Романтический вечер под факелами нефтеперерабатывающих заводов

*** - Я тебя ненавижу! Мне до сих пор стыдно за свой полный отчаяния и обиды тон, за то, что я вообще позволил себе снова сомневаться в Кате после всего, что произошло между нами. Но я сомневался и не мог ничего изменить. А она смотрела на меня, не отводя глаза и не произнося ни слова. Как я мечтал вывести её в те минуты на эмоции, зацепиться хоть за один встречный выпад в мой адрес. Но она молчала. - Ты с самого начала знала, что всё будет именно так! Я вообще не удивлюсь, если ты подстроила это всё специально. Чтобы растоптать меня окончательно за всё, что я сделал. Вместе с этим гадом - Зорькиным. Выслушала меня и вышла из кабинета, всё ещё президентского, но уже не моего. Отец ясно дал понять, что не желает видеть меня на этом месте никогда. Даже если наш план сработает и компания вернётся на лидирующие позиции, Андрей Жданов был вычеркнут. А отец свои решения менял редко. - Ты не можешь просто взять и уволить меня! Этот план мы разрабатывали вместе с Катей, нам его и выполнять. - Андрей, я не удивлюсь, если ты палец о палец не ударил при его разработке. - Почему ты никогда в меня не веришь? - Верил, Андрей. И, как показала жизнь, больше, чем ты этого заслуживал. Собирал волю в кулак, чтобы не высказать отцу всё, что думаю. Понимал, что любое слово в моём положении обернётся против меня и надо держать язык за зубами, и хотя бы сделать вид, что понимаю эмоции отца. Ничего не вышло. В конце я сорвался и кричал, не помня себя от злости. В тот же день первый бокал виски обжёг мне горло в кабинете Малиновского. Ромка со мной пить отказался, хотя я был уверен, что вечером дома он тоже нажрётся, как свинья. Мы оставались акционерами компании, но нам ясно дали понять, что на работу можем не выходить, Зималетто справится без нашего участия. - Жданов, да моя инструкция - цветочки, в сравнении с тем, как ловко нами вертит Пушкарёва. - Замолчи, без тебя тошно. - Нет, Жданов, не замолчу. А ты сядь и послушай. Ты слишком долго видел в ней ангела в очках. А Катенька оказалась не промах. Взяла и уничтожила Андрюшку, как таракана из своей пыльной каморки - прихлопнула тапком, выбросила в мусорное ведро и гордо шагнула в кабинет президента. - Ром, ты понимаешь, что это - следствие наших действий, а не наоборот? - Андрюх, да открой ты глаза! Мы в такой заднице её стараниями, что даже я не знаю, как оставаться оптимистом. Ты ей любовь, она тебе - гробовую доску и венок. Пил и слушал. Слушал и пил. В какой-то момент и то, и другое осточертело. Сначала наорал на Малиновского, потом нашёл Катю и высказал всё ей. Через минуту я понял, что был неправ. Ещё через день, что совершил роковую ошибку в своей жизни, которой нет оправдания. Катя ни разу за все следующие дни не опустилась до моего дна и держалась с достоинством. Ещё через некоторое время вся бумажная волокита была урегулирована, Пушкарёва вступила в новую должность, а я закрыл дверь её кабинета с другой стороны и больше не лез в её жизнь. Мне предстояло на собственной шкуре испытать все "прелести" безработной жизни, которая продлилась ровно месяц. Тридцать дней, спущенных мною в унитаз собственными руками. Я деградировал, разбрызгивая яд на всех, до кого мог дотянуться. До Кати уже не мог, она была слишком высоко. Больше всех досталось Малиновскому и Кире. Друг пытался вытащить меня, а мне не было никакого дела, что он переживал те же проблемы, что и я сам. На Киру и вовсе хотелось спустить всех собак. Она с особым остервенением лезла ко мне, ожидая каких-то объяснений, и даже уход из Зималетто не помог, потому что Воропаева знала мой домашний адрес и адрес Малиновского. В день моего ухода из компании я по привычке зашёл в кабинет к Ромке. Он тоже копался, оттягивая момент ухода. Кира влетела к нам неожиданно и негодовала, почему я ухожу вместо того, чтобы бороться - и за компанию, и за своё место. Доказывала мне, что Пушкарёва - аферистка, каких свет не видел, и мы все должны объединиться против неё. Я смотрел на них с Ромкой и понимал, что