Утро на кухне

Сквозь легкую занавеску, колеблющуюся на утреннем ветру, пробиваются яркие, осколоки света, собирающие в себе тепло и жизнь, поднимая пыльные частицы, которые до этого казались, были погребены в тишине комнаты. Луч медленно, почти неуловимо, падает на лицо Серафима придавая его чертам лёгкое сияние, создавая впечатление, что он вот вот и въесться в его кожу. Глаза медленно открываются от поступившего тепла проникающие в кожу, растворяя ночные остатки холода. Вокруг царит тишина, лишь слышен приглушённый звук дыхания и легкий шорох, когда он немного двигается. Его руки запутываются в крепких объятиях, и сердце наполняется одновременно удивлением и счастьем. Он поворачивает голову и видит его, – все еще крепко спящего Глеба. Его волосы, чуть растрёпанные после ночи, добавляют Серафиму улыбку на лице. Кудри разбросаны по подушке, создавая хаотичный и одновременно уютный образ. Его спокойное дыхание и легкая улыбка на лице делают это утро особенно приятным. В такие минуты Серафим ощущает невероятное спокойствие, даже просто наблюдая за спящим Глебом, погруженным в мир своих сновидений. Серафим простонал, закрывая лицо ладонями, дабы не видеть только появившиеся солнечные лучи света, он тихонько выкарабкался из-под одеяла и кое-как из объятий кудрявого, стараясь не разбудить парня. Кухня была небольшой, но уютной. Солнце медленно начинает подниматься над горизонтом, а облака плавно плывут по небу. Аромат свежести и чистоты наполняет всё вокруг, создавая ощущение умиротворения и спокойствия. Утро приносит новые возможности и надежды, а прохлада дарит бодрость и энергию для начала нового дня. Парень включил кофемашину, пока кофе готовился, он пошёл на балкон взяв с собой сигареты. На высоком, обветренном балконе, утопающем в шуршании города, стоял Серафим. Его силуэт выделялся на фоне виднеющимся нежно, пастельному оттенку, постепенно переходящего от глубокого синего к персиковому и нежно-розовому. Атмосферу тихого утра нарушает лёгкий шум ветра, который приносит с собой свежее утро и наполняет всё вокруг атмосферой волшебного ожидания. От этого, появляется мысль, что в тишине таиться особая сила – возможность услышать свои мысли и чувства, погрузиться в себя. Каждый вдох становится мелодией, а каждая мысль – картиной, появляющейся на холсте безмолвия. В руке мерцала сигарета, искры таились во мгле, словно звезды, сбежавшие с небес. Он сделал глубокую затяжку, вдыхая насыщенный аромат табака, который, смешивался с прохладным воздухом, создавая странное, умиротворение. Сигарета успокаивала, отгоняя остатки сна. Вернувшись на кухню, он уже чувствовал себя живым и помечая себе, что день точно не пройдёт так ужасно, как казалось. Глеб, наконец, проснулся и, зевая, зашёл на кухню. – Доброе утро, соня, – улыбнулся старший, подавая ему чашку ароматного кофе. Викторов принял кофе с лёгкой улыбкой, сев за стол. Мысли о том, как прекрасно начинать день без суеты, наполняли его. Умиротворение окутывало пространство, создавая особую атмосферу. – Доброе – сонно ответил Глеб, зевая, посмотрев на Серафима. Кареглазый прихватил с собой пачку сигарет и зажигалку и не став заморачиваться и идти на балкон, он поплёлся к окну, открыв его, он удобно уселся на подоконнике. – Ну что, ты опять затеял кулинарный эксперимент? Надеюсь, сегодня это не будет «жареный сюрприз»? – посмеиваясь и отлаживая курение на потом, сказал Глеб смотря как Серафим смотрит на содержание холодильника. – А что, ты не доверяешь моим кулинарным способностям? Вчерашний омлет стал настоящим искусством! Можем