Романтический вечер под факелами нефтеперерабатывающих заводов

*** Думай, Жданов, думай. Я пытаюсь, успокаивая самого себя, но получается сносно. В тот день, когда Малиновский оставил мне эту инструкцию на своём рабочем столе, могла ли Катя найти её и прочитать? Мне хочется верить, что не могла. Но кабинет не был закрыт на ключ, пакет не был должным образом запечатан, Шурочка раз сто могла зайти и обнаружить подозрительно любопытную вещь, а уж любопытства всему Женсовету не занимать. Взяли пакет со стола, поделились своей находкой с Катей и тихо вернули его обратно. Как всё складно. Но почему меня тогда не обсуждают все вокруг? Это была бы сенсация, достойная не только курилок и женских туалетов. Не может этого быть, чтобы эти дамочки не взглянули на содержимое вместе с Катей. Либо они прочитали все вместе, либо - никто. Получается - никто не читал. И зря я накручиваю себя? Катя расслабленно спит на моём плече. Несколько минут назад отвечала на мой поцелуй. Она продолжает помогать мне с Зималетто, пусть даже отказывается подделывать отчёт. Но кто бы вообще согласился на ее месте на все наши махинации? И она бы не смогла скрыть от меня правду. Даже, если бы прочла только название на конверте. А всё остальное и подавно - мерзко и низко. До сих пор не понимаю, чем думал Ромка, когда это написал. И всё же, эта фраза не была похожей, Катя сказала слово в слово, как гласила инструкция. Ради такого шага стоило выпить графин водки. И её холод по отношению ко мне все эти дни - в Катиной каморке словно выключили отопление, и то, как она пытается оттолкнуть меня от себя, и её мокрые от слёз глаза в тот самый день. Нужно быть готовым к любому повороту событий. Если я продолжу прятать голову в песок, ничего не изменится. А сама Катя изменилась. Я не могу выкинуть из головы наш поцелуй в Лиссабоне. Ни одна женщина и близко не добивалась от меня ничего подобного - чтобы ради неё я забыл обо всём остальном на свете. В ту секунду забыл. Ещё недавно она такой не была. Ещё недавно и я таким не был. Послал бы куда подальше и Катю с её идеями, и этот Лиссабон, и не посмотрел бы, что у нас свидание. Или не свидание? Что это было-то? Я уже и сам не знаю. Она открыто обвиняет меня, что я напиваюсь для встреч с ней, и тут же зеркалит моё поведение. Просит меня её поцеловать и внезапно отталкивает, будто я полез к ней без спроса. Говорит, что не хочет меня больше видеть, но мгновенно сдаётся во время следующего поцелуя. Моя милая девочка думает, что переиграла всех, но, похоже, запуталась сама в своих же сетях. А я должен помочь ей распутать их. Как раз плюнуть, Жданов. Я сам в этих сетях плаваю из последних сил. Мы подъезжаем к моему дому. Я не хочу будить Катю. Мне нужно сначала самому зайти в квартиру. Я всё ещё не уверен, что Кира у себя дома и злюсь, потому что если она у меня, мы тут же поругаемся, а я меньше всего хочу тратить энергию ещё и на скандал. Катя ведь не уедет домой, поймав момент, пока я отсутствую? Бросаю взгляд на таксиста, он не перестаёт подозревать меня во всех смертных грехах и может только догадываться, что я задумал, но в эту минуту мне некому больше довериться. - Я прошу Вас, никуда не уезжайте. Я вернусь через пару минут. Это очень важно. Мне необходимо сегодня поговорить с этой девушкой. Что тебе необходимо, Жданов, ты прекрасно проорал Малиновскому и был услышан не только другом. Так что просто иди быстрее до квартиры и возвращайся обратно, пока Катерина не проснулась и не опомнилась. Какого чёрта я согласился ехать на такси, а не на своей машине? Сейчас бы заблокировал двери, и дело с концом. *** Я уснула. Хлопок дверью машины