в своём желании - сделать из Кати отрицательного в моей жизни персонажа, они очень похожи. Им бы объединиться вдвоём и осуществлять свои планы уже без моего участия. Закончилось всё тем, что через несколько недель Кира застала меня в квартире Малиновского в почти бессознательном состоянии. Я в очередной раз вспоминал, при каких обстоятельствах потерял президентское кресло, когда осознал, что не могу ненавидеть Катю. Она, в отличие от меня, просыпалась утром и ехала в Зималетто. Работала над осуществлением своего же плана. А Зорькин помогал ей на должности финансового директора. Они вдвоём, а не я и Катя, как бы я не убеждал отца, разработали этот план и сейчас были каждый на своём месте. А ты, Жданов - мерзкое существо, не достойное ни жалости, ни сострадания. Я тогда перебрал. Можно подумать - впервые. Малиновский уже не пил, постоянно куда-то уезжал и был зол на меня, что я так расклеился. Кира в тот день прибежала сама не своя. - Гав-гав-гав, гав-гав-гав, - честное слово, я больше ничего не смог разобрать в её речи. - Тяв-тяв-тяв, - вторил ей мой друг. Давно ли они так спелись? Я, конечно, сам размышлял, что им бы пообщаться друг с другом, а не рыться в моей голове, но тогда моя крыша текла от осознания, что не соображал ничего. Огрызнулся на неё. Уловил, как Малина взял мою невесту за руку. Вспомнил, что Воропаева - уже не моя невеста. Я теперь - холостяк. Вещи свои из моей квартиры она забрала без моего участия, из моей жизни тоже ушла сама. Я не останавливал и не держал, было всё равно. Глядя на них, впервые что-то кольнуло. Предатель. А как же наш уговор? - Что ты молчишь, Малиновский??? - уже орал на него изо всех сил. - Я не собираюсь слепо поддерживать каждую твою глупость. Я хочу вернуться в Зималетто. - Ааа, я сейчас всё понял. Кирюш, да тебя развели! - Жданов, прекращай пить, пока ещё не поздно. В её голосе всё ещё была забота, но любовь прошла. Воропаева выглядела в моих глазах, как пациент после тяжёлой болезни, который зачем-то решил поделиться со мной своим чудесным методом исцеления. Делилась бы и дальше с Малиновским, он у нас - доктор и психотерапевт. - Что, Ром, уже попросил Киру замолвить за тебя словечко перед моим отцом? - Андрей, я сам уже говорил с твоим отцом и рассказал ему о своих планах. Если ты думаешь, что я так просто готов потерять своё место в компании, то ты меня плохо знаешь. - Это Кира тебя плохо знает. Я-то знаю, как облупленного. Кир, если ты узнаешь хоть каплю из того, какую роль сыграл Ромка во всей этой истории.. - Я знаю про инструкцию. Она говорила холодно. И я понял, что эти листки бумаги стали точкой в наших, и без того державшихся на честном слове, отношениях. - Катя рассказала? Уловил замешательство на их лицах. Кажется, что-то решали - сказать или не сказать этому идиоту. Да говорите уже! - Нет, я рассказал Кире всё, как было, потому что не хотел начинать наши отношения со лжи. Я видел, что Малиновскому далось с трудом - не перевести стрелки на Катерину и признаться в своих чувствах к Кире. В глубине души уже понимал, что она нравилась ему всегда. Но пока её держал я, она была для Ромы недоступным даже в мечтах объектом. Он всегда ставил дружбу на первое место, и я смогу поступить также. Но пока требовал от них обоих оставить меня одного. Тошно было, в первую очередь, от самого себя. Я тоже хотел тем вечером глоток любви. И позволил себе вспомнить мою Катю. Я так и не поговорил с Виноградовой. Она всегда была умной женщиной и догадалась сама, что на новой должности Катерине потребуются советы не только от пиар-агентства, но и от Юлианы лично. Бесформенные кофты вытеснил строгий дресс-код. Катя придерживалась его сама и добилась того же от своих подруг - Женсовета. Смеюсь, вспомнив, как причитала Тропинкина, как раз утром в день моего ухода, называя Катю второй Воропаевой. В чём-то они и правда были похожи. Но рукоплескать ещё и по этому поводу я не собирался и был уверен, что увижу, как Сашка распускает руки - прибью на месте. Только, как я увижу, если нажираюсь дома, пока они все в Зималетто. Конечно