Романтический вечер под факелами нефтеперерабатывающих заводов

Полтора года спустя (ноябрь, 2007) или Как я встретил вашу маму.       *** Если бы в сентябре 2005-го, когда мадемуазель Пушкарёва впервые появилась в Зималетто, мне сказали, что я буду находить что-то общее между ней и своей женой, я бы смеялся в голос. Потом получил бы по шапке от Жданова, узнав, кто станет этой самой женой. И, наконец, бежал бы без оглядки от двух полосок на её тесте. Теперь же, я сижу в декрете и развлекаю двух слюнявых и безумно любимых карапузов. Круче одного сына может быть только два, не перестаю убеждать в этом Палыча, а он только посмеивается в ответ, приглашая Катерину вечером на очередной ужин в ресторан или мероприятие. Когда они с Пушкарёвой успели стать такими? Я не заметил. Но им не надоедало светское общество, а они не надоедали ему, они были его центром: купались в деньгах, успехе и внимании. Мы с Кирой тоже не жаловались. Если дела компании идут прекрасно, все акционеры дышат полной грудью. Бонусом к рождению детей стал и мой любимый третий размер, который моя женщина уверенно демонстрировала мне, являясь кормящей матерью. Как я оказался в столь не похожем на все остальные отпуске, удивило только меня самого. Ни Катя, ни Жданов даже бровью не повели, Пушкарёва подписала все бумаги за пять секунд. Воропаев не скрывал своего торжества, подмечая, что такая затейница, как я (почему в женском роде, и вовсе бесполезно было разбираться), наконец-то на своём месте. За Киру он был счастлив, за родство со мной Бога не благодарил, Пушкарёву и вовсе считал ведьмой - это ведь на почве нелюбви к Кате мы тогда сошлись, и Сашка это знал. Кира поделилась с ним однажды на свою голову. Что тогда началось - битва титанов. Ваши ставки, дамы и господа. Я сам неизменно ставил на Катюшу, и она почти никогда не подводила. - Катя, а расскажите мне, как Вам удалось так крепко связать всех акционеров в морской узел? - А Вам бы больше понравилась петля, Александр Юрьевич? - Это как посмотреть. Если Андрюша Жданов вешается, а мы все наблюдаем, то меня такой исход устраивает. Каждый на своём месте, - Кира, Палыч и я тогда уже синхронно шипели на Сашу. - Вы правы. На своём месте. Кто-то, правда, забывает, что его рабочее место находится за пределами Зималетто. У Вас ведь через полчаса заканчивается обеденный перерыв, я правильно помню? А госслужба не терпит опозданий и прогулов. И Воропаев уезжал. Но всегда возвращался и иногда ему удавалось взять реванш. Удивительно, как не ревновал её Жданов, но, с другой стороны, Катя никогда не давала ему повода. Все эти разговоры с Сашкой только заставляли мозг работать активнее, а возможность интрижки приводила в ужас даже самих Катю и Александра, мой глаз на такие флюиды намётан. Мозг моей жены отказывался сидеть в четырёх стенах. Поэтому, спустя три месяца в новой роли - мамы, она сообщила мне, что хочет выйти на работу в Зималетто, а с детьми прекрасно справится папа. Потому что моего оптимизма, энергии и фантазии как раз хватит на этих двоих. Так что по утрам Кира пополняла банк молока, а в конце каждого месяца - наш, и без того дающий уверенность в завтрашнем дне, счёт в банке. Я ещё не переварил, как мы пережили самый первый - почти бессонный и безумно напряжённый, месяц после рождения близнецов, но тяжёлые времена в Зималетто, видимо, успели подготовить двух взрослых людей к режиму нон-стоп уже за пределами компании. Единственное, что я мог бы посоветовать самому себе из прошлого - ответственнее подходить к выбору имён. Хотя мальчишкам шли их имена, даже слишком. - Кир, а может, Ромой назовём и никаких проблем? - Роман Романович, прекрасно! - Вот сейчас не понял. Моя супруга не восторге от моего отчества? - Отчество, как раз, можно оставить. - Тогда что с именем, есть идеи? - Да, я придумываю имя для первого, ты - для второго. Видимо, поэтому у нас близнецы. Иначе мы бы не договорились. - Придумала уже какое-то? - Мне нравится имя Андрей, - не могу сказать, что я серьезно напрягся. Жданов, так Жданов. - Только представь, маленький Палыч бегает у нас по квартире, - первые секунды Кира явно не была в восторге. - Надеюсь, не вырастет таким же самодуром, - рассмеялась вместе со мной. - Ему, конечно, нужен брат-союзник под стать. - Или достойный оппонент. Иногда я волнуюсь, смогут ли они