Впервые сказанное

      Последнее, что она помнила, было его лицо. Красное, взбешенное от ярости. Маленькие крысиные глаза выпучились, белки покрывала алая сетка сосудов, а зрачки казались огромными от количества опиума, что Бернард Суинфорд успел выкурить.       Это всё вы, мерзкие дикари! Я повешу каждого из вас за неё! Каждого!       Дальше была только тьма.       Возможно, Деви приходила в себя несколько раз, а может это была просто игра её сознания. Сознания, которое ей больше не принадлежит. Чьи-то сильные руки вынесли её на улицу из поместья. Шарма слышала крики, грубые голоса спорили друг с другом. После она очнулась уже в карете. Голова её покоилась на чьих-то коленях. Мягкие касания тонких пальцев к волосам вместе с топотом лошадиных копыт странным образом успокаивали. Напротив неё сидели Архат и Де Клер. Помощник Дивии устало смотрел в темноту ночи снаружи повозки, а Кристиан не отнимал напряженного взгляда от драгоценной госпожи. В какой-то момент их взгляды встретились и лорд не стал задерживать этот момент более чем на несколько секунд.       Что ты наделала?       Кровь моей крови. Возглавь их или вновь пройди по злосчастному кругу.       Хочется вырвать из себя эти слова. Это предзнаменование, что проклято в каждом своём слоге. Блуждая в тёмных уголках собственного разума Шарма хочет вернуться в те самые заснеженные горы, где царит ужасающая тишина и безвременье. Ей кажется, это Её дом. Там должен быть ответ.       Твоя Сансара никогда не достигнет конца.       — Дивия…       Темноволосая госпожа приходит в себя, шумно глотая воздух и хватаясь руками за живот. Старый шрам под рёбрами болит, будто швы снова разошлись и из неё потоком льётся кровь. Отойдя от шока, Шарма чувствует их пристальные взгляды. Де Клер, Рам, Сара и даже Доран. В их лицах читается гнетущее беспокойство.       «За меня они тревожатся или… за себя? Они уже знают, что это я сделала с Кларой?»       Младшая Басу подаёт Деви руку и помогает подняться, уводя её за собой внутрь дома.       Быстро отмахнувшись от недавно проснувшейся служанки, Сарасвати приводит их в комнату Шарма. Дав себе некоторое время осмотреться в чужих покоях, Сара проходит в ванную комнату. Подкинув поленьев в небольшой камин, она принимается за растопку.       Так и оставшаяся стоять и наблюдать, Дивия вдруг решается спросить:       — Что ты собираешься делать?       Вопрос не совсем про розжиг камина, но наследница Басу только лишь нервно дергает плечами, когда спичка в очередной раз не желает зажечься.       Темноволосая не отвечает, и эта тишина возвращает Шарма в реальность. Мало того, что она убила человека. Она убила сестру Бернарда, в его доме, набитом его гостями. В его стране, где у компании Деви не больше прав, чем у бродячей собаки. Осознание пробирается наружу резью в глазах. Деви отчаянно трёт их, размазывая идеальный макияж, и вдруг замечает кровь. Подсохшую, скопившуюся у кутикул ногтей на правой руке. Не моргая, Дивия рассматривает свои пальцы, безуспешно пытаясь вспомнить, как чужая кровь снова и снова пропитывала печатки, проникая сквозь аксессуар.       — Подойди сюда.       Тихий голос зовёт и Шарма повинуется, пересекая комнату маленькими потерянными шагами, словно марионетка в чужих неумелых руках. Ей кажется, что остатки крови Суинфорд начинают пробираться внутрь неё, разъедая ногтевые пластины. Деви чешет пальцы, стараясь уничтожить всё видимое и невидимое. Она не видит, как глаза Сарасвати следят за её движениями и из её груди вырывается напряженный выдох. Подойдя к камину, Деви замечает, что Басу уже успела нагреть котелок воды и наполнить небольшую ванную водой из бадьи.       Руки снова начинает печь, но Сарасвати резким движением останавливает её, не давая разодрать кожу.       Сарасвати точно знает, что произошло.       — Сейчас смоем это.       