же, он появлялся в компании с завидной регулярностью, я не сомневался. Бокал за бокалом Мысль за мыслью, и я обнаружил себя у подъезда Катерины. Того самого подъезда. Она всё ещё жила с родителями и дружила с Зорькиным. Дружила, Жданов, ДРУ-ЖИ-ЛА. Если даже Малиновский несколько раз пытался достучаться по этому поводу до меня, то дело - труба. Без понятия, когда и от кого он сам об этом узнал и почему поверил. От Киры, наверное, хотя и ей-то какой интерес поддерживать Катю? Да, она осталась в компании, но Зималетто - дело её отца. К Пушкарёвой она симпатий не питала никогда. На кухне горел свет. Катя ещё не спала или её родители засиделись перед телевизором допоздна? Я не знал. Но не решился ни позвонить, ни зайти. Таким Катя меня видела много раз, и ничем хорошим это не заканчивалось. Этот раз вряд ли стал бы исключением. Решил привести себя в подобающий вид и заехать за ней следующим утром. Я мог бы отвезти Катю на работу и поговорить. Нам ведь есть о чём? Назвал таксисту свой домашний адрес, завёл будильник, пока помнил про него, и провалился на обратной дороге в сон. Тогда мне снились только кошмары. Один из них был реальнее остальных, он начинался тем зимним утром, когда я проснулся в номере гостиницы в обнимку с Катей. Чёртов день сурка, пережить который во второй раз, даже во сне, было также больно, как и в первый. Мне не нужны были её слова, чтобы понять первое, о чём мы тогда подумали. - Что же я наделала? - Господи, что я наделал? Как и в первую ночь с Катей. Вот только в моих глазах читался страх, а в её - отчаяние. Я понял, что она жалеет о своей слабости. Алкоголь толкнул её в мои объятия, когда она ещё не была к этому готова. Что бы Катя там ни говорила про: простила, забыла, выжила, увидеть меня утром на трезвую голову ей было тяжело. Возомнил же себя накануне героем-любовником. Полез к ней с поцелуями и ещё раз соблазнил, прекрасно зная, что может твориться у Кати внутри после прочтения этой инструкции, повёлся на её слова, которые были сказаны, чтобы не показывать мне свою боль. Она не пыталась сделать вид, что ничего не произошло, и я не пытался, но мы оба не знали, как вести себя друг с другом дальше. Из гостиницы мы выезжали, как две струны, натянутые до предела. Спустя час в Зималетто обе струны порвались под тяжестью новостей и разговоров, обрушившихся на нас лавиной. *** Я приветствую Потапкина, когда меня окликает Юлиана. - Катюш, где тебя носит? Ты забыла, что сегодня встреча с Эвелиной Хромченко, L’Officiel? Вчера на показе Вы договорились на 11 часов.. Кааать? - Да-да, я помню. Нет, я не помню, я слишком много думала о Жданове со вчерашнего вечера и вот итог - совершенно забыла о такой важной встрече. У Андрея талант - всё портить, даже на расстоянии. Но сейчас глупо на него злиться, да и на саму себя. Надо ехать. Киваю Юлиане, и мы садимся по своим машинам. У Виноградовой план всегда чёткий и последовательный - салон красоты, чашка бодрящего кофе и вот Катя Пушкарёва уже сияет на каждом запланированном мероприятии. Ей так и не удалось уговорить меня снять брекеты, но я уже сдалась, надо только найти время. Да и какая разница - с ними или без них, с Андреем мы всё равно ни разу не целовались за эти три месяца. А снять скобки, по большому счёту, больше всего хотелось, только чтобы почувствовать в полной мере его поцелуи. Тем зимним вечером, по дороге в гостиницу, собственные мысли оказались пророческими - это была для меня последняя возможность любить Андрея и быть с ним. Утром я пожалела о случившемся. Не была уверена, что именно чувства, а не алкоголь взяли над нами верх. Тем же вечером поняла, что первое ощущение было обманчивым, я просто в очередной раз испугалась, что мы можем быть вместе надолго - сколько захотим. Но было слишком поздно. Дальше состояние только ухудшалось. Я приходила домой ночью и вместо сна лезла на стенку от свалившейся на меня реальности - Павел Олегович озвучил на совете, что принял решение, и свой антикризисный план я должна воплотить в жизнь сама. Я ощущала себя крысой в вольере с