разбудил меня у подъезда его дома. Вижу, как Андрей заходит внутрь. Решил уточнить, точно ли Кира не пожелала присоединиться к нашему вечеру? Или это я должна буду присоединиться? Я, конечно. Я же - любовница. Мне противна эта мысль, сразу хочется сбежать. Пока я ещё могу что-то изменить. - Поедемте отсюда, пожалуйста, - умоляюще смотрю на водителя, он - внимательно на меня. Андрей дал ему денег, чтобы он не трогался с места? Почему Жданов считает, что всё в этой жизни можно купить? - Красивый у тебя мужик. Ему бы белую шляпу, усы, вылитый Михалков из Жестокого романса. Смотрела? Жестокого романса говорите? Это тоже часть плана Андрея? Угораздило же меня уснуть в машине и всё пропустить. Я прячу глаза. Водитель не похож на человека, который может быть марионеткой в чьих-то руках. Он - немолодой и вполне добродушный, внезапно улавливаю его энергетику и понимаю, что плачу. Слёзы текут ручьём, я не могу и даже не пытаюсь остановить их. Мне хочется выплакать их все, пока Жданов не видит. - Я точно такой был в молодости. Все девки мои были! Продолжаю слушать и не понимаю, в чём же повод для гордости. Может, это я какая-то неправильная? Да, точно - неправильная, нескладная и неудобная. Андрей мог бы сейчас быть с любой другой, даже с этой Шестиковой, наслаждаться вечером в приятной компании, а он убивает время на меня и пытается что-то уладить. - Одна только цыганская душа попалась. Строптивая была зараза. Вот на ней я и женился. Я улыбаюсь сквозь слёзы. Это - любовь, настоящая любовь. Он смотрит на меня и улыбается в ответ. Мы оба слышали разговор Андрея с Малиновским по дороге сюда, но почему-то водитель на стороне Жданова. Видит что-то, чего не вижу я? Андрей возвращается в машину. Похоже, мы никуда не идём. Он рассержен. *** Я захожу в подъезд, вызываю лифт, нервно оборачиваюсь. Я услышу, если машина начнёт отъезжать, но за спиной всё тихо. Похоже, я ещё могу кому-то доверять. Консьерж окликает меня раньше, чем я успеваю зайти в лифт. А как же шуточки консьержа насчёт Вашей прелестной подружки? - Замолчи, Катя, - говорю я открывающимся дверям лифта и злюсь на себя ещё больше. - Андрей, подождите. - Да, Валентин Петрович, что-то срочное? Извините, я тороплюсь. - Думаю, да. Ваша невеста полчаса назад приехала. Вы просили сообщать. Она выглядела очень рассерженной. - Прямо как я сейчас? - Валентин Петрович виновато улыбается мне. Но он очень вовремя, и я не могу позволить себе срывать злость ещё и на нём. - Спасибо, что предупредили. Я разворачиваюсь. Дома мне сегодня нечего делать. Консьерж не пытается донимать меня вопросами и возвращается на рабочее место. По пути к машине пишу Кире смс: Кира, не смогу сегодня приехать. Мне нужно побыть одному. Увидимся завтра на работе. Я снова вру, но пора выбирать. Закончилось время, когда я мог спокойно сидеть на двух стульях. И я выбираю Катю. Она никуда не уехала, надо поблагодарить водителя. Дам ему больше денег. Сажусь к ней на заднее сидение. Катя, как всегда, понимает меня без слов, и она опять плакала. Из-за меня, конечно, из-за кого же ещё? Больше никогда не поверю в её - от смеха. - Куда дальше едем? - В Капотню, да, Андрей Палыч? - она не даёт мне времени даже открыть рот. Я нервно сглатываю слюну, стягивая с себя шарф. Зачем только она замотала мне его на столько оборотов, я сейчас задохнусь окончательно. Отрицать дальше - бессмысленно. Катя точно слышала наш сегодняшний разговор с Малиновским, и это лишь малая часть того, что мне предстоит узнать. - Нет, Катя. - Простите, я не запомнила точный адрес. Вы слишком быстро говорили. Хватаю её за руку, чтобы она успокоилась. Катю не могло не