Нелепые сексуальные похождения Гермионы Джин Грейнджер и Тома Марволо Реддла.

Гермиона сидела в библиотеке Хогвартса и просматривала планы уроков на неделю, когда холодное движение подняло волоски на ее шее. — Ты сегодня хорошо выглядишь, — прошептал ровный голос возле ее уха. Гермиона наклонила голову, думая, что он отойдет. Но, конечно же, он этого не сделал. Том Реддл не знал, что такое личное пространство. — Профессор Реддл, как неожиданно видеть вас здесь. Вам что-то нужно? — Мне кое-что нужно, профессор Грейнджер. Вы умная девочка. Думаю, вы догадаетесь, что именно мне нужно. Гермиона перевела взгляд на шепот семикурсников Когтеврана. Том Реддл так же не знал, что такое секретность. — Том... — прошептала она так, чтобы слышал только он, опустив глаза и делая беспорядочные пометки на пергаменте. Он наклонился ближе, и обе его руки легли по обе стороны от ее бумаг, заключив ее в клетку. Она с раздражением вздохнула и продолжила: — Это не совсем то, о чем мы договаривались. — Она наклонила голову, словно отчитывая ученика. — Ты сама виновата, что заключила сделку, пока я думал о множестве способов, которыми я хотел взять тебя прошлой ночью, — ответил он, когда девушка почувствовала целомудренный поцелуй в висок. Гермиона подняла глаза и с облегчением увидела, что студенты ушли. Она наклонилась в сторону, чтобы повернуться к нему лицом. — Полагаю, ты пропустил ту часть разговора, которая была для меня самой важной, – о том, что я хочу сохранить в тайне все, что между нами происходит. — Я не помню, чтобы я соглашался на это. — Том, нас не должны видеть... — Он остановил ее, прижавшись губами к ее губам. Украденный поцелуй. Он был полон жара и длился слишком долго, но не настолько, чтобы прервать его. — Как ты смеешь... — Успокойся, нас никто не видел, — сказал он, вытирая большим пальцем влагу с ее губ. Он встал, его полный рост пугал, а парадная мантия придавала ему привлекательный вид. Он был чертовски красив. Это, честно говоря, злило ее. Мысли Гермионы вернулись ко всему тому, что он делал с ней прошлой ночью, и она почувствовала, как её щёки заливает румянец, связанный с другим видом жжения. — Теперь ты знаешь мои условия. Надеюсь, ты будешь их выполнять, — проворчала она в ответ. Он с лукавой ухмылкой откинулся на спинку стула, и его полуночные голубые глаза остановились на ее губах. — Я отымею тебя в этой библиотеке, Гермиона. К черту последствия. Ты могла бы с легкостью выполнять эту работу в своем кабинете или, что еще лучше, в моем, сидя на моем члене. Я даже мог бы помогать тебе оценивать работы, пока я трахаю тебя, но ты предпочитаешь отказывать мне. Но уже слишком поздно. Ты уже дала мне попробовать свой вкус, и ты поймешь, что я ненасытен. — Я не отказываю тебе. Мерлин, ты драматизируешь. Я не хочу, чтобы меня уволили из-за того, что ты не смог сдержать себя публично. — И чья это вина? — Гермиона комично расширила глаза. — Ты думаешь, что я буду винить себя, — рассмеялась она. — Да. Гермиона. Ты думаешь, я дурак? Твои волосы заколоты, чтобы обнажить эту отвлекающую шею. Подол твоей юбки просто неуместен. Мне придется проверить журналы студентов мужского пола, посетивших библиотеку, чтобы вычеркнуть это зрелище из их памяти. — Том, ты не сделаешь этого. Ты не сможешь почистить память студентов, потому что они видят меня. — Я могу, и я это делал. — Тогда чего же ты хочешь? — сказала Гермиона, вставая и поворачиваясь к своему самопровозглашенному любовнику. Она облокотилась на стол так, что наполовину сидела, а наполовину стояла. Его темные глаза зацепились, когда подол ее юбки слегка приподнялся. — Я только что сказал тебе, что хотел, — сказал загадочный профессор ЗОТИ. — И что же? — поддразнила она, полностью садясь на парту и раздвигая ноги настолько, чтобы видеть, как он прикрывает глаза. — Гермиона, — сказал он, с трудом сдерживая смех. — Мне не нравится, когда со мной играют. — Это так... профессор Реддл? — Она заложила руки за спину и медленно оперлась на локти, раздвигая ноги, чтобы он мог видеть, что она обнажена под своей «почти неуместно короткой юбкой». Грубая рука схватила ее за лицо, когда он шагнул между ее ног. — Ты маленькая