Голос Сары осторожный, как и её невесомые касания к рукам драгоценной госпожи. Быстро найдя небольшой таз, Басу разводит воду и находит брусок странного на вид мыла. Вложив его ей в ладонь, она опускает руки Шарма в воду, ни разу не взглянув ей в лицо.       Теперь Деви замечает. Замечает дорожку влаги, что стекает со лба на шею, а далее в ложбинку между грудью Сарасвати, что всё ещё стянута корсетом и изысканным платьем. Замечает нервные вдохи и покрасневшую шею, на которой алым горят следы от её собственных ногтей.       — Тебе не больно? — отвлёкшись от мытья ногтей, спрашивает хозяйка покоев, указывая пальцем на изгиб шеи Басу. Поняв, что имеет в виду девушка, Сарасвати поднимает на неё напряженный взгляд.       — Не думай об этом сейчас. Тебе нужно избавиться от всего, что хоть как-то могло бы…       Не удостоив фразу окончанием, младшая Басу гневно фыркает, покинув поле зрения девушки. Продолжая методично счищать следы причастности к убийству, Дивия продолжает за неё, нервно подбирая слова.       — Могло бы привязать меня к убийству Клары… Да. Ты правда думаешь, что у меня получится избежать наказания?       В тоне сквозит мазохистическая ирония. Ответом на вопрос стал лишь звук стягиваемого платья где-то за спиной.       — Вам нужно уезжать, уплывать… Сегодня же, — Шарма устало прикрывает веки, так и оставив руки в уже прохладной воде. Кончики пальцев побелели, подушечки скомкал избыток впитавшейся влаги. Кое-где из маленьких ран уже сочилась собственная кровь, как признак упорства при отмывании чужой.       Сквозь шорох одежды сзади она едва различает бормотание.       — Ты так удачно упала в обморок, что у нас есть шанс не оказаться на виселице…       Ощетинившись на брошенные слова, Деви резко оборачивается, оставив мыльную воду рук стекать по швам.       — Удачно? Я даже не помню что произошло… Я не понимаю, как я могла…       Бросив на пол последнюю нижнюю юбку, Басу повернулась к ней и стремительно подошла ближе. Часть причёски успела испортиться, потому парой движений сумев убрать волосы за спину, она показывает на царапины на своей шее, не отрывая разозлённого, и в то же время уязвимого взгляда от лица Шарма.       — Я тоже. Не помню и не понимаю.       После выдыхает, видимо увидев в лице Деви то, что ожидала. Она страдает от Зова. Это выбивает её из колеи точно не меньше, чем саму Шарма. Они остаются друг от друга на расстоянии вытянутой руки, объединившись в этом беспокойном принятии.       — Мы не можем этому противиться, правда? — выдавливая из себя тихие слова, она оборачивается спиной, жестом показывая на завязки корсета, от которого у неё не получилось избавиться. Узлы поддаются не сразу, но Дивия старается, сосредоточенно вдыхая, окружённая остатками аромата духов наследной госпожи.       — Я видела прошлые жизни. Столько борьбы и круг… не заканчивается. Может Тёмная Мать взяла всё в свои руки сейчас, чтобы этому настал конец?       Не давая ответа на размытые размышления, Сара лишь расправила плечи, когда пальцы Дивии убирали мешавшие ей локоны вперёд.       — Это моя… миссия, если можно так выразится, — с грустным смешком ладони Шарма пробегают по спине Сары вниз и вверх, совсем не задумываясь. — Хотя я уверена, что это сведёт в меня в могилу.       Спина Сарасвати двигается от чуть учащённого дыхания, а отзывом на всё сказанное оказался лишь тяжелый выдох. Её голова поворачивается на бок, свечи в комнате обрамляют точёный профиль.       — Возможно Мать хочет нас обеих свести со свету.       Серьёзность сказанного предположения никак не совмещается с интимностью интонации, но Деви обращает внимания, подойдя почти вплотную, чтобы ослабить последние завязки. Когда дело было сделано, она с усилием стягивает корсет, пройдясь по талии и изгибах стройных бёдер, спуская предмет одежды к ногам.       — В моём случае, не впервые.       