Все альфы - коз...

Чонгук, изловчившись, приложил палец омеги к замку. Замок сработал. Открыв дверь, альфа нащупал выключатель и, пройдя в комнату, слегка очень так, прихуел. Чонгук никогда в жизни не видел настолько убогого жилища. Квартира состояла из кухни-гостиной, в которой было не развернуться. Кровать, практически, занимала всё пространство. Чонгук аккуратно уложил омегу на кровать. — Ммм, я дома? — оглядываясь, удивился омега. — Откуда ты знаешь, где я живу? — Не протрезвел ещё? Ты же сам мне сказал. — Да? — сложив бровки домиком, задумался омега. — Когда? — Когда я нес твою пьяную тушку. — Это ты сейчас обо мне? — пытаясь встать в позу разъяренного хомяка, омега чуть не свалился с кровати. — Слушай, я понимаю, что ты сейчас не в адеквате, но, давай я лучше пойду, а ты пока блокаторы выпей. Кстати, где они у тебя, я подам, — оглядываясь по сторонам, предложил альфа, вдыхая запах земляники. — У меня нет, совсем…ага…вот же дурачок…хах…совсем…а все альфы… И ты тоже такой? — вдруг, резко подняв голову, омега разрыдался. — Ты тоже такой? Да? Вы все обманщики, врёте, а мы верим. Зачем, зачем, — омегу было не остановить. Чонгук встал коленом на кровать. — Сначала защищаешь, потом приносишь домой, а теперь я тебе не нужен. Я никому не нужен, совсем никому, — затихая, омега посмотрел заплаканными глазами на альфу. — Скажи, что со мной не так? Почему все уходят от меня? Что мне сделать? Чонгук понимал, с одной стороны — омега пьян, но, глядя на то, в каких условиях живёт омега, альфе стало жаль парня. Он подвинулся ближе к омеге, обнял его…и это было его ошибкой… Запах течного омеги забился, казалось, в лёгкие альфы. Чонгук понимал, что ещё минута и он не сможет уйти. — Эй, омега, если ты хочешь, чтобы я ушел, скажи сейчас. Через минуту я уже не смогу уйти. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Но, ты же понимаешь, у тебя даже блокаторов нет. — Не уходи, пожалуйста…хоть ты не уходи. Чонгук осторожно поднял вверх заплаканное лицо омеги, наклонясь, тихонько коснулся пухлых губ, пройдясь языком по нежной коже щек, слизывал соленые капли слёз. Омега плавился в его руках, скуля от начинающихся спазмов. Руки омеги обвили шею альфы, вплетаясь пальцами в волосы, то оттягивая их, то сам подаваясь вперёд. — Какой же ты сладкий, ягодка. Хочу тебя попробовать на вкус. Омега лишь сильнее прижимался к альфе, возбуждённым от течки членом. Альфа запустил руки под ремень брюк омеги, помогая ему снимать рубашку. Резкие, рваные, нетерпеливые движения наконец-то увенчались успехом. И альфа и омега наслаждались касанием обнаженных тел. — Пожалуйста, мне больно, — скулил омега. Волк Чонгука рвался изнутри, готовый разорвать плоть, но Чонгук понимал, что человеческий омега не справится с волком альфы. Чонгук умел усмирять внутреннюю сущность. Нежно, проведя пальцем по промежности омеги, Чонгук ощутил, как смазка толчками вытекает из маленькой дырочки. — Потерпи, я буду осторожным. — Больно, — хныкал омега, заставляя альфу торопиться. Чонгук — оборотень, но не зверь, понимая, что омеге нужно больше времени на подготовку, альфа с наслаждением начал слизывать естественную смазку, проникая внутрь сначала языком, а потом, добавляя по одному, пальцами. Омега извивался на кровати, насаживаясь на пальцы самостоятельно. — Потерпи ещё немного, будет сначала больно. Тэхен ничего не слышал и, казалось, ничего не соображал. Течка полностью затуманила его мозг и единственное, чего хотел омега — толстого члена в себе. Чонгук из последних сил старался себя контролировать. И ему это почти удавалось, до того времени, пока он не вошёл в омежью узость. Практически, не давая привыкнуть, альфа сорвался на быстрый темп, из последних сил контролируя, чтобы не разорвать омегу и не поставить метку. Омега не просто пах вкусно, его запах заставлял забыться…и Чонгук забылся… Чонгук допустил сцепку, не подумав даже, что человеческий омега может так же забеременеть от волка-оборотня. Всю ночь альфа не мог насытиться прекрасным омегой, который к утру провалился в глубокий сон. Солнце уже было в зените, когда альфа, нежными касаниями, разбудил омегу. Тэхен был вымотан ночным марафоном, что даже не сопротивлялся. Впервые омега проводил течку с альфой и ему это нравилось. Омега удобно устроившись в объятиях альфы снова задремал, но вдруг очень сильно дернулся во сне, чем разбудил альфу. — Ты что? — Мне сон приснился. Странный. Как будто мама идет ко мне на встречу и у неё в руках кольцо с большим камнем, а потом, вдруг… — А вот потом, вдруг — не надо, — альфа вытянул руку из-под омежьей спины. — Знаю я, что там вдруг дальше, — скрипнув зубами. — Я в душ. Омега, непонимающим взглядом, проводил спину альфы, который очень быстро ополоснувшись, вышел, собирая свою одежду, одевался. — Ты куда? — В смысле? Ты попросил меня остаться, я остался. Дальше что? Ждёшь, что я принесу тебе кольцо с большим камнем, встану на колено и предложу жить вместе долго и счастливо. А маленький камень тебе не подойдёт? — смотрел с брезгливостью альфа. — Я ж говорю — все