Бесчувственный

      К концу апреля в школе-интернат «Новый мир», не осталось человека, который бы не знал точную дату ухода Сидорова в армию.       Юрка даже устроил свои собственные проводы, пригласив туда только избранных. Естественно, Марс и Коля остались за бортом, их никто не позвал, а Лёша не мог находиться без Марселя в обществе других парней.       Ну ничего, проводили и так, даже Жорик там присутствовал, правда, недолго, вручил своему недо-сыну чёрный пакет, обнял крепко, что-то грустно промычав и свалил из хаты, пряча от пацанов глаза.       В этот же день, вечером, Юрка нагрянул в пятьдесят первую без стука и очень удачно: Марс как раз собирался на свиданку-гулянку с Лёшкой, роясь в шкафу в поисках подходящих шмоток.       Коля в комнате отсутствовал, поэтому у Юрки была свобода действий, он замкнул дверь на ключ и уставился немигающим взглядом на Марселя, испугав его, ведь Сидоров мог сделать с ним всё, что угодно. — Чё тебе надо? — недружелюбно спросил Марс, скорее натягивая на голый торс свитшот. — Попрощаться пришёл. — А-а. Ну пока, лёгкой службы, — Марс выдавил из себя полуулыбку и тут же снова стал серьёзным. Как-то не до веселья было. — Я думал, не выдержу, убью вас обоих. Первые дни вообще не помню, злость затмевала разум и я попросил Киборга засунуть меня в изолятор.       Марс вспомнил, что Юрка пропал куда-то на несколько дней после их грёбаного расставания. Он подумал тогда, что тот вообще свалил из Центра, потом Лёша сказал, что Юра в изоляторе, у него психическое обострение. — Ну ты вообще, красавчик, такие жертвы ради нас, — попытался снова улыбнуться Марсель, поглядывая на хмурого Юрку. — Потому что, я люблю тебя!       Юрка в два шага преодолевает расстояние между ними и хватает Марса за плечи, больно сдавливая, а потом порывисто обнимая его, зарываясь лицом в его волосы.       Марсу не так-то просто вырваться из медвежьих объятий, он дёргается, упирается ладонями в его стальной торс, но Юра не отпускает его, стоит не шелохнувшись, вдыхает запах его волос, еле сдерживая себя, чтобы не заорать во всю глотку, как ему хуёво.       Наконец, Юрка резко размыкает руки и делает шаг назад, давая на прощание строгое напутствие: — Малого не бросай, он сдохнет без тебя. — Не брошу. А ты начни встречаться с девчонкой, пусть из армии тебя ждёт. Ты очень классный пацан. — Я думал, что ждать меня будешь ты.       Сказав это, Юрка выходит из комнаты, оставляя дверь распахнутой, вывернув наизнанку свои чувства, оставив Марса догонять — избавится ли когда-нибудь Сидоров от своего проклятия, от бессмысленной любви к нему?       Теперь это не имеет значения, он уезжает, они все скоро разъедутся в разные места, где будет кипеть совсем другая жизнь, под которую нужно будет подстраиваться, вливаться в совершенно другое течение.       Встретившись с Лёшей, Марс обсуждает с ним главную тему: Юркин отъезд, потому как Лёша переживал за брата, легко ли тот приспособится к новым условиям существования, и главное, сможет ли перестать злиться на них.       Марс считал, что после армейки, Юрка вернётся нормальным пацаном, переключится на девчонок, забудет о любовных неудачах в Центре и начнёт жизнь с чистого листа.       Юрка покинул «Новый мир» на следующий день рано утром, оставляя Лёшу на попечение воспитателей и Марселя. — Ты переедешь ко мне в комнату? — задал вполне логичный вопрос Лёша, за обедом.       Марс думал об этом и не раз, долгое время не находя окончательного решения.       Но, в конце концов, не может же он оставить Лёху одного, да и подселить к нему кого-нибудь могут: несмотря на конец учебного года, в Центр продолжали поступать новые ученики.       Поэтому, после занятий, Марс идёт на поклон к Ульяне Дмитриевне, просить разрешения на совместное проживание с Фроловым.       Она разрешает без проблем, говоря, что сама (!) хотела его об этом попросить, мол, Лёшеньке тяжело сейчас, поддержка моральная нужна от друзей.       В общем, Колян остался один, обещая друзьям частенько их навещать, ведь он же тоже привык к Марсу и нужно время, чтобы смириться с пустой кроватью напротив. Хотя вряд ли она долго будет пустовать, число воспитанников не уменьшается, каждую неделю общага пополняется новыми лицами.