разозлить, что Кира сейчас у меня дома и что Малиновский всё знает о наших отношениях. Зачем-то называю адрес заведения, которое он посоветовал. Я не готов в эту минуту придумывать что-то своё. Виски тоже бы не помешал, надо было соглашаться с Катериной и в этом. Удивлять и импровизировать сегодня Андрей Жданов не в состоянии, я сдаюсь. Я - это я, таким она меня и полюбила. Нечего пытаться быть героем. - Почему ты не сказала, что слышала наш разговор? - Не решилась постучать и прервать такой творческий полёт мысли. - Катя! *** А я-то думала, что услышу в ответ что-то вразумительное. Это ведь я сегодня пила, а не он. Но опять это удивлённое - Катя. Я уже двадцать четыре года - Катя, и что дальше, Андрей Палыч? Готовьте новую порцию оправданий и красивых слов на открытках. Я прочитаю. Мои глаза всё стерпят. После того зайца и самой первой открытки из пакета с инструкцией ничего не страшно. Тогда ты больно ударил, сейчас я уже почти не чувствую. Малиновский хоть порадуется с утра, что его план с Марьино удался. Иногда мне хочется подойти к нему и залепить пощёчину при всех. Но я держусь. А Жданова хочется обнять и поцеловать ещё раз, но тоже держусь. И не выпускаю свою руку из его руки. Мы едем молча. Я не хочу говорить при водителе. Андрей, похоже, думает, что и как говорить, я даю ему возможность решиться. Мне нет смысла торопить его. Если мы опять начнём выяснять отношения и кричать, моя голова лопнет. Надо будет что-нибудь выпить там. Может, полегчает. Начинаю понимать Андрея. Он тоже пил и никак не мог дойти до нужной кондиции, постоянно требовалась дозаправка, чтобы не было так невыносимо. - Тебе не нужно было уезжать от Киры сейчас. - Почему ты так беспокоишься за неё? - Я не беспокоюсь, но это неправильно. Она - твоя невеста, а ты едешь непонятно куда и зачем со мной. Я вижу вдалеке те самые факелы нефтеперерабатывающих заводов, как их назвал Андрей, и становится понятно - куда, но зачем так и висит в воздухе без ответа. - Мне давно всё понятно, Кать. Я готов отменить свадьбу с Кирой. Я обещала себе - не говорить с ним об этой свадьбе, но не могу делать вид, что меня она совсем не касается. Может ли Андрей отменить свадьбу? Может. Потому что не любит Киру, потому что не хочет жить с ней. И я здесь ни при чём. Из-за меня он точно не сделает столь серьезный шаг. Её он когда-то любил, меня не любил никогда. Да и не удивлюсь, если это всего лишь очередные громкие слова, чтобы завоевать моё внимание и усыпить бдительность. Сработало же. Я уже минут пять думаю о том, кого же любит Андрей. Он вообще знает, каково это - любить? Или только принимает любовь всю жизнь - сначала от матери, потом от всех женщин вокруг, включая Киру и меня, которые готовы прощать ему всё и жить его жизнью, забыв о своей собственной. Как бы не относилась ко мне Кира, я вижу перед собой несчастную женщину, за спиной которой стоит хамка - Клочкова. Как быстро ей удастся запудрить Коле мозги? Я доверяю ему, но понимаю, что его стены перед Викой, окажись он с ней на расстоянии вытянутой руки, рухнут также быстро, как мои - перед Ждановым. Андрей сегодня опять ревновал. Но не я ли добивалась того, чтобы он ревновал по-настоящему? Я. Получите, распишитесь, госпожа Пушкарёва. Но впору на стенку лезть или завещание писать и прыгать с крыши своей же компании. Вспоминаю, что в моих руках Зималетто. Тут же забываю, мне никогда не нужна была эта компания. Я бы завещала её Зорькину, чтобы Жданов и Малиновский, наконец, поняли, что их план гадок и провален, в нём нет ни капли гениальности, зато есть море слёз. Но в моих глазах их уже нет. Смотрю по сторонам. Вижу огни гостиницы, на