The stupidity of bias.

Офисные будни были напряженными — разработка машины для выпуска отнимала все силы, и лишь выходные давали сотрудникам краткую передышку, возможность вырваться из цепких лап Судзуки и перевести дух. Только для Аято это был все тот же рабочий день, который он мог отложить исключительно по настоятельной просьбе отца. Во время звонка председатель вновь надавил на правило сыновьего благочестия и напомнил как важно посещать отчий дом, тем более с возвращением еще одного члена семьи. Мать семейства Камисато давно ушла из жизни, и председатель привык к одиночеству, которое скрашивает присутствие прислуги. Теперь у него был веский повод вызволить сына из рабочего плена. Помимо недовольного Аято, в доме остановился его близкий друг Тома. Когда директор Судзуки ворчливо поделился с ним своей участью, тот тут же предложил поддержку. Впрочем, Тома и без того любил отца Аято куда сильнее, чем сам Аято. Ему нравилось распивать с ним сакэ и вести долгие беседы на самые разные темы, в то время как родной сын председателя лишь тяжело вздыхал и удалялся спать раньше всех. Обычно такая традиция сопровождалась изысканно накрытым столом, но гости подоспели слишком поздно, отпустив прислугу на покой. По этой причине к алкоголю у них были лишь легкие закуски. — Аяка уже спит? – спросил Камисато, не застав сестру ни в коридоре, ни в гостиной. Обычно она встречала его у порога и сразу накидывалась с объятиями. — Скоро вернется. Она с доверенным лицом. – спокойно ответил Хироске. — Один из телохранителей? – Аято уточнил. — Почти. Председатель никогда не позволял Аяке разгуливать по ночам без присмотра, поэтому уклончивый ответ заставил Аято насторожиться. Допытывать отца он не стал, но теперь с удвоенным вниманием прислушивался к каждому шороху, ожидая возвращения сестры. Прошло еще около часа, прежде чем сидящие за столом ощутили приятную усталость. — Ну как? — Хироске подливал сакэ и в свой бокал, и в бокал Томы. — Крепче, чем в прошлый раз. Вы купили его в Токио, Хироске-сан? – Глаза Томы уже помутнели, а сам он выглядел раскрасневшимся. Аято знал, что он быстро пьянеет, но никогда не понимал, почему его друг, который не делает ни глотка даже на молодежных встречах, так яро вступает в посиделки с его отцом. — Семья Яэ подарила, они были там на днях. – это имя заставило обоих напрячься, однако конспирация была превыше и они быстро сменили тему. Разговор продолжался, но веки Аято отяжелели от усталости. Впрочем, под конец дня он всегда ощущал изнуренность, но отличался терпеливостью и нередко досиживался до поздней ночи, доделывая работу. Вдруг раздался звонок в дверь. Полусонная служанка лениво потянулась открывать. Любопытство Аято разгорелось настолько, что он поднялся с места, чтобы своими глазами увидеть того, кто сопровождал его сестру. То, что он увидел, повергло его в шок. На пару секунд ему даже показалось, что они уже разошлись по спальням, а это — всего лишь странный сон. Аяка ввалилась на кухню, нагруженная пакетами. Ее спутник тут же устремился к председателю, энергично пожимая ему руку. — Снова здравствуйте, Камисато-сама! — его движения напоминали виляние хвоста — такие же быстрые и неуправляемые. — Здравствуй. Спасибо, что присмотрел за ней. — но Хироске не выглядел раздраженно, и не счел действия гостя невоспитанными. Наоборот, его губы накрыла дружелюбная улыбка и морщины собрались вокруг его улыбающихся глаз. Председатель не улыбается так даже собственному сыну. Итто кивнул остальным, но особой вежливости не проявил, обратившись к Аято просто "директор". — Отец! Мы принесли мясо и овощи для стейков. Конечно, уже поздно готовить, но… мы еще не ели и очень голодны. Если вы тоже… — Аяка замялась, смущенно опустив глаза. Она нарушила договоренность о времени возвращения, но председатель, разогретый алкоголем, был снисходительнее обычного. — Стейк я бы не отказался… — желудок Томы предательски заурчал, напоминая всем, что и он не ел уже добрых несколько часов. Хироске ласково провел рукой по волосам дочери: — Разбудим