Бесчувственный

— Колян, в нашем общении есть огромные плюсы: теперь я не боюсь за свою жизнь и мне здесь не скучно, а ещё-о-о-о… — Нет-нет! Умоляю, избавь меня от пошлых подробностей! — воскликнул Коля, состроив мученическую гримасу и сложив руки лодочкой. — Ну ты неженка! Принцесса, блин! — орёт Марс на весь коридор спортивного крыла.       Здесь находились несколько залов: тренажёрный, для игр с мячом и третий — для бокса, дзюдо и карате. Три раза в неделю, специально для проведения тренировок по единоборствам в интернат приезжали мастера спорта, по полной программе муштровать неблагополучных дохляков.       Марс с Колей как раз проходили мимо третьего зала и невольно притормозили около открытой двери, заприметив знакомую фигуру. — Оппа… восстание мертвецов… — тихо сказал Марс кивнув головой в сторону боксирующей пары. В центре зала, на ринге, под надзором высокого громкого тренера махал руками дрыщ Лёша с таким же доходягой из параллельного десятого. Оба они были в полной экипировке: на головах — шлемы с металлическим намордником, руки — в мягких перчатках, налокотники и наколенники тоже прилагались, вместе с широкими боксёрскими труселями и просторной майкой-борцовкой.       Ещё человек восемь выполняли упражнения: растяжку, кардио со скакалкой, качали пресс, ожидая своей очереди на ринге. — Давай-давай, левой работай! — скомандовал Марс, заржав над спаррингующимися.       Оба боксёра повернули бошки в сторону двери, чуть оторопели от внимания зрителей и попритухли дубасить друг друга по морде. — Лёша у нас, конкретно ожил… — согласился Коля, подняв большой палец к верху. — Точнее, воскрес.       Марс и Коля продолжили путь к тренажёрке, сойдясь во мнении, что бокс — это не для них, лучше тяжести потягать, да прессак до боли прокачать и то, толку будет больше.