подружиться. Знаешь, как мы воевали в детстве за внимание родителей? Весь дом на ушах стоял. - Я, кажется, придумал. - В предвкушении. - Сашка. - Рома! Мы так не договаривались! - Ты сама предложила, что второе имя выбираю я. Я определился, - она потянула меня к себе. - Не только с именем, - Кира уже повалила меня на диван и осыпала поцелуями. Так что теперь частичка Зималетто всё же была со мной постоянно: Андрюша и Сашка воевали конкретно - за внимание мамы и папы, за свои бутылочки с молоком, даже за то, кому первому я должен сменить подгузник. Когда к нам в гости впервые пришли Ждановы и увидели эту картину, Катя только смеялась. Ей бы двух близнецов, я бы на неё посмотрел. Это Вам не компанией управлять, Екатерина Валерьевна. Она так и осталась на посту президента, Андрей - её правой рукой. Палыч жил под каблуком, да и я недалеко от него ушёл, но нам обоим это, однозначно, нравилось. Друзья наши с детьми не спешили, хотя в планах держали, но хотели пожить для себя. Я когда-то тоже хотел, но потом внезапно осознал, что за период холостяцкой жизни нагулялся на десятилетия вперёд. С Кирой было весело, как с сестрой, при этом тепло и уютно - мне хотелось приходить домой и не хотелось уходить. Как женщина она и вовсе кружила мне голову. Я был уверен, что влюбился в неё ещё в прошлой жизни, но, стоя за спиной Палыча, не смог сразу разглядеть истинных чувств. А когда мы с Андреем потеряли должность, всё произошло само собой. Ни я, ни Кира тогда не горели желанием погрузиться в пучину страсти, хватало проблем. У неё - болезненный разрыв со Ждановым, у меня - уход из компании. И у обоих - только ненависть к Пушкарёвой. Жданов не хотел ничего слышать и видеть дальше своего бокала. Мы же решили действовать и быстро придумали схему захвата президентского кресла. Идеи лежали на поверхности, но всё пошло не по намеченному плану, когда однажды утром я подслушал разговор Кати и Жданова-старшего. Специально под дверью не стоял, но как раз шёл поговорить по душам с новым президентом и втереться в доверие, когда отец Андрея опередил меня. Уходить было глупо. Я на тот момент уже не работал в компании, но когда приезжал к Кире, меня никто не прогонял, даже кофе неизменно предлагали, в основном - Виктория Клочкова, реже - Мария Тропинкина, секретарь Катерины. Тогда на моё счастье они обе были где угодно, только не на рабочих местах. Что за женщины? Работать не хотят, но мужа богатого и денег побольше им подавай. То ли дело - Кира, она в Зималетто действительно приходила работать. Мне было даже совестно отвлекать её от дел. Но отвлекал, тогда ещё не до конца осознавая причину. Возвращался к Воропаевой в кабинет, чувствуя себя гонцом, который принёс плохие вести. - Ром, на тебе лица нет. В чём дело? - Не знаю, Кир, я не решился. - Но почему? - Я слышал, о чём она говорила с Павлом. - И о чём же? Хочет завладеть ещё и доверием Жданова-старшего, потому что Зималетто и Андрея ей мало? Надо предупредить Маргариту. - Кир, успокойся! Не надо никого предупреждать, - она смотрела на меня, округлив глаза, как пантера перед прыжком. - Катя убеждала Павла, что Андрей должен вернуться в компанию. - Ну ещё бы. Любовника ведь так удобно держать рядом. - Кир, они говорили только о деловых качествах Андрея, и мне показалось.. - Тебе показалось, Ром. В тот момент было невозможно до неё достучаться. Как и до Жданова. Мой друг настолько увлёкся галлюцинациями, которые вызывал у него виски в сочетании с мыслями о Катюшке, что реальные мы с Кирой перестали его интересовать. В один из вечеров мы оба опустили руки и поехали в бар. Особо не пили, но я пригласил ее потанцевать, хотя музыка даже не думала переходить в режим медляков и пришлось задействовать все свои ресурсы. У Киры чувство ритма и пластика были врождёнными, танцевала она, как богиня. И я под конец вечера потерял рассудок настолько, что решил поцеловать её. Получил лёгкую пощёчину в ответ, отвёз Киру к ней в квартиру, не отправлять же одну на такси, несмотря на все её протесты, и домой поехал абсолютно счастливым. It feels like I'm fallin' in love You're throwin' me a lifeline Oh, now for the first time I know I'm not alone.. Ещё через пару дней она поцеловала меня сама в Зималетто, когда призналась, что у неё нет сил воевать и с Катей начала склеиваться работа. Они тогда пересматривали