повара. Аяка смутилась лишь сильнее. Она не любила доставлять людям неприятности и точно не хотела поднимать кого-то с постели среди ночи ради ужина. — Камисато-сама, никого не нужно будить. Положитесь на меня. — встрял Итто, указавший на себя. — Вы бы знали скольких тетушек нашей деревни я откормил в свое время. Учил их рецептам, которые точно порадуют мужа и детей. И поверьте, мои стейки были самыми сочными. — Ха-ха-ха, Итто, я впечатлен. — он старчески рассмеялся и одобрительно похлопал его по плечу. — Раз так, то мы бы хотели, чтобы ты продемонстрировал нам свои умения. — Я помогу! — Аяка тут же принялась распаковывать пакеты. Когда она переоделась и вернулась на кухню, то принесла с собой два фартука. Сама она промывала и чистила овощи, а Итто занимался маринованием и жаркой мяса. Комичность ситуации настолько возмущала, что у Аято разболелась голова. Так как они сидели в столовой, изолированной от кухни, он перестал скрывать свое напряжение. — Отец, откуда у Аяки такие знакомые? Этот Аратаки работает в нашей компании всего ничего, почему такое доверие? — Аято откровенно злился и председатель обратил на это внимание. — Аяка впервые кого-то привела в дом. Парень, на мой взгляд, толковый. Аято лишь хмыкнул и откинулся на спинку стула, пропадая в своих мыслях. Неотесанный работник, которого он знал, был признан его же отцом. Какая-то шутка. Когда желудок Томы стал разлагаться окончательно, к нему поднесли тарелку с мясом. Стейк не только выглядел красиво, но и пах выразительно дразняще. — Браток, налетай пока горячее! — Итто увидел, как у него потекли слюнки. В сторону своей тарелки Аято даже не взглянул. — Я, пожалуй, воздержусь от позднего приема пищи. Аяка грустно отвела взгляд в сторону, но промолчала. — Э-э-э, директор, вы обязаны хотя бы попробовать! — Итто настойчиво сунул ему в руки приборы, вызывая еще большее отторжение. — Вы же целыми днями сидите в кабинете и вообще не едите! Мясо — сила, энергия, жизнь! Ну же, Аято-сан! Напор был откровенно раздражающим, но последней каплей стал стон Томы: — Боже… это невероятно… сочность… этот брусничный сироп… — он закрыл глаза, будто вкушая рай. Председатель тоже выглядел довольно, расспрашивая у Итто подробности рецепта. — Корочка мяса должна быть подрумяненной, но только слегка. Видите. — указал он вилкой. Аято понял, что у него нет выбора. Только лезвие ножа коснулось внутренности стейка, как его глаза узрели отвратительнейшую картину. Мясо выглядело совершенно непрожаренным и сухим, но отступать было некуда, и ему пришлось засунуть этот кусок к себе в рот. По непонятной ему причине, именно лицо Итто выражало недоумение. Всем своим видом он говорил: «держись». И это было не зря. Аято почувствовал, как его органы отторгают насильственную атаку на желудок, и вкусовые рецепторы остались совершенно не в восторге. Стейк был до такой степени невкусный, что Аято был поражен, как это возможно. Это еще одна шутка? — Как тебе, брат? – с надеждой в глазах взглянула Аяка. Аято медленно пережевывал, отчаянно подбирая хоть что-то нейтральное в ответ, пока Итто резко не перехватил инициативу. — Эээ, Аяка! Кажется.. кажется, вот стейк, который ты готовила! – он указал на свой, еще нетронутый кусок мяса. — Да, точно.. Я перепутал тарелки. — не церемонясь и не дожидаясь ответа ни одной из сторон, Итто одним ловким движением поменял их тарелки местами. Он тут же отрезал себе кусок из стейка, который только что пробовал Аято, и с аппетитом принялся жевать. — Черт, да, да, это точно мой. — сказал он с набитым ртом. — Свой стейк я узнаю из тысячи. Аято лишь поежился, глядя на эту картину. Он один кусок еле переварил, а тут Итто набивал себе живот. А Аяка тем временем все также смотрела с надеждой. Не желая ее расстраивать, мужчина сделал еще один разрез. Этот стейк даже на вид был куда вкуснее и аппетитнее предыдущего, вызывая больше доверия. — Вкусно. — взгляд девушки тут же приобрел иные краски. Когда все наконец наелись и изрядно захмелели, пришло время расходиться по спальням. — Отец, Итто же