первом этаже - небольшой ресторанчик. То, что нужно для Кати Пушкарёвой. Малиновский, как всегда, угадал. Вот и осталось Лишь снять усталость, И этот вечер Мне душу лечит. О-о-о! Зеленоглазое такси. О-о-о! Притормози, притормози.. *** Твою мать, Малиновский! Это даже хуже, чем я думал. Какой-то мотель вдоль дороги с дешёвой забегаловкой. Весь в огнях, как новогодняя ёлка, безвкусно украшенная кем-то, кто очень спешил. Как Вам Лиссабон, Катя? Понравился? Давайте-ка прекращайте радоваться, нас ждёт бурная ночь на скрипучих кроватях под громкую музыку и доносящиеся снизу крики любителей пропустить по кружке пива. Вы хотели больше романтики? Ну извините, это всё, что мы с Малиновским готовы Вам предложить. Так, куда она собралась? Тяну ее за рукав пальто и возвращаю обратно в машину. После графина водки Катя могла увидеть на этом месте всё, что угодно, даже все семь сталинских высоток сразу. Я бы не удивился. - Катенька, подождите, мы ещё не приехали, - она послушно садится обратно, хоть в чём-то Катя сегодня со мной не спорит. - Ребят, я могу вас и всю ночь на машине катать. Но вам куда надо-то? Я прокручиваю адреса в голове. Готов уже спросить у водителя напрямую, где здесь приличная гостиница, но сидящая рядом Катя не должна видеть, как я доверяю нашу судьбу первому встречному. Марьино. Я же здесь бывал по молодости. Но где бывал, туда не хочу с Катей. Я уже устал кататься туда-сюда по вечерней Москве. Был бы за рулём сам, повёз бы ее хоть в другой город. Внезапно вспоминаю нужный адрес и называю водителю. Катя удивлена, она понимает, что я сворачиваю с намеченного плана. Ещё раз смотрю на неё. С момента, как она проснулась, я вижу перед собой спокойную, мягкую и нежную Катю. В каждом жесте, движении и взгляде. Хоть ежедневно отпаивай её так. А потом Малиновский сдаст нас с ней в вытрезвитель, а Зорькин завладеет Зималетто, пользуясь прекрасной возможностью. Я так не вовремя о нём вспоминаю, что хочется открыть окно и выплюнуть это воспоминание. Пусть его раздавят колёса машины, которая едет за нами. Жаль, самого Зорькина так не раздавить. Он - слишком значимая фигура для Кати. Друг. Конечно же, друг. С которым иногда можно заняться сексом. Она спала с ним? Когда это произошло? После того, как мы были вместе? Катя сказала это мне назло! Она бы не смогла. Как я не могу спать с другими женщинами после неё. - Куда мы едем? - Скоро увидишь, Кать. Не бойся. Это приличное и вполне спокойное место. - Я Вам доверяю. И что мне с этим доверием делать? Ты слышала правду, но доверяешь и любишь. Как мне реагировать? Будь моя воля, провалился бы сквозь землю. Но не могу оставить тебя один на один со своими мыслями, придётся утащить тебя с собой. - Мы на месте. Идём. Быстро выхожу из машины сам, подаю ей руку и помогаю выйти. Её прилично шатает, но Катя упрямо старается держаться и делать вид, что справится сама. Идёт впереди меня. Я наблюдаю за ней и улыбаюсь. Она не выглядит нелепо, она - милая, неприлично милая. Смотрю, как моя Катя входит в здание и ведёт меня на ресепшен. Дать ей возможность самой зарегистрировать нас? Кать, справишься с такими переговорами? Мне почему-то кажется, что она справится с чем угодно. Если не запнётся об ковёр под ногами. Ещё раз улыбаюсь, хватаю её за талию, она оказывается в моих объятиях. Идеально, Жданов, если отбросить все предстоящие разговоры. Беру ситуацию в свои руки, быстро решаю все вопросы с администратором и подаю Кате руку, приглашая проследовать со мной. Она соглашается. Кать, ты только ущипни заранее, если это - сон. - Андрей, закажи виски в номер. Нет, не сон. Кать, я просил ущипнуть, а не царапать.