***

      Декабрь выдался на удивление снежным, что было в диковинку по Ставропольским меркам, поэтому многие воспитанники высыпали во двор интерната наслаждаться студёной погодой.       Для зимних забав в «Новом мире» предусмотрели всё, от простецких санок и «ватрушек», до целой снежной горки, не очень крутой и длинной, правда, но зато скользкой и быстрой.       Как бы ни было, Марсель скучал по свободе, по Центральному Парку, в котором находился ледовый каток, так как был завсегдатаем этого прикольного местечка, поэтому, едва снег укрыл всю территорию интерната, Марс потащил Юрку и Коляныча на местную горку, выбрав вечернее время, когда морозец покрепчал, загнав по норам веселящийся народ. — Чё там твой зомби? Совсем оклемался, да? На мордобой ходит. — Ну да, — улыбнулся Юрка, — малой очухался и решил заняться своим здоровьем: в качалку ходит три раза в неделю, на бокс, вот, записался, хоть я его и отговаривал. Никогда его не любил, а малой загорелся идеей и пофиг ему на всё. — Мы его с Коляном засекли во время трени, он такой угарный! — захохотал Марсель, взбираясь по пологому склону на вершину горки. — Да пусть побоксует, пока не надоест, — махнул рукой Юрка, подкатывая «ватрушку» к Марсу. — Он сегодня так ушатался, что в комнате решил остаться, тренер сильно их загонял. Ну чё, ложись!       Марс плюхается на «ватруху» и собирается отчалить, но проворный Юрец запрыгивает на него, сходу беря разгон, под Марсовы вопли слезть Сидору-кабану и идти пешком. Коля едет за ними на санках почти вровень, но где-то на середине трассы замедляя свой ход, завернув на необкатанную дорожку.       А Юрка с Марсом доезжают до конца маршрута, довольные и весёлые взбираясь на вершину «склона», таща за собой круглое средство передвижения.       Набесившись, парни идут в общагу греться под душем, хавать и пить чаёк с румяными пирожками, напеченными Колиной бабушкой.       На чаепитие позвали и Лёшу — куда ж без него, суицидника со стажем и тёмным прошлым, а то мало ли, затоскует в одиночестве.       Была суббота и особо делать было нечего, тем более вечером. Юрку, как самого сильного и смышлёного в хозяйственных делах, забрал Жорик в свою подсобку что-то чинить-мастерить.       Уходя, он заглянул к Марсу и пообещал море приятных ощущений перед сном, тот отмахнулся, разбалованный вниманием парня, сказав, чтобы он не торопился, у него туса назначена на десять вечера.       Показав Марселю кулак, Юрка сваливает в сарай к дворнику, оставляя любимую вредину в одиночестве. Коля зависал в живом уголке, повадившись ходить туда несколько раз в день, якобы с Кешей болтать, но Марс знал, что он там с Настей, одноклассницей, контакт налаживает, поэтому Марс ему не мешал, перестав ходить с ним в зверинец.       Так-с, ну что, можно с Пашкой по видику поговорить, а потом маме с папой набрать, раз все так удачно свалили.       Марс только хотел нажать на кнопку вызова, как в дверь негромко постучали. — Блядь, ну кто там?!       Открыв дверь, он лицезреет Алексея, собственной персоной, намытого, с чистой головой и даже благоухающего каким-то дешёвым одеколоном. Одет он был во всё чёрное, не изменяя привычному образу, в джинсы и футболку. — Привет, — улыбается чудо-юдо, а Марсу хочется его послать. — Чё надо? — спрашивает Марс, держа дверь полуоткрытой. — Я поговорить хочу с тобой. — Пфф! С радио разговаривай.       Марс собирается закрыть дверь, но Лёша удерживает створку, твёрдо решив заебать Марса своим присутствием. — Я не отниму у тебя много времени. — Да блядь! Пять минут и уёбывай! — недовольным тоном говорит Марсель отходя от двери, усаживаясь за стол, наливая себе апельсиновый сок.       Проглотив комок в горле, Лёша садится на свободный стул рядом с Марсом, ужасно нервничая, как перед прыжком в воду с трамплина. Глубоко вздохнув, Лёша произносит ровным голосом: — Марсель, научи меня целоваться. — Чего???!!! Ты бухой что ли??? — Нет. Просто мне кое-кто нравится и я не хочу опозориться… — Охуеть не встать! Юрку попроси, он любит целоваться. — Я не буду просить об этом Юру, он мой брат, — с обидой в голосе сказал Лёша, уставившись на Марселя. — Ну и что?! Он такой же отмороженный как и ты. — Я стесняюсь. Помоги мне, пожалуйста.       Честно говоря, Марса загнали в тупик, с одной стороны, ему уже терять нечего, с другой стороны, вдруг это проверка на вшивость? Ведь он как бы с Юркой… — Ага. А потом твой брат меня в сугробе закопает. — Юра ничего не узнает! — Ты же чокнутый, я, пипец как, боюсь тебя трогать! — Не бойся, — Лёша снова улыбается и даже рискует дотронуться прохладными пальцами до ладони Марса, но тот отдёргивает руку в нервном жесте, соображая, как поступить. — Окей. Тащи сюда свою морду на проверку.       Смущаясь, Лёша придвигается ближе к Марсу, подвергаясь тщательному досмотру на предмет чистоплотности.       Марс принюхивается, сокращая до минимума разделяющее их расстояние, не решаясь притронуться до Лёши. Блин, ну он тоже стесняется! — Я три раза зубы почистил, — подбодрил его Лёша, видя Марсову нерешимость.       Эх, была, не была!       Положив руку на тёмный затылок, Марс прикасается к чужим губам сначала слегка, а потом более уверенно целуя пухлые губы, обалдевая от восхитительных тактильных ощущений.       Нет колючей щетины, неприятно царапающей кожу, нет запаха сигарет, нет бешеного напора и нетерпения, а есть нежные губы, которые хочется целовать не прекращая, запах свежей мяты и юношеская робость. — Понял, как надо? — спросил Марс отстранившись. Лёша кивнул, опуская на мгновение взгляд. — Сможешь повторить? — Думаю, да.       Лёша обхватывает лицо Марса обеими руками, закрепляя результат покрасневшими губами и довольно-таки неплохо, Марсу очень понравилось, что он забыл где он, что он и почему патлатый лох целуется лучше, чем любая девчонка с которой он встречался. — Ну всё, вали к себе, — командует Марс отлипнув от Лёши, убрав руки с его худощавой спины. — Можешь теперь попрактиковаться с девчонкой или с кем ты там хотел. — Хорошо, спасибо.       Лёша смущённо улыбается и встаёт со стула, подходя к двери. — И да, не пользуйся дешёвым освежителем воздуха вместо парфюма, — напутствует Марс поспешно вставая и подходя к Лёше. — Окей. Не буду.       Лёша выходит за дверь, а Марсель плюхается на кровать спиной вниз, находясь под впечатлением от своего мастер-класса по целованию.       Да уж, докатился, с пацанами целуется, встречается… — Отвечаю, это только здесь… Здесь можно всё, это другой мир…, а за его пределами моя настоящая жизнь. Так что, хорэ грузиться Марсель, смотри на жизнь проще, никто не узнает, чем ты занимался в «Новом мире».       Закончив монолог, Марс возвращается к своим прерванным делам и набирает Пашкин номер, друг отвечает сразу, тут же заваливая Марса тонной вопросов.       Велико желание поделиться с Пахой творящимися страстями, но Марс сдерживается, фильтруя информацию и преподнося свою жизнь в Центре как нечто примитивное и обыденное.       Разговор с родителями тоже не отличается откровенностью, Марс опускает многие подробности, радуя маму с папой своим примерным поведением и успехами в учёбе.       Ну прям золотой ребёнок с гейскими наклонностями!