омеги меркантильные сучки. Чонгук достал деньги, положив их на кухонный шкафчик. — Блокаторы купи. Ну или сходи в кафе, может найдешь тех двоих, помогут, — ухмыльнувшись, альфа вышел из квартиры. Тэхен сидел на кровати, невидящими глазами буравя входную дверь. В дверь постучали. Тэхен сидел как завороженный, не двигаясь с места. Раздался звук набирающегося кода и в квартиру вошел… …Не он…не он…не он… — Ну нихрена себе, запашок. Тут что было? — Вошедший омега замолчал, пристально вглядываясь в лицо друга. — Тэ, что случилось? — Он ушел, Юни. Я…Я же ничего не сказал, я же ничего не сделал… Юни…он…он… — Кто? Джинсу? — Чонгук, Юни, Чонгук…он деньги оставил…деньги…понимаешь? Тэхен не плакал, слез больше не было. Омега сидел на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону, всё ещё глядя, немигающим взглядом, на дверь. Юнги понимал, что его друг провел течку с альфой и понимал, что тот его бросил, при этом оставив деньги, как шлюхе. Юнги был единственным другом, который всегда был рядом. Их родители были соседями и друзьями, пока не произошла авария и мама Тэ погибла. Семья Тэ возвращалась откуда-то из гостей и папа не справился с управлением. Тэхен был не пристегнут и его выбросило в разбитое окно. Мама погибла на месте, папа смог ещё набрать скорую, а маленький Тэ лежал на траве глядя на мамины застывшие глаза, которые заливала кровь. Через год папа привел домой новую жену, которая так и не стала мамой омеге, а всячески издевалась над ним, выставляя перед мужем в ужасном свете. Самое ужасное для Тэхена было то, что отец верил жене, а не сыну. В начале Тэхен ещё пробовал что-то объяснить, доказать, ругался, пока на 16-летие ему не подарили ключи от съёмной квартиры, поставив его перед фактом, что сняли ему квартиру и оплатили первые два месяца, а дальше — это уже его проблемы, где он будет брать деньги платить за квартиру, питание. А если не согласен, то детдом или другое спецучреждение его ждёт… Юнги всегда был рядом с ним. И даже родители друга очень часто выручали едой, одалживали деньги, которые Тэхен всегда возвращал, ведь он работал. Уже три года омега учился днём, работал ночью, в выходные, на каникулах. Тэхен уже не помнит, когда он не работал. У него никогда не было времени на отношения. С Джинсу он познакомился в школьной столовой, когда тот подошёл к их столику, решить какой-то вопрос с Юнги. Разговорились…а потом Тэхен решил пригласить его быть его альфой на выпускном… И всё бы хорошо, да только Тэхен и Юнги, задержавшись в раздевалке, наушники Юнги закатились под батарею и они пробовали их оттуда достать, услышали как Джинсу хвалится друзьям, что планирует после выпускного трахнуть Тэхена и, если всё получится, то даже снимет видео для друзей. Тэхен все деньги потратил на костюм для выпускного, а получается, что этот ублюдок решил развлечься и развлечь своих друзей, так как «этот нищеброд Тэхен должен быть благодарен, что он/Джинсу/ будет его вертеть на своем херу». Вот так разбиваются мальчики на осколки, которые не склеить, — смысла нет. Разбитая машина — в утиль, разбитая семья — в забвение, разбитое сердце — … Скажите, разбитое сердце…куда? …Юнги молча обнял друга, успокаивая его маятник движений. — Ты сильный, Тэ, ты очень сильный. И всё у тебя будет хорошо. Просто верь. Пожалуйста. — Знаешь, а я благодарен. Всем. И отцу, и мачехе, и Джинсу, и…я ведь ему просто сон хотел рассказать. Я так давно не видел маму во сне, а сегодня она такая красивая была. Кольцо мне принесла с огромным булыжником, я ещё подумал во сне, что этот камень очень тяжёлый, как же она его донесла. А она мне его протягивает и у меня в руках вдруг оказывается изящное, маленькое золотое колечко, как обручальное. Мама улыбнулась и растворилась. Я хотел броситься за ней… и проснулся. — Наверное, это хороший сон. Я не разбираюсь. Но, если так разобраться, мама твоя улыбалась, у тебя осталось золотое колечко, — серьезно рассуждал Юнги. — Да пошли они все, козлы. Я тебе блокаторы принёс, у меня ещё остались. Так что мне в ближайшее время не понадобятся. Пей, сейчас воды принесу. — Спасибо, Юни. — Ты как вообще? — Не знаю. Гадко как-то. В душ хочу, чтобы даже запаха этого козла не было. Открой окна, Юни. Тэхен ушел в ванную, а Юнги, взяв деньги, заказал острой, любимой Тэ, еды, соджу и пива. Тэхен выходил из душа, когда доставили заказ. — Ты где деньги взял? — Как где? На кухне. — Это же деньги… — Ой всё, уже. Можно подумать ты бы их взял. Вот чтобы ты с ними сделал? Не знаешь? А я знаю. Ты бы их, в лучшем случае, бездомным отдал бы, а в худшем — выбросил бы. А так хоть поедим, да выпьем. Что, ты, зря что-ли корячился, — засмеялся Юнги. — Так ты меня в шлюхи записал, так, что-ли, друг мой? — Ой, первый раз попробовал, а уже столько гонору. Тэхен схватил подушку и ударил Юнги по спине. — Да, хреновый у тебя альфа был, раз у тебя сил хватает драться, — засмеялся Юнги, уворачиваясь от очередного удара. — Не хочу думать, не хочу ничего. Козлы они все. Даже если красивые, — тихо прошептал омега последнее предложение.