шлюшка. Что, если бы эти жалкие когтевранцы увидели тебя в таком виде? — злобно прошипел он ей в губы. Другая его рука вцепилась в подол ее юбки. — А если бы увидели? — попыталась она, нервничая из-за красного оттенка в его глазах. — Тогда они будут благодарить Мерлина за то, что это было последнее, что они видели. Я бы вырвал им глаза, но не раньше, чем они увидят, как я могу заставить эту прелестную пизду истекать моим семенем. — Том, это довольно вульгарно, — сказала Гермиона, просунув руки под его пояс и проведя пальцами по нижней части живота, пока не добралась до центра, чтобы расстегнуть пряжку ремня. — Я просто рассказываю тебе о последствиях того, если другой мужчина увидит то, что принадлежит мне. — Его речь немного заикалась в конце, когда она полностью взяла его в руку. От ее золотого кольца по его члену пробежал холодок, который он не мог назвать. — Я твоя, да? Мы спали вместе всего два раза, — сказала она, медленно поглаживая его. — Разве в наше время это считается владением? — Он поднял брови в замешательстве, но потом до него дошло. — Это игра, в которую мы играем? — ухмыльнулся он, слишком злобно для Гермионы. Может, ей стоило просто остаться в кабинете? Он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. — Империо. Гермиона почувствовала себя так, словно с ее плеч свалился груз напряженной рабочей недели. Ощущение было такое, будто она только что вернулась домой, а сейчас летние каникулы, и ей не нужно решать дурацкие вопросы целых два месяца. — Встань на колени, — произнес самый мелодичный голос. Пол выглядел заманчиво, и она опустилась на него. — Открой, — сказал голос, и она почувствовала, как большой палец провел по нижней губе. Она повиновалась. Теплая тяжесть на языке заставила ее открыть рот шире. Соленые капли скользнули в горло. Голос застонал. — Черт, твой рот идеален. Посмотри на меня. — Гермиона подняла глаза и встретилась взглядом с темными, греховными глазами. Знакомые глаза. Когда тепло во рту потянулось к ее губам, она наморщила лоб. Она знала эти глаза. Словно облитая ледяной водой, Гермиона отпрянула от набухшего члена. — Том! Скажи мне, что ты просто не использовал Непростительное, чтобы заставить меня отсосать тебе. — Я не использовал Непростительное, чтобы заставить тебя отсосать мне, — передразнил он, засовывая все еще твердый член обратно в темные брюки. — Технически, я не кончил. Гермиона встала и начала уходить, но тут рука обвилась вокруг талии, и она прижалась к его твердой груди. Он зарылся головой в ее шею, прижался теплыми губами к ее коже. — Не сердись, дорогая. Это ты сказала, что мы спали вместе всего два раза, и я полагал, что мы должны вести себя так, как вели себя тогда. Тогда я еще не был полностью очарован тобой. Это ты начала это, как бы это ни называлось. — Ролевые игры. И это не значит, что ты применяешь Империо на своей жене. — Ну, я не знал правил. — А ты бы их соблюдал, если бы я их установила? — спросила она. — Нет. — А как бы тебе понравилось, если бы я заставила тебя делать то же самое. — Глубокий смех, раздавшийся у нее в горле, заставил ее живот напрячься. — Во-первых, я могу сломать проклятье быстрее, чем ты. Во-вторых, стоит только попросить, и я буду ласкать эту восхитительную киску весь день. Это одно из моих любимых занятий. То, как ты извиваешься, и восхитительные звуки, которые ты издаешь. В каком-то смысле это само по себе проклятие. Спустя несколько часов я ощущаю твой вкус на языке и хочу повторить это снова, — он просунул руку под юбку, пальцы быстро скользнули внутрь, — и снова, — он поднес пальцы к губам и облизал их. — И еще раз. — Том, — прошептала она. — Да, моя маленькая жена, тебе что-то нужно от меня? — Да, мне нужно, чтобы ты перестал болтать и лучше использовал свой язык. — Через мгновение она лежала на столе, раздвинув ноги, а он стоял перед ней на коленях. — Вот видишь, никакого непростительного не требуется, — сказал он, проводя языком по ее щели. Она издала хныканье, отчего его руки, державшие ее ноги раздвинутыми, еще глубже впились в ее плоть. — Через десять минут у нас урок, поторопись, Реддл. — Мы можем опоздать, — сказал он, глядя на нее своими темными глазами.