его даже в музей отправить. – гордо ответил Серафим всё-таки решая готовить яичницу. – Классика, ну да. Как раз успеем к выставке «Тайны испорченной кухни». На главной экспозиции — твоя каша и несколько обгоревших тостов – с выражением и драматизмом заявил Глеб. Серафим на это лишь тихо посмеивается. – Ладно, ладно, я учусь на своих ошибках! Сегодня сделаю тебе завтрак, который точно понравится. Может, бананы с маслом? Простенько как «раз-два-три». – Главное, чтобы не было «раз-два-три-пожар». Ты помнишь тот раз с блинчиками? Парень на это залился смехом. – Это было легендарно! Я до сих пор помню, как мы выкаривывали его же с потолка. Кудрявый вздохнул на такие воспоминания парня. – Ну что, готовимся к новому кулинарному эксперименту? – Конечно, Но, пожалуйста, на всякий случай, держи огнетушитель рядом. Это так на всякий случай. – усмехнулся Глеб. На что оба парня залились заражающим смехом. – Хорошая идея, а я пока постараюсь не сжечь нашу любовь — она ведь бесконечна. – усмехаясь сказал парень стоя возле плиты. – И, надеюсь, будет вкусной. Давай, быстрее начнёшь быстрее закончишь. – улыбка не сползала с лица кудрявого. У кареглазого пареня, ещё мутном от сна, отражались первые лучи солнца, окрашивающие небо в нежные розовые и оранжевые тона. Он медленно извлёк одну сигарету из пачки, и ловкими пальцами прикурил от зажигалку. Дым, ещё не успевший обрести привычную форму, растворялся в утреннем воздухе, словно лёгкое облачко. Парень сделал глубокую затяжку, закрыв глаза, и выпустил дым через нос, наслаждаясь прохладой и тишиной. Его тёмно-карие глаза, уже более ясные, наблюдали за пробуждающимся городом и слушая как готовит Серафим завтрак, кудри, непослушные и мягкие, слегка растрепались от ветра, обрамляя его лицо. Сигарета, медленно тлея, оставляла пепел, падающий на подоконник. Он сидел, погружаясь в свои мысли, вдыхая дым и свежий воздух. Утро, сигарета, разговоры с его парнем – это был его маленький ритуал – способ начать новый день. — Знаешь, я как-то читал, что курение — это способ замедлить время, — вспомнив сказал он. — Звучит поэтично, — согласился Серафим. — Но я предпочитаю думать, что это способ ускорить его. Каждая выкуренная сигарета — это еще один момент, который мы проживаем осознанно. Глеб кивнул. В словах Серафима была правда. Сигареты помогали ему сосредоточиться на настоящем, отбросить все заботы и просто наслаждаться моментом. — Слушай, может, ты станешь профессиональным курильщиком? – спросил он, будто уже забыв о чём тот говорил до этого, смотря на то как тот уселся на подоконнике и курит. Глеб покосился на него слишком отстранённо. – Кем? – решил переспросить Викторов, надеясь что ему всё-таки послышалось. – Профессиональным курильщиком – Серафим повторил это только уже с большей улыбкой. – Это же не так сложно: ты садишься, смотришь в затуманенный горизонт и философствуешь о смысле жизни. – бодро продолжил он. — О, отличная идея! Буду писать мемуары о том как я научился курить сигареты и не только! — с сарказмом ответил на предложение Серафима Глеб, стараясь сделать свою мимику и лицо максимально серьезными. Серьёзностью от него и не пахло поэтому оба залились звонким смехом. Разговоры парней были как будто вырванные из контекста но оба понимали друг друга настолько хорошо, что даже если перестать говорить они будут друг друга понимать. — Как думаешь как бы меня звали в параллельной вселенной? "Курильщик в Глубоких Мыслях"? Или же "Герой спасающий от курения"? – Ну или "Глеб кури в окно" заебал хочешь что бы мы задохнулись и померли тут