тиграми. Даже Андрей. Он срывался на весь мир и на меня, не щадя никого вокруг. Я понимала, что ему плохо и старалась не усугублять ещё больше. Хотя мне было, что ответить. Я никогда не планировала управлять модным домом. Первое время я жила в аду, из которого не видела выхода. Когда Андрей ушёл из Зималетто, и вовсе образовалась такая дыра, что закрыть её невозможно было ни одним отчётом и ни одной работой, какой бы энергозатратной она ни была. Время шло. Ненависть акционеров сменялась принятием ситуации. Не видеть в стенах Зималетто Малиновского было прекрасно. Но когда он внезапно начал заезжать, чаще всего с цветами, и пропадать целыми днями в кабинете Киры Юрьевны, я даже подумала, что речь идёт о новом плане по устранению дурнушки. Вот только дурнушкой я уже не была, а Кира, похоже, сама того не замечая, влюбилась. В Рому. Это было странно, но в то же время - нет. Они давно знали друг друга - Андрей, Рома, Кира, и, отбросив весь неоднозначный юмор Малиновского, он всегда выделял Воропаеву. Она для него точно была не пешкой, как я, которую можно использовать в большой игре. Она была королевой. Когда Кира рассталась с Андреем об этом трубило всё Зималетто. Женсовет ждал подробностей от меня, но я ничего не знала. Андрей и тем более Кира не обсуждали со мной свою личную жизнь. Было обидно, что Жданов так и не решился на этот шаг первым, но для меня всё же - предсказуемо. Я понимала, что Кира сильнее Андрея, если речь идёт о необходимости сжигать мосты. Он всегда будет цепляться за прошлое. Наверное, я и сама такая. Но мне хотелось думать, что мы оба преодолеем это. Я делилась своими мыслями с его отцом. Мы много общались по работе и не могли не затрагивать личную жизнь. Мне было важно, чтобы Андрей вернулся, но я уже не понимала, важно ли ему? - Катя, я не против, чтобы мой сын взялся за голову и начал работать. - Но Вы никогда не позовёте его обратно первым? - Да. И Вы тоже не будете этого делать. Пообещайте мне. - Обещаю. Я понимала, что это дорогое обещание, и я ещё заплачу за него свою цену, но не могла снова подвести Жданова-старшего. - Я Вам доверяю, Катя. - А я доверяю Андрею. Если он вернётся, он будет полезен компании. Но он слишком гордый. - Это всё юношество. Я понимаю, что Вы любите Андрея и готовы идеализировать любые его недостатки. - Вовсе нет. Я знаю его слабые стороны. Но мне нужен помощник, который в курсе всех дел Зималетто, как я сама. Николай - отличный финансовый директор, но точные цифры - это ещё не всё. - Я говорил с Романом Дмитриевичем, он хочет вернуться. - Простите, но я не рассматриваю его на должность вице-президента. - Я понимаю, Катя. Роман будет полезен в маркетинговом отделе, где он и работал раньше. Тем более, что сейчас на него положительное влияние оказывает Кира. Надеюсь, хоть Малиновский сможет проявить себя с другой стороны. - Андрей тоже сможет. Убеждала то ли себя, то ли отца Андрея. Мы оба кивали, но держали при себе неприятное сомнение. А если не сможет? Если он сдался? Тогда я отказывалась в это верить. И всеми силами стремилась добиться от Павла Олеговича, чтобы он посмотрел на Андрея не как на своего сына, а как на профессионала. Андрей нужен Зималетто. Андрей нужен мне в Зималетто. Андрей нужен мне. После нашего со Ждановым разговора о моём назначении и его ухода, я не нашла силы приехать к нему и попросить прощения за всё. Да и не считала, что я должна идти на мировую первая. А он не стремился искать меня. Это позволило с головой погрузиться в дела, но личная жизнь была поставлена на паузу, и один пустой день сменялся другим. В один из таких дней он неожиданно приехал, словно прочёл мои мысли. От Андрея разило перегаром, хотя я была уверена - выглядел он точно лучше, чем накануне. Я вышла из подъезда, увидела его машину и ноги подкосились. - Привет. - Привет. Андрей, остановись, что ты делаешь со своей жизнью? - мне было больно смотреть на него. - Кать, садись. Я подвезу тебя на работу. - Жданов, я не могу опаздывать, - он спокойно смотрел на часы, затем чуть менее спокойно - на меня. - Мы