Бросив фразу, даже особо не думая, Шарма не замечает с какими горящими глазами Басу наконец полностью развернулась к ней. Оставшись стоять лишь в льняной рубашке, что едва прикрывала бёдра, она вдруг прячет ладонями места, где грудь стала отчётливо натягивать ткань. Путаясь в собственных лихорадочных мыслях, Деви реагирует на первое, что может.       — У тебя плечи дрожат. Может разжечь камин и в главной комнате?       С губ Басу срывается лёгкий томный смешок, а линия их изгибается в улыбку, что подчёркивается небольшим румянцем на щеках.       — Нет, не нужно, — почти шепчет она с огнём в глазах, что, казалось Шарма, совсем не планировал гаснуть. — Давай лучше подготовим тебя ко сну.       — Я всё равно не усну, — отрицает девушка в тишину комнаты.       Подрагивающие свечи отражают переменчивость мыслей. Если даже беспокойная Сарасвати может держать себя в руках, то может у них действительно получится выйти сухими из воды. Деви до одури боязно, но страх завален десятками других чувств и переживаний. Великая Мать забрала своё руками Шарма, но этот поступок потянет на эшафот всех, что с ней приплыли. Она должна думать день и ночь, чтобы суметь завершить дело. Суметь выжить. Закончить круг.       Тонкие пальцы Сары ловко управляются с украшениями, зарываются в копну тёмных волос, распуская их по спине. Надолго задерживаются на голове, поглаживая и легонько задевая ногтями. Деви не спешит её торопить, это отвлекает от мыслей про собственное повешенье. Чем меньше одежды остаётся на драгоценной госпоже, тем увереннее становятся движения. Крепче хватка, резче работа с завязками. Мысли об очередной возможной войне на родине не успевают охватить сознание, пока горячие ладони оглаживают пространство открытой кожи от затылка до лопаток. Образ своего сожжённого дома и конюшни вдруг прерывается резким звуком рвущейся ткани. Наверное, Сарасвати случайно порвала её платье. Возможно, она задумалась о том же самом.       Незаметно для девушки, она оказалась уже лишь в лёгком белом корсете и нижней юбке. Сарасвати так и оставалась стоять за её спиной, не отрывая рук от тела. Что-то расправляя, приглаживая.       — То, что ты мне впервые сегодня сказала… Я этого не забуду.       В словах было столько таинства и нетерпения, что Деви повернула голову на звук, чтобы стать ближе к нему, копируя их позы несколькими моментами ранее.       Шарма чуть прочищает горло, прогоняя видения о плохом, уступая место для тепла, что немного разлилось в груди.       — Я долго об этом думала. Давно поняла.       Слова простые, тихие. Правдивые. От них Сарасвати прижимается грудью к её спине, жарко дыша той в шею. Словно она ждала этого очень долго, и даже произошешее не может унять желания прижиматься ближе к чужому телу.       — Ты знаешь, я… тоже.       Ласково проведя носом за ухом, полные губы касаются его мочки. Деви чувствует, как младшая Басу сама вздрагивает от этого действия. Шарма настигает очевидное, тревожное понимание того, что она очень боится потерять Сару и всё то, что между ними. Вероятно, Сарасвати дрожит по той же причине.       — Не хочу оставлять тебя, — хриплый шёпот мгновенно достигает вен и проносится по ним безудержной волной.       Бормоча, что всё будет хорошо, она чувствует уста Сары, что спускаются маленькими поцелуями от затылка на шею. Затем немного в бок, на плечо. Губы горячие, влажные, теряющие намёк на терпение. Отчаянные и безнадёжные. Как и вся их жизнь.       — Утром я сразу же поговорю с Де Клером, а потом с вами. Отведём от себя и от вас подозрения насколько это возможно. Я… тебя не оставлю, Сарасвати.       Руки, что крепко держали её за талию, слабеют. Будто проиграв какую-то битву, Басу побеждённо вздыхает, мягко положив голову на плечо Шарма.       — Хорошо, любимая.       Приглушённый шёпот растворяется тишине. Деви слышится скрип ветхого колеса, что неизменно повторяет круг за кругом.