***

— Ещё одно моё желание сбылось, — говорит с улыбкой Лёша, обнимая своего парня, стоя с ним посередине их общей комнаты. — И сколько их у тебя? — спрашивает Марс, любуясь его яркими выразительными глазами. — Осталось одно: чтобы мы всегда были вместе.       Марсель вдруг осознаёт, что недостаточно силён в выполнении Лёшиного желания. У него нет той безграничной свободы, которая поможет преодолеть все трудности и достичь абсолютного счастья.       Он много думал над тем, какова будет его жизнь после «Нового мира», как сделать так, чтобы и Лёша в ней присутствовал без опаски, что им придётся расстаться.       Что это будут за отношения, если им придётся встречаться тайно, не имея возможности пройтись вместе по городу.       У него уйма знакомых, родственников, да тех же одноклассников, которые обязательно засунут свой любопытный нос в его жизнь и поинтересуются: кто это с тобой?       А родители? Ведь отец с матерью знают его как облупленного. Стоит ему разок привести Лёшу домой, отец сразу их просканирует и сделает правильные выводы, а что будет дальше, Марс об этом даже думать боялся. Он точно знал одно: будет полнейший пиздец. — Вижу цель, не вижу преград, — беспечно говорит Марсель, крепко обнимая своего парня, будто бы бросая вызов самому себе, запрещая думать о наихудшем варианте.       Лёше достаточно его легкомысленного ответа, в отличие от Марса, он верит в их совместное будущее и не боится открытых отношений, ставя на первое место чувства, а не последствия.       Как бы то ни было, но у них есть ещё время насладиться прекрасными моментами наедине.       Первая ночь в тридцать восьмой комнате была чуть более раскрепощённой, с обострёнными чувствами и искренними эмоциями; грани стирались, а стыдливость растворялась от бурного натиска и откровенного желания.              Узкая кровать не служила помехой к наслаждению друг другом, а наоборот, усиливала ощущения от максимальной близости: Марс жарко целовал Лёшу в мягкие губы одновременно с этим подводя к кульминации, обхватив оба их члена рукой и совершая плавные движения вверх-вниз.       Первый сдался Марс, бурно кончая до звёздочек перед глазами, утыкаясь влажным лбом Лёше в ключицы, продолжая водить ладонью по его напряжённому члену используя свою сперму как смазку.       Выгнувшись от нахлынувшего оргазма, Лёша тихо стонет, сжимая волосы Марса на затылке, причиняя приятную боль.        — Я так люблю тебя…       Лёша покрывает лицо Марса нежными коротенькими поцелуями ощущая себя безумно счастливым. — Я тебя тоже, люблю…       Марс впервые признался в любви, он никому не говорил таких весомых слов, несмотря на ранний интерес к девчонкам. Получается, Лёша — его первая любовь, и его признание — не пустые слова, а истина, с которой надо что-то сделать, принять или отвергнуть, всё в его руках.       Лёжа на боку, Марс гладит Лёшу по волосам, наблюдая за его лицом, за его закрытыми глазами с длинными ресницами и всё думает, думает, думает…       Когда Лёша крепко засыпает, Марс осторожно выбирается из уютной тёплой постельки и берёт в руки телефон, печатая Колянычу сообщение: «Спишь?» «Нет».       Надев футболку с шортами, Марс выходит в пустынный, тёмный коридор и идёт к пятьдесят первой комнате, без колебаний берясь за металлическую ручку, которая без труда поддалась. — Что случилось? — спросил Колян поднимая голову от подушки и опираясь на согнутый локоть. — Колян, я не знаю, как мне поступить.       Марс садится на край своей бывшей кровати, вглядываясь в темноте в Колино лицо. Тот понимал, о чём речь, и знал, как нужно поступить, будучи на месте Марса. — Представь родителям Лёху. — Да блядь! Такой вариант я вообще не рассматриваю! — Хорошо. Хотя бы попытайся познакомить своих близких с Лёшей, начни с малого: откройся лучшему другу, Пашке. — А это вариант. Как раз завтра суббота, Паха обещал приехать.       Марс обрадовался, что скоро сможет поделиться Пашкой своим большим секретом, другу детства не так страшно было доверять столь пикантную тайну личной жизни, да и в конце концов, когда-то ж надо познакомить его с Лёшей. — Заодно и маме хотя бы скажи, если отца так сильно боишься. — Не, Колян, мама точно будет в шоке от сына-гея, и сдаст меня отцу, а он придумает для меня расправу: упечёт в психушку или выгонит из дома, лишив наследства и доли в бизнесе. Ты не знаешь его, Колян, он очень жестокий человек. — Блин, ну тебе виднее… А я думал, на дворе 21 век и старшее поколение более лояльно относится к однополой любви. — Вот ты, Колян, тоже не стал бы бабушке говорить, если бы влюбился в пацана. — У бабушки сердце слабое, я бы побоялся ей навредить… А так, я бы не стал скрываться, любовь ни за какие деньги не купишь. — Мои родаки тоже могут откинуться. Поэтому, скажу только Пашке. — А у родителей надо без палева поинтересоваться как они относятся к голубым цветам. Может, тебе крупно повезёт и их ответ тебя приятно удивит. — Да уж. Это за гранью фантастики, — протянул задумчиво Марс, представляя в голове разговор с родителями и их одобрение в выборе спутника жизни. Сказка. — Короче, действуй мой друг. — Окей, споки-ноки, Колян.       Марс возвращается в тридцать восьмую комнату, ложась на соседнюю кровать, не тревожа Лёшкин сон. Всё-таки местные спальные места тесноваты для сна двоих, но зато отлично подходят для близкого контакта, из-за вынужденного ограничения в пространстве.