. Я не хочу с ней в гостиницу. - Кать, дай мне минуту. Мой мозг прокручивает один вариант за другим. Я хочу отвезти её к себе домой. Кира вряд ли нагрянет ко мне после нашего последнего разговора, а что скажут соседи и консьерж - мне плевать. Я понимаю, что за эту минуту она снова надумала себе неизвестно что. Это бесит. Она не даёт мне возможность спокойно принять решение. - Вы передумали, Андрей Палыч? Или нам всё-таки потребуется виски? - Катя, ну что за чушь? Мне не нужен виски. Тебе тоже не нужно больше пить. - Вам неприятно быть рядом со мной такой? Только скажите, я вызову такси. - Вызывайте такси, Катя, вызывайте. Я злюсь на себя, на неё и на всю эту ситуацию. Нужно немедленно это прекратить, но я не собираюсь отпускать Катю, я поеду с ней. Она ведь действительно набирает номер такси, вот упрямая. - Извините, что испортила Вам вечер. - Ты ничего не испортила. И вечер ещё не окончен. Я еду с тобой! *** Я злюсь на него, на себя и на всю эту ситуацию. Ведь сама приняла решение поехать с ним, почему внезапно испугалась и начала искать пути для отступления? Да, я очень боюсь снова оказаться с ним наедине. Я даже в первый раз так не боялась, тогда я любила. Сейчас я люблю и ненавижу, и ещё не знаю, на что способна в таком состоянии. И нужно ли всё это мне и Андрею? Зачем-то извиняюсь, хотя это он должен извиняться. Но Андрей никогда не поймет, за что. Они с Малиновским, вероятно, вообще не способны понять. Почему он поцеловал меня в Лиссабоне? Я никак не могу найти ответ. А тот, что приходит мне в голову.. Нет, Андрей не может меня любить. - Значит, Вы едете со мной? - Да. Куда? - К Вам домой, Андрей Палыч. Проверяю его реакцию, говорю первое, что пришло мне в голову. К своему удивлению, не наблюдаю испуга, но он явно смущён. Допускал ли Андрей такой вариант, когда решал, куда отвезти меня? Вряд ли. На окраине Москвы ведь так много прекрасных мест, где его никто не знает. - Ладно, расслабьтесь, я пошутила. Он ничего не отвечает. Смотрит на меня, будто привидение увидел. Наверное, сейчас понял, что я - не страшная, я - очень страшная, да что уж там, я бы сама от себя такой сбежала. Но от себя не убежишь. *** - Нет, Катя, мы могли бы поехать ко мне. - Но.. Продолжайте. Наверняка, есть какое-то "но"? - есть, Катенька, есть. И что это за "но", я и пытаюсь битый час выведать у тебя. - Нет никаких "но", Катя. Я просто хочу побыть с тобой вдвоём. - А как же шуточки консьержа насчёт Вашей прелестной подружки? У Вас ведь в подъезде есть консьерж? - Есть. Её слова резанули, они очень похожи на те, что я слышал раньше - читал раньше. Нет, это просто совпадение, невозможно. Если бы она знала хоть слово из той инструкции, она бы уже уничтожила меня. И точно не принимала бы сейчас моё предложение - уехать вместе. Беру себя в руки. - Но мне нет до него никакого дела. - А Кира? - Катя, хватит всё портить, что ты творишь? - Кира - это мои проблемы, и я их уже решил. - Тогда поехали. Она показала на машину, которая только что подъехала. Я понял, что мои руки ледяные, когда хотел обнять Катю. Она скорее всего тоже замёрзла. Но не дала себя обнять, пошла к машине вперёд меня и села на заднее сидение. Я хотел сесть рядом с водителем, но в последний момент передумал. - Кать, подвинься, я сяду к тебе, - она дёрнулась, совершенно этого не ожидая, но сдвинулась с места. - Говорите адрес. Я не знаю, где Вы живёте, - называю свой домашний адрес. - Значит сегодня мы это исправим. - Вы верите, что можно что-то исправить? - Да. Я уже ни в чём не уверен, но ей это знать не обязательно. Ещё не хватало, чтобы и Катя начала сомневаться. Ей же только намекни. А как же шуточки консьержа насчёт Вашей прелестной подружки? Шуточки консьержа.. прелестной подружки.. Малиновский, дружище. Мне становится тесно на заднем сидении и трудно дышать. Нужно срочно