пражские контракты, а уж когда дело доходило до документов, Пушкарёва ни одной детали не упускала. И Кира это оценила, хотя я подсознательно ждал, когда она вцепится Катюшке в ее тонкие волосы и вырвет их с корнями. Всё ещё представлял две Катиных косички времён работы в каморке, но она раскрывалась также стремительно, как менялась наша жизнь. Внешне это был уже совершенно другой человек - женщина. У которой, ко всему прочему, с Кирой нашлось достаточно тем для обсуждения, помимо Андрея Жданова. Ревность отпускала Киру быстро, но она, как и я, ещё не понимала причину. Кира хотела, чтобы я помог ей вывезти вещи из квартиры Жданова. Хотела, чтобы я оставил его пожить в моей квартире, где Андрей и так всасывал в себя алкоголь, как робот-пылесос, а я бы приехал к ней домой. Но я отказался и от того, и от другого, хотя мы оба хотели узнать друг друга получше или раскрыть с другой стороны. Когда вы знакомы много лет, внезапно обнаружить что-то новое в человеке всегда интересно, если этот человек - красивая женщина, интерес растёт в геометрической прогрессии. Тогда я впервые испытал страх, что могу потерять лучшего друга. Я и без Киры не мог его вытащить, а уж такие новости просто убьют Андрея. Не мог этого допустить и решил, что романтику надо сворачивать, пока нас не закрутило на высоких оборотах. Я знал, что поможет остудить чувства Киры. Моё творчество высоко оценили и Жданов, и Пушкарёва. Воропаева тоже, по моему мнению, должна была прочесть инструкцию и сжечь меня на костре бросить меня искать выход в одиночку. Чувствовал, что причинял ей боль, знал, что она плакала не только из-за него, но теперь и из-за меня. Но стоял на своём и говорил Кире всё, как есть, не утаивая ни одной подробности тех дней ада, в которых мы побывали с Андреем. Ощущал себя моральным уродом, не имеющим права ни на что, но в какой-то момент тонуть в её глазах, подобных пучине океана, стало невыносимо, прижал Киру к себе и не дал совершить очередную глупость. В ту ночь я остался у неё и провёл ночь с женщиной, не приставая к ней и не ожидая секса. Удивительно. И так я, оказывается, мог. Утром сварил ей кофе и отвёз на работу, вечером она попросила не приезжать. Я понимал её и не навязывался, решил сделать всё, чтобы вернуться в компанию. Как оказалось, глаза боялись, а руки делали Павел Олегович слушал, а не посылал на биржу труда в поисках счастья. Я всё чаще заглядывал к Кире с цветами, чтобы просто порадовать, никакого ответного порыва я тогда не ждал. Но порыв случился, когда мы в очередной раз убеждали Жданова взяться за голову. Андрей тогда начал лаять на Киру, как сторожевой пёс, а я схватил её за руку и пообещал себе защитить эту женщину от своего же друга. Она была для меня важнее и Андрея, и меня самого. В ту ночь я любил её без остатка и обнаружил, что до рассвета этот только-только распускающийся бутон мне не раскрыть, потребуется намного больше времени, может быть, и целая жизнь. Мне впервые удалось понять чувства Жданова к Пушкарёвой и дать себе слово, что надо как-то свести ещё и их дебет с кредитом, жаль я не Зорькин. Ему со сложными цифрами работалось легче, хотя провалы в личной жизни больше напоминали бездонную впадину. Если уж даже Катя в дни ношения бронированных очков не дала ему, то шансов было мало. Я поговорил с ним напрямую и быстро понял, что ничего не было. Роман Кати и Коли процветал только в наших с Андреем головах, и за это перед Пушкарёвой было неудобно. Один день перетекал в другой. Агрегатное состояние Жданова, вернувшегося, наконец, в Зималетто, тоже было скорее жидким, чем твёрдым. Но мне не хватало друга рядом. И я радовался и за него, и за себя, и за Катю, которая оставила свои обиды в прошлом и смотрела на Жданова такими же влюблёнными и полными доверия глазами, как и раньше. Вот только они работали, работали, работали, и я не видел этому конца и края, а так хотелось, чтобы однажды двое влюбленных отбросили в сторону свои бесчисленные папки с отчётами и занялись любовью. Мой собственный дух романтизма весь без исключения был направлен только на Киру, улыбка которой стала её постоянной спутницей. Она больше не плакала, почти не хмурилась и оказалась обладательницей не только меня, но и отличного чувства юмора. А ведь во времена её отношений с Андреем я почти верил, что Кира наседает на