успеем. - Андрей, - сама не заметила, как оказалась перед открытой дверью его машины. - Катя, я везу тебя в Зималетто, а не то, что ты там себе напридумывала. - Ничего я не напридумывала. Нахмурила брови и улыбнулась одновременно. Меня не разозлили эти слова, наоборот, я слишком рада была видеть Жданова. И села в машину. Я не собиралась от него бежать. Нужно было вернуть Андрея в Зималетто. До работы мы ехали молча. Уже на парковке я осторожно начала разговор. - Я думала, ты хочешь поговорить со мной. - Я хотел подвезти тебя на работу. - Подвёз. - Подвёз. - Андрей, - он снова бросил взгляд на часы. - Тебе пора, Кать. Ты ведь всегда приходишь вовремя? - он тоже улыбнулся, но слишком вымученно, отчего стало ещё больней. - Да. - Тогда иди. Хорошего дня! Мне казалось, что если я сейчас дам ему уехать, я его больше никогда не увижу. Решимость дала о себе знать быстро. - Поднимешься? - удивился. - Андрей? - смотрел на меня молча. - Я серьезно. Все будут рады тебя видеть, - не верил. - Если ты ещё заговоришь, думаю, Мария с удовольствием сделает тебе чашку кофе, - наконец-то моргнул и вернулся к нашему разговору. - Мария? - Андрей, Маша Тропинкина. Она теперь - мой секретарь. - Да? А как же Клочкова? - Уже что-то, своих сотрудников ты не забыл. *** Своих сотрудников. Всего за месяц я забыл, кем был в прошлой жизни. Президентство было так далеко, словно его никогда и не было, но всё-таки было, как бы сказала моя Катя. И теперь она рассказывала мне, что происходило там, а внутри меня разливалось сладким соком предвкушение. Я хотел пойти с ней. Я скучал. И не только по Зималетто. Утреннее желание опохмелиться перестало меня преследовать. Когда смотрел в глаза Кате, опьянение выходило на другой уровень, на тот, где алкоголь мне был не нужен. - Клочкова была секретарём Киры, но недолго, - наблюдал, как Катя замолчала и прикусила губу. Волновалась. - Почему была? - Они же разругались - Кира и Вика. Снова замолчала. Решала - сказать или нет мне, ещё не зная, что я в курсе того, что происходило за моей спиной. Да и нельзя было утверждать, что за спиной. Увидев Катю, понял, что ревновать Киру к лучшему другу не имело никакого смысла для меня, пусть будут счастливы. А я был бы невероятно рад видеть Ромку. - Кать, я знаю, что Кира и Рома вместе, - выдохнула. - Ещё я знаю, что не могу без тебя, - напряглась. - Но я больше не буду давить на тебя, - наконец, посмотрела на меня. - Я зайду с тобой в Зималетто, - улыбнулась. - Так, на чём мы остановились? Женсовет в сборе? - Да, - улыбнулась ещё сильнее. Родной этаж. Это была долгожданная встреча после долгой разлуки. Глоток свежего воздуха. Я глядел по сторонам, словно находился на какой-то невероятно интересной выставке. Бывал я однажды на такой выставке. Вспомнил и взял Катю за руку. Она ответила, но несколько секунд спустя аккуратно убрала свою руку из моей, продолжая идти рядом. Отстраняться от меня в планы Кати не входило, и по её поведению и словам я понял, что она хотела, чтобы я вернулся. Она хотела, чтобы я пришёл в себя. Мне потребовалось несколько дней, чтобы отоспаться и перестать смотреть на свою рожу с ужасом. Внешний вид Андрея Жданова я вернул легче всего. Доверие отца вернуть и не пытался, но позвонил ему и честно сказал, что мне есть, чем заняться в компании. Идеи действительно были, и я хотел обсудить их с папой и с Катей. Он был не против меня выслушать, а Катерина, когда мы впервые собрались втроём - я, она и Павел Олегович, не скрывала, что находит идею с франшизами Зималетто жизнеспособной. При этом не дала моему отцу даже на секунду усомниться, что я - автор этого плана, прекрасно понимая, что это она предложила его однажды нам с Ромой, ещё работая моей помощницей. Моя командировка длиною в месяц была для нас обоих пыткой. Потому что чувства друг к другу никуда не делись. Я понимал, что люблю её, и с каждым рабочим днём, проведенным вместе, эта любовь только крепла. Мы поменялись ролями, но по-прежнему понимали друг друга с полуслова, будто я и не уходил вовсе, а между нами не стояла инструкция