Нелепые сексуальные похождения Гермионы Джин Грейнджер и Тома Марволо Реддла.

— Профессор Реддл? — протянул долговязый Хамфри Фримли. Узел его галстука цвета яичного желтка был слегка сбит набок, что заставило Тома стиснуть зубы. — Мистер Фримли, чем обязан удовольствию вашей компании — да ещё и в обеденный перерыв? Должно быть, что-то срочное, — ответил он. Лучше бы так и было, ведь с минуты на минуту через эту дверь должна войти невыносимая ведьма, которую пора поставить на место. И этот мальчишка либо уйдёт быстро, либо увидит, как его строгий преподаватель чар будет умолять о члене профессора по защите. — Профессор Грейнджер велела передать это вам, сэр, — мальчик протянул ему свиток и нервно переступил с ноги на ногу. Том удержался от того, чтобы закатить глаза, потому что: — Ты выглядишь по-детски, когда так делаешь, знаешь? Будешь делать это слишком часто — и глаза у тебя так и останутся закатанными, Он фыркнул и закатил глаза на воспоминание. — Какой бред, — буркнул он. Звук шаркающих шагов напомнил ему, что мальчишка всё ещё стоит перед ним, как болван. — Можешь идти. — Парнишка выскочил, чуть не запутавшись в мантии. Как только дверь закрылась, Том разорвал кроваво-красную печать на свитке.

Дорогой профессор Реддл,

С сожалением вынуждена сообщить, что не смогу встретиться с вами за обедом сегодня. Похоже, моё тело решило иначе, и аппетит у меня пропал. Может, на следующей неделе?