поговорить с Ромкой. Катя засыпает или притворяется спящей? Меня не устраивает ни тот, ни другой вариант. Я не хочу, чтобы вечер закончился так. Прошу таксиста остановиться, Катина голова лежит у меня на плече, аккуратно перекладываю её на сидение и выхожу ненадолго на улицу. Морозный воздух освежает. Хочу сбежать отсюда, но уже слишком поздно бежать. Так паршиво я себя чувствовал разве что в первую ночь с Катей, пока ждал, когда она выйдет из душа. Сейчас даже подброшенная монетка не способна ответить на мой вопрос. Вижу, что Катя зашевелилась, но вроде продолжает дремать. - Рома, SOS. - Жданов, в чём дело? - А как же шуточки консьержа насчёт моей прелестной подружки? - Так, Андрей, ты там пьяный? Даже не думайте ехать с Пушкарёвой ко мне! - Я трезв, как стекло, Малиновский! Ты тоже подумал об инструкции? - Да ни о чём я не подумал. Что у Вас там происходит? - Она пьяна! - начинаю кричать, забывая, что Катя рядом и может меня слышать. Водитель точно слышит, но завтра он о нас и не вспомнит. - Пушкарёва? Да ты гонишь! - Ром, она может знать об инструкции? - Нет, Андрюх, я.. она.. нет.. Точно нет, мы бы уже с тобой были разорены и побирались где-нибудь на окраинах. - Иногда мне кажется, что от теперешней Катерины можно ожидать чего угодно. - Андрюха, где вы? Ты привёз её в Марьино? - я не замечаю, что Катя открыла глаза и внимательно слушает меня. - Нет, Рома, нет. Какое Марьино? Мы были в Лиссабоне. - Чёрт, Жданов, ты в своем уме? Завтра я прочту о твоём рандеву во всех подробностях даже раньше, чем ты сам всё расскажешь. И ладно бы только я. Ты хоть представляешь, какой скандал нас ждёт? - Представляю, друг! Мне бы сначала пережить сегодняшний вечер. Я везу Катю к себе домой. - Нет, не сошёл с ума.. - Это ты ещё ничего не понимаешь.. - Да не собираюсь я с ней спать, ты о чём-то кроме секса можешь думать?.. - Она пьяна, завтра даже не вспомнит, как мы оказались у меня дома.. - Всё, пока. Сам разберусь. Бросаю трубку в снег. Тут же поднимаю обратно, она ни в чём не виновата. Ни трубка, ни Катя. Возвращаюсь в машину, встречаюсь глазами с таксистом. Этот немолодой и, судя по всему, неглупый мужчина не торопится что-то говорить и делиться своим мнением, но даёт понять, что презирает меня. Не стоит, я и сам себя презираю. Кладу голову Катерины обратно к себе на плечо. - Можем ехать. Я сам всё решу с Катей, без советчиков. *** Значит, Марьино, Роман Дмитрич? Романтический вечер под факелами нефтеперерабатывающих заводов, Андрей Палыч? У вас двоих была очень хорошая идея, но на этот раз я переиграла Вас обоих, и мы едем к Андрею домой. Теперь главное - не переиграть саму себя. Он сказал, что не хочет спать со мной. Чтобы Малиновский отстал от него или потому что я настолько плоха сейчас, что даже ради компании со мной никак? Почему он вообще позвонил ему? Может быть, понял мой намёк про шуточки консьержа? Как же мне хочется, чтобы Андрей догадался обо всём сам. Я мечтаю прекратить этот спектакль по сценарию Малиновского. А дальше - будь, что будет. Я снова проваливаюсь в сон под: А знаешь, всё ещё будет, Южный ветер ещё подует И весну ещё наколдует, И память перелистает, И встретиться нас заставит, И встретиться нас заставит. И ещё меня на рассвете Губы твои разбудят. Водитель слушает свои любимые записи, это не радио. Мне нравится эта песня, хотя она совсем не про меня и Андрея. На его плече так тепло, что мне не хочется отстраняться. Я знаю, что завтра в Зималетто всё снова встанет на круги своя, и эта ночь - моя последняя возможность любить его, быть с ним. Даже зная, что он продолжает играть. Звонок Малиновскому вернул меня с небес на землю, но я не могу разлюбить Андрея, просто бросив трубку в снег, как это сделал Жданов. Мне кажется, даже если я вырву из груди своё сердце и брошу его в сугроб, я всё равно буду любить. Как раньше.