же? – выдавил уже Серафим недовольным голосом, видя как Глеб выпускает дым из своего рта уже в комнату, а не в открытое специально окно. – Ой не ворчи. Потушив сигарету об пепельницу проговорил Глеб и начал подходить ближе к Симе. — Ты уверен, что яйца не взорвутся? — усмехнулся Глеб, видя технологию жарки Серафима. — Уверен! Я же яичницу жарю, а не химичу тут — парировал тот, вскрывая упаковку сосисок. Он подмигнул, и в этот момент кареглазый обнял его сзади, смеясь над его артистичностью. Серафим закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Теперь в карих глазах уже не было той глубины или загадочности, которые были раньше, теперь же они отражались словно тёплые осенние лучи солнца или они напоминали распустившиеся бутоны – такие же яркие и притягательные. – Мы так останемся без завтрака — вырвалось у кудрявого, когда человек готовищий яйца стал пританцовывать под воображаемую музыку, вызывая усмешку у парня. Нежный свет делал атмосферу более уютной и теплой. Поджаренные до золотистой корочки сосиски добавляются к яичнице. Аромат — богатый и насыщенный – смешивается с запахом всё того же свежего воздуха, проникающего с открытого окна. Прижавшись всем телом к телу готовившего завтрак Глеб нежно прижал приоткрытые губы к его шее, оставляя легкие и мокрые поцелуи, от которых у Серафима появилась улыбка. — Убедись, что не сгорело, — поддразнил его Глеб, прижимаясь плотнее и внимательно наблюдая за действиями Серафима. — Я мастер готовки, забыл?— лукаво улыбаясь сказал лишь тот. В момент, когда Серафим наклонился, чтобы проверить, приготовление яичницы, Глеб не удержался и попытался чмокнуть его в щёчку. В этот момент Сима повернулся, и их губы соприкоснулись с мягким, но неожиданным ударом. — Осторожно! — воскликнул Серафим, быстро отстранившись и взглянув на сковороду, дымившуюся над столом. К счастью, ничего не сгорело, но пару капель масла перелились через край, оставив легкий след на столешнице. — Повар на все руки — смеясь сказал Глеб. Серафим с сердитым и раздражённым лицом наклонился к нему, поймав его за подбородок и нежно поцеловав в губы, этот поцелуй был уже более осознанным и глубоким, полным страстью. — На завтрак такое прощается, — усмехнулся и продолжая готовку ответил тот. Глеб опять обвивает его талию своими руками приковывая того к себе. Сидорин смеется, его плечи расслабляются от нежного прикосновения. Глеб опять накрывает его шею своими губами, оставляя легкие поцелуи, от этого действия по коже Серафима пробегают толпы мурашек. Сердитость улетучилась с раздражением. Он усмехаясь, выключает яичницу и снова выпутываясь из рук Глеба, тянется к его губам на этот раз поцелуй получается мгновением, в котором время словно остановилось. Мир вокруг них испарялся, оставив только звуки их дыхания и лёгкий шум ветра. Глеб наклонился чуть ближе, его губы, теплые и мягкие, коснулись губ Серафима, словно незримая искра пробежала между ними. Этот миг наполнился искренностью и нежностью, как если бы они знали, что настанет момент, когда все закончится, и лишь этот поцелуй останется в памяти. Вся кухня наполнилась ароматами свежего завтрака, и в воздухе царила привычная для обоих молодых людей атмосфера спокойствия. Солнечный свет заливает кухню, проникая сквозь распахнутое окно. С улицы доносится до ушей лёгкий шум города – далёкий гул машин, пение птиц. Серафим, напевая что-то себе под нос, ловко ставит две тарелки приготовленной яичницы с сосиками на стол. Глеб на это лишь улыбается и чмокает парня в губы благодаря за такое прекрасное утро для обоих парней.