~ Ваша лучшая половина

Он превратил свиток в пепел, едва дочитав. — «Аппетит пропал?» — пробормотал он, встал со стула и выпрямил галстук, чтобы не выглядеть, как последний дурак. Раньше он ошибался. Она считала, что эта встреча — по желанию. Это было не так. Коридоры были почти пустыми. Ученики и остальной преподавательский состав должны были сидеть в Большом зале и наслаждаться обедом — как и сам Том. Но у его жены были другие планы. Чем дальше он отходил от своего кабинета, тем сильнее сжимались его пальцы — тупые ногти впивались в ладонь. Ведьма настояла, чтобы они сидели как можно дальше друг от друга: — Ты ужасно отвлекаешь. Я вообще не смогу работать, если ты и дальше будешь торчать возле моего кабинета. Он рассмеялся тогда над её решением — будто бы физическое расстояние могло его остановить. Он найдёт её где угодно, даже если она попытается спрятаться во времени — что она, собственно, однажды и сделала. Когда он нашёл её в 1610 году, она стояла в толпе на казни. Стоны женщины, обвинённой в колдовстве, тонули в рёве жаждущей зрелища толпы, готовой смотреть, как её сожгут. Он схватил свою ведьму за руку, заставив её вздрогнуть. — Том? Что ты здесь делаешь? — Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь, Гермиона? Прячешься от меня, да? Я же говорил тебе, что всегда… — Она приложила палец к его губам, заставив его замолчать. — Знаешь, Том, не всё в этом мире крутится вокруг тебя. Я пришла сюда, чтобы попытаться спасти этих невинных женщин. Тысячи их были убиты по ложным обвинениям. Все они были магглы. Это ужасно. — Гермиона, ты не можешь спасать бесполезных магглов… — Её подбородок приподнялся, брови тут же сошлись в упрямую линию. — Ладно, переформулирую, — раздражённо сказал он. — Ты не можешь менять прошлое. Это имело бы катастрофические последствия для нашего настоящего. Мы возились с маховиками времени, чтобы получить неограниченное время для изучения магии, а не для того, чтобы ты бегала и спасала каждую замученную душу. — Я знаю, — резко ответила она. Потом вздохнула: — Я их не спасаю. Я просто… делаю так, чтобы для них всё прошло без боли. — Её глаза уставились куда-то мимо него, и он проследил за её взглядом. Палач поднёс горящий факел к костру. Огонь сразу вспыхнул, и женщина на костре на миг онемела от ужаса, а потом снова раздались её крики, пронзая воздух. Он почувствовал, как настоящая ведьма рядом с ним подняла руку и произнесла заклинание. Крики оборвались, и лицо женщины стало спокойным, прежде чем её полностью поглотило пламя. Дрожащая рука схватила его за запястье. — Пошли домой. Жена Тома была исключительной ведьмой — ну конечно, какой ещё она могла быть? Он бы не выбрал для себя меньшее. Ему ненавистно признавать, но она помогала ему решать такие задачи, на которые он бы потратил всю свою магию. Её скрупулёзный ум замечал то, чего он не видел. Если подумать, это её вина, что он от неё так зависим. Будь она обычной ведьмой — он бы взял её один раз, максимум, и на этом всё закончилось бы. Но увы — она не такая. И эта проклятая потребность иметь под собой такую сильную женщину, молящую о разрядке, — проклятие, от которого он не может избавиться. Пока он шёл по коридорам, мимо него прошёл первокурсник — алый шарф мальчишки резанул Тому глаза. Мальчик выглядел потерянным, но Том не стал ему помогать — может, если бы тот был из другого факультета, он бы и помог. Он наконец дошёл до её кабинета и снял все сложные охранные чары, которые она навесила. Когда он вошёл, запах в комнате немного его успокоил — но злость вернулась, стоило понять, что её там нет. Он прошёл вглубь и открыл дверь, ведущую в её личные покои, которые она теперь почти не использовала. Шторы были распахнуты, и солнечные лучи заливали комнату, освещая ведьму на кровати — она лежала с рукой на лбу, казалась почти ангельской. — Том, — простонала она, даже не потрудившись его как следует поприветствовать. — Я же писала тебе, что отменила всё. — Почему? — Я всё написала в письме… — она приподняла голову, встретившись взглядом с его гневными глазами. — Не смотри так на меня. Один обед без меня — ты переживёшь. — Когда же мне тогда выдать тебе твоё наказание? — О чём ты вообще говоришь? — Гермиона, ты сама согласилась поддержать меня, когда я предложил новую программу по защите, но когда пришло время защищать её перед администрацией, ты струсила. — Потому что ты забыл упомянуть пункт, где ты разрешаешь студентам использовать непростительные заклятия на дуэлях! — Ну и что? — Что?! Том, прошу тебя, мне сейчас совсем не до споров о том, почему это недопустимо. — Так, стоп… Ты что — …? — Да, — вздохнула она. — Похоже, придётся попробовать ещё раз. — Том оказался на кровати за секунду, нависнув над ней. — Не сейчас, — сказала она, пытаясь оттолкнуть его руками от груди, но безуспешно. — Почему нет? Если я буду заполнять тебя при каждом удобном случае, мы добьёмся желаемого результата, — сказал он, легко целуя её