партнёра так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Но если мы сами не придумываем себе несуществующих проблем, то на деле всё оказывается не таким уж и страшным. Дышать с Кирой было легко и приятно, если самому не портить воздух вокруг. А я и не собирался. Я зашёл уже достаточно далеко - практически боготворил эту женщину. Командировка ещё больше сблизила нас. Мы умудрились не поругаться, когда она пролила кофе на мой свежий комплект постельного белья в купе поезда, и когда я порвал её платье, потому что неловко потянулся за ней, чтобы не убегала от меня далеко, и когда я сказал, что хочу помочь Андрею и Кате сблизиться снова. Кира поддержала меня и в этом. Мы оба видели, как две птицы мечутся в стенах Зималетто, каждая в своей клетке, и никак не могут найти дорогу друг к другу. Невозможно было кидать им корм в клетку и бездействовать. Пора было выпускать пернатых на свободу. Стоило Кате и Андрею помириться, мы начали подшучивать над ними, что сейчас Ждановы так увлекутся семейным гнёздышком, что на главные роли в Зималетто выйдут Малиновские. Наши свадьбы отгремели в один день, это было что-то сумасшедшее и безумное. Первыми были мы с Кирой - в Питере, вторыми Андрей с Катей - в Москве. Поднимали бокалы в двух городах за один день и шутили, что стали участниками четырёхугольника. Я надеялся, что не любовного, а все кризисы и недомолвки остались в прошлом; Жданов, согласившись со мной - что он не готов проснуться в чужой постели, даже моей, ведь Катюшка ему ближе всех на свете. Наши женщины в это время обменялись ключами, загадочно подмигнув нам. Катя всё ещё подмигивала двумя глазами, Андрей так и не смог её научить. На утро я изрёк торжественное: - Ну что, теперь Малиновские официально поменялись местами со Ждановыми! Наша брачная ночь с Кирой прошла, да что там, ураганом промчалась, в номере, который бронировали для себя Андрей и Катя. И было ощущение, что как в воду глядел. Равнодушный к тусовкам Малиновский со спокойной Кирой и желанный гость любого модного слёта - Жданов со своей красавицей-женой. Я бы схватился за голову, но был так счастлив, что держался крепко только за свою любовь, а не за место под солнцем. И это дало свои плоды - прекрасные, румяные и не знакомые со взрослыми переживаниями плоды. - Андрюш, почему ты опять не пьешь из своей бутылочки? У Вас же одинаковые! - Саш, ну зачем ты забрал бутылку у Андрюши? Посмотри, он теперь плачет. - Малиновский, я никогда вам этого не прощу! - друг улыбался, глядя на меня и на своего тёзку. - Так, ну-ка прекращай показывать Андрюше свой характер. Я всё-таки надеюсь вырастить его человеком. - А я тебе что - не человек? - Андрюх, ты мне - друг. - А ты - мне. - Андрюх, да чего ты такой серьезный? В Зималетто опять что-то случилось? Кира мне говорила, что вы с Катей какие-то странные последние дни. Но из вас же клещами не вытянешь. - Может, стоит попробовать более мягкими методами? - Саааш, давай-ка покажем Андрею Палычу наши методы. - Так, стоп, это запрещённый приём, Малиновский! - Тогда я сдаюсь. - Скажи, а вы на каком месяце узнали, что их будет двое? - Да почти сразу узнали, а что? Решил податься в акушерство? В Зималетто тебе теперь никакого карьерного роста век не видать. - Всё мимо, Ромка. Теряешь навык. - Я приобретаю, Андрюх, приумножаю и действую. Ты сам проведи сутки с детьми. - Ты счастлив? - Да. Больше, чем когда-либо. Но мне не нравится твой допрос, Жданов. - Катя беременна. - Ты шутишь? - но по лицу Андрея легко было прочесть, что друг серьёзен. - И ты не рад? - Нет, что ты. Я очень счастлив. Просто страшно. - Ничего не бойся! Подгузники менять и на сон укладывать я тебя научу. Не удивлюсь, если Катерину потянет в Зималетто ещё раньше, чем Киру. Так что записывайся ко мне на курс. Скидка 50% для своих. - Малиновский! Сашка тянется к Жданову и умудряется схватить его за воротник пальто. Я улыбаюсь сыну. Он требовательный и настойчивый. И я с ним полностью согласен - возьмём с Андрюхи за курс молодого отца 100% и никаких скидок. Андрей неуклюже берет Сашку на руки, тот начинает плакать, но внезапно успокаивается и сосредоточенно смотрит на моего друга. Я еле сдерживаю смех, потому что уже почувствовал, что произошло, и до громогласной и такой родной ответной реакции Андрея остаётся - Три.. Два.. Один.. - Малиновский!!!