и всё, что за ней следовало. В вечер перед моим отъездом в командировку объявился Воропаев. Этот змей-искуситель пригласил Катерину в ресторан и, неожиданно для меня, она согласилась. Это была проверка на прочность. Мне удалось не ворваться к ней в кабинет во время их беседы, проводить их взглядом до дверей лифта, не приложив Сашку прямо на ресепшене, не звонить Кате в попытке отвлечь от моего противника. Но за ними поехал. Наблюдал, как они садятся за столик, поджидал на парковке ресторана и поговорил с Катенькой по душам. Меньше всего хотел портить с ней отношения, но не удержался и процедил сквозь зубы, что не могу видеть её с другим мужчиной. - Неужели не понятно? - Андрей, тебе не стоило приезжать сюда. - Я люблю тебя, Кать. Ещё и это, Жданов! Понимал же, что только отдаляю её от себя своими признаниями. А Катя должна была поверить, что я изменился. Вместо этого у неё было основание думать, что из нас двоих с Сашкой агрессивно пристаю к ней именно я. - Я знаю. - И что это значит? - Это значит, что с Александром у меня был только деловой ужин. - У него к тебе явно не деловые намерения. - Уже успела огорчить его, что они не взаимны. Я давно уже люблю только одного мужчину, - глядя мне в глаза. - Для меня это очень важно, - целуя её в лоб, понимал, что нужно срочно уходить, пока я ещё могу это сделать. Нас ждал целый месяц друг без друга. Никогда в жизни я так не пахал. Первые три недели вставал с рассветом и ложился за полночь, падая на кровать без сил. Города сменяли друг друга, самолёты сменяли поезда. Я даже прокатился в плацкарте ради интереса, хотел пообщаться с народом и успел проникнуться атмосферой. Хотя рад был, когда проводница вежливо сообщила мне, что следующая станция - моя. Она меня узнала, читала модные журналы и никак не могла поверить в реальность происходящего. Ещё через день в реальность не мог поверить уже я сам. В Питере - заключительном в рамках моей командировки и таком романтичном городе на Неве, меня ждал сюрприз. Рома с Кирой управились со своей частью раньше и прилетели ко мне. Я был рад видеть их обоих. Было ощущение, что им лет по двадцать, а мне - под сто. Но за неделю почти приблизился обратно к тридцати. Эти черти смогли меня растормошить. От них такие искры летали, что я постоянно снимал очки. Ругал Малиновского за то, что тот не вмешался в наши с Кирой отношения раньше и не спас нас с ней друг от друга. Вот, о чём надо было писать инструкцию, а не о соблазнении Пушкарёвой. Мне не хватало Кати рядом. - А хочешь, я ей позвоню, Жданов? - Ром, Кира нас слышит. - Я обещаю не ревновать, - смотрели на неё с Малиновским удивлённо, а она смеялась. - Скажу, что Андрюшку надо спасать, она точно прилетит. - Опять напился и вешаться собрался? - Жданчик, да почему ж сразу напился? Наоборот - трезвый, неприлично красивый и совершенно одинокий. Никого не хочет видеть, ни с кем не хочет танцевать, даже тост из него клещами не вытянешь. - Какой ещё тост? - За молодых! - уставился на них самым глупым взглядом, на какой только был способен. Малиновский всегда знал толк в розыгрышах. Но, глядя на Киру, понимал, что если и есть среди нас троих клоун, то это - я сам. - Мы женимся, Жданов! - они радовались и смеялись, как дети. Сами-то осознают происходящее? В том, что им легко друг с другом, сомнений не было, поймали одну волну. - Ты приглашён. Будешь свидетелем. - Я, правда, не знаю, что сказать. - Ром, а я говорила, что этот сноб за нас не порадуется. - Андрей, не забудь получить официальное разрешение от Катюшки. Иначе не пустим тебя, а то она нам потом устроит сладкую жизнь в Зималетто. - Ну хватит, понял я, понял. И я приду с Катей. - Ну наконец-то, другое дело! - заметил, как выдохнул Малиновский. - Мы будем внимательно следить за тобой на показе, Жданов, - Киру я видел такой счастливой точно не в этой жизни. - Хватит с вас бегать друг от друга, так вся жизнь пройдёт. - Надеюсь, не вся. Но я постараюсь не затягивать, - их синхронно закатанные глаза заставили рассмеяться уже меня. Я забыл себя таким. В тот вечер вспомнил.