может остаться у нас? — спросила Аяка. — Это безоговорочно. — благосклонно кивнул Хироске. — Мы не можем выставить нашего гостя в такой поздний час. Итто останется в гостевой комнате, но тогда Томе придётся разместиться у Аято. Хоть Аято и был ворчливым одиночкой, но против друга ничего не имел, и поэтому не выказал никаких недовольств. Тома же, казалось, был только рад таким обстоятельствам. Они быстро распределили половину кровати и отошли ко сну. Замутненное сознание Аято резко вырвало его из сна посреди еще более глубокой ночи. Он шелохнулся, смотря на Тому. — Что?... — он хотел было разобраться, но его взгляд упал на человека, стоявшего у двери и расставившего руки в сторону. — Сорян, ребята... В ваших хоромах пока найдешь уборную, помереть можно. — Блядство. Поняв ситуацию и осознав, что ничего не угрожает его жизни, Тома обратно упал на подушку, теплее укутываясь в одеяло. Аято не мог позволить себе такой беспечности. С раздражением накинув халат на голое тело и втолкнув ноги в тапочки, он всем видом продемонстрировал свое недовольство. — За мной. — бросил он, сквозь зубы. Итто потерянно поплелся за ним, стараясь удерживать баланс своих движений и издаваемых звуков, дабы не разбудить спящих. — Сюда. — словно отправляя его на каторгу, произнес Камисато. Он планировал тут же уйти восвояси, счев свой долг выполненным, но чужая рука вцепилась в него сильной хваткой. — Да что?! — У вас есть какие-то табле... — договорить он не успел, как его организм тут же вывернул все, что было поглощено во время ужина, обратно, и прямо на тапочки человека стоящего напротив. Взгляд Аято сменился не сразу, будто какая то часть его разума еще не проснулась и не поняла,что происходящее далеко не кошмар, а самая настоящая явь. Лишь прогрузившись, его рот исказился в раздражении и отвращении одновременно. — Черррт... Бро, мне так хуево. — Аратаки прикрыл рот и направился в сторону унитаза, оставляя шокированного Аято наедине со своей проблемой. После душа и вручения наугад выбранных лекарств, Аято прислонился к стене, наблюдая за жалкой фигурой Итто, распластавшейся на кафеле. — Так плохо от своего же шедевра? — он усмехнулся. Язвить и злорадствовать Аято умел, обычно делая это скрытно, но грани отношения к Аратаки стерлись будто бы сами по себе. — Если бы... Ухх..ккхх.. — одна его рука обнимала крышку унитаза, а другая была плотно прижата к животу, как бы защищая его от очередного извержения. — От моей кулинарии мне никогда еще не было плохо. Просто... буэээ. — он едва мог говорить без позывов. Простояв так ещё минут десять, Аято нехотя приготовил ему травяной чай. Они молчали, но Камисато не мог просто уйти — будить прислугу среди ночи было ниже его достоинства, да и оставлять подчинённого в таком состоянии казалось неправильным. — Мне лучше, спасибо. — Итто обессилено улыбнулся, кладя голову на крышку.— Вроде лучше... — слабо улыбнулся Итто, положив голову на крышку унитаза. Ему уже было все равно, учитывая ночь без сна и длительную тошноту. — Интересно, что такое Аяка добавила. — Аяка? — Аято спросил с недоумением. — Я же поменял наши блюда. Вы что, забыли? — Итто слабо махнул рукой. — Она так хотела приготовить для вас сама... Умоляла не вмешиваться. Я дал ей полную свободу, но когда увидел результат... сразу понял, что дело дрянь. — Он почти скулил, будто побитая собака. — Тогда... — Аято наконец осенило. — Зачем ты поменял наши тарелки? — Не хотел чтобы ваше выражение лица расстроило ее. — мягко сказал он. — И чтобы вы оценили мою стрепню без предвзятости. Глаза Камисато недоверчиво сузились. Такая жертвенность Аратаки показалась ему слишком навязчивой, но вместе с этим он осознавал ее искренность. Приняв себя за злодея данной истории, он смягчил выражение лица. — Это действительно было неплохо. — все еще в своей строгой манере, но более раскованно, произнес он. — Уже светает. Пойду спать. Ответа, он, конечно, ждать не собирался и развернувшись, покинул поджатого хвост беднягу. Один Итто знал, какая гордость поднялась в его сердце в этот момент.