шею. — Но будет грязно, и вероятность всего 0,5 процента. — Меня это вполне устраивает, — усмехнулся он. — А кровь? — Моя любовь, моя дорогая жена, вторая после величайшего магического ума нашего времени… — Она нахмурилась, и он поцеловал её между бровями. — Если ты думаешь, что кровь помешает мне трахать тебя, значит, ты вовсе не знаешь мужчину, за которого вышла замуж. — Тебя это не беспокоит? — Меня это волнует только потому, что когда я вижу свой член, покрытый твоей кровью, я вспоминаю, что я был не первым, кто тебя взял, и что другой мужчина имел удовольствие видеть именно это. Она фыркнула и засмеялась: — Ты самый драматичный магический ум нашего времени, скорее уж — Эй! Это больно! — Он ущипнул её за грудь, зная, что соски сейчас особенно чувствительны. — О? Прошу прощения, сейчас исправлю свою оплошность, — сказал он, опуская слишком низкий ворот её одежды, о котором придётся поговорить позже, но сейчас это давало быстрый доступ к её пышной груди. Он поцеловал верх груди, потом выхватил её из бюстгальтера, охватив всю ладонью и поднеся к рту. Её тело вздрогнуло от прикосновения, и она схватилась за его бицепсы. — Думаешь, я могу довести тебя до оргазма только языком здесь? — Может быть? Но это займет время — А! — Он схватил другую грудь, покатывая её затвердевший сосок между пальцами. — Сколько у нас времени? Её дыхание стало прерывистым: — Эмм… думаю… может… Он улыбнулся, прикусив сосок зубами, и сказал: — Что ты сказала, дорогая? Она хлопнула его по затылку, отчего он укусил сильнее. — Том! Пожалуйста. — Гермиона, не умоляй меня, если хочешь, чтобы я остановился. Ты же это знаешь. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Но эти дразнилки — слишком много. Просто трахни меня, и давай уже займёмся делом. Он с притворным ужасом ахнул: — Профессор Грейнджер, кто бы мог подумать, что ты такая распутница. Я собираюсь любить тебя так, чтобы ты кричала моё имя, давая знать всем в замке, кому ты принадлежишь, ведь ты была так упорна в желании сохранить свою маггловскую фамилию. — В отличие от твоей маггловской фамилии, — парировала она. — Нет, ты права. Тебя надо трахнуть, а не заниматься с тобой любовью. Как иначе я буду наказывать тебя за твой рот? — Ведьма надулась и добавила: — Но тебе же нравится, когда я наказываю твой рот. Он махнул рукой, и она осталась совсем голой. Том опустился на колени, расстегнул ремень и спустил брюки настолько, чтобы вынуть уже набухший член, кончик которого был влажным. Он ласкал его, подтягивая её к себе, обхватив бедро рукой. — Ты готова ко мне, дорогая? — Вставил один палец, и встретил совсем никакого сопротивления, ведь её влагалище сейчас было очень чувствительным. Добавил второй палец и изогнул их, чтобы ласкать губчатую зону, от которой у неё сводило пальцы на ногах, большим пальцем кругами гладил её уже распухший клитор. С добавлением щипка за чувствительный сосок, её тело вздрогнуло в оргазме. Он вынул пальцы, с них стекала капля крови и её выделений. Его глаза слегка сузились, когда он покрыл член её смазкой. Она тяжело дышала, но выглядела спокойно — и он решил это исправить. — Никогда больше не отменяй встречи со мной, — сказал он, и вонзился в неё, пока их бёдра не сомкнулись. Из обоих вырвался стон. Её бархатные стенки приняли его. Он наклонился, чтобы грудь терлась о её нежные соски, одной рукой держал её за поясницу, а другой упирался в кровать, чтобы не падать, губы у её уха: — Как там твой аппетит, профессор? Янтарные глаза, полные страсти, были последним, что он увидел, прежде чем она схватила его за галстук и потянула в пылающий поцелуй, гладя языком его губы, а затем засосала нежную плоть и укусила, придавая поцелую металлический вкус. Жесткий толчок вызвал её стон у его губ, и он улыбнулся. Он оторвался от поцелуя и сев на пятки подтянул её, чтобы её попа оторвалась от кровати, а спина выгнулась в неудобном для неё изгибе. Для него же было видно, как его окровавленный член снова и снова исчезает в ней, пока яйца не сжались, по члену пробежало покалывание, и он кончил, доведя до конца и покрыв её стенки своим семенем. После краткой минуты блаженства он вышел, наблюдая, как её влагалище течёт кровью и его жидкостью. Он собрал их пальцами и вернул внутрь. Гермиона издала звук, и он наклонился, чтобы поцеловать её губы. — Мне нужно, чтобы каждая капля осталась внутри, дорогая, нельзя упустить те 0,5 процента. — Она шлёпнула его по голове, когда он положил её на грудь. — Отстань от меня. Мне ещё вести урок, и я должна принять душ. — Она сверкнула на него глазами. — Не смей смывать мои старания. Она рассмеялась. — Это отвратительно. Я не собираюсь вести урок, пока у меня по ноге течёт твоя жидкость. Что с тобой не так?! — Ты — вот что со мной не так! — Она закатила глаза и повернулась, её идеальная попа покачивалась с каждым шагом. — Если будешь так смотреть, глаза у тебя застрянут… — Он начал, но дверь со стуком захлопнулась, прервав его.