Глава 3. Предложение
18 ноября 2025 г., 10:41
Проснулся я от того, что кто-то тыкал мне в бок пальцем. Открыв глаза, я увидел ту самую лисо-пчелу — Квин Би. Она сидела на краю кровати, смотря на меня с любопытством, в четырёх руках вертя какой-то планшет.
— Ну что, отошел? — спросила она, сунув планшет мне под нос. На экране я увидел себя — голого, в бинтах, с искажённым злобой лицом, орущим на неё в полный рост. — Залила в сеть. Хит сезона. Всего за пару часов - два миллиона просмотров. Народ в восторге от «поганой верхушки ада».
Внутри всё сжалось в комок. Чёрт. Так я и знал. Никакого бескорыстия. Сейчас она начнёт шантажировать, требовать отработать «спасение», поставить на колени... Я стиснул зубы, готовый к худшему.
— Ладно, шучу, — она щёлкнула пальцами, и видео исчезло. — Удалила. Хотя зрелище было, скажу я тебе, эпичное.
Я непонимающе уставился на неё. Она поймала мой взгляд и фыркнула.
— Что? Думаешь, мне заняться нечем, кроме как вымогать что-то у каждого оборванца, который падает мне на голову? — она поднялась и, лениво потянувшись, прошлась по комнате. — Мне просто... интересно. И ты... интересный. Прямой. Как кувалдой по уху.
— Так ты меня из жалости спасала? — прошипел я, садясь на кровати.
Боль в животе напомнила о себе тупым уколом.
— Из интереса, — поправила она, останавливаясь у окна и глядя на свой медовый сад. — Сила твоя... она странная. Моя на тебя не подействовала. Такого никогда со мной не было. Тем более, что особенность твоя появилась не у демона, а среди... — она запнулась, подбирая слова.
— Среди черни? — закончил я за неё, с горькой усмешкой. Би повернулась ко мне.
В её глазах не было ни злобы, ни высокомерия. Лишь холодный, аналитический интерес.
— Среди тех, кто не принадлежит к высшим кругам. Да. Ты кто, Рудеус? Откуда у гончего с помойки такая стойкость?
— С очистных сооружений, — мрачно поправил я. — И я никто. Просто работаю. Пью. Дерусь. Живу.
— И убиваешь своих друзей? — тихо спросила она.
Словно ледяная вода окатила с головы до ног. Дыхание перехватило. Я сжал кулаки, чувствуя, как дрожь пробирается по всему телу. Образ Солта — сначала искажённый ненавистью призрак, а потом окровавленное месиво в пасти Бездны — встали перед глазами.
— Молчи, — выдавил я, впиваясь в неё взглядом. — Не смей об этом...
— Вихрь рассказал, — невозмутимо прервала она. — Ты в бреду много чего говорил. Про какое-то задание. Про люк. Про друга. — Она подошла ближе. — Хоть я и не чувствую твоих эмоций, но я знаю запах вины. Она пахнет... перегаром и пеплом. От тебя ей просто прёт.
Я отвёл взгляд. Слёзы снова подступали, предательские, жгучие. Я ненавидел себя за эту слабость. Я закрыл глаза, снова ощущая тот толчок, тот хлюпающий звук, с которым клыки впились в плоть моего друга.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием. Би молчала. Я ждал насмешки, презрительной фразы о том, что так и надо ничтожествам, которые лезут не в своё дело. Вместо этого я почувствовал лёгкое прикосновение к своей спине. Одна из её рук лежала между моих лопаток, тёплая и успокаивающая.
— На Гордыне полно таких, как ты, — тихо сказала она. — Озлобленных. Разбитых. Винящих себя за то, что выжили. Но ты... ты не сломался. Ты горишь изнутри.
Я поднял на неё взгляд. В её глазах не было ни капли жалости. Было предложение.
— Побудь моим гостем, Рудеус. Ненадолго. Выздоравливай. А там... посмотрим. Может, найдёшь ради чего стоит жечь свою вину.
Она убрала руку и направилась к выходу, оставив меня в полном смятении. На пороге она обернулась.
— И да... Твоя одежда. Её постирали. — Она скривила морду в брезгливой гримасе. — От неё пахло смертью и дешёвым пивом. В моём доме такой запах неуместен.
Дверь закрылась, а я остался сидеть на кровати, сжимая в кулаках роскошное шёлковое одеяло. В голове стоял оглушительный гул. Она не требовала ничего. Она предлагала. Она видела мою боль и не смеялась над ней. Она была не такой. Совершенно не такой. И в этом было что-то самое пугающее. Потому что моя злость на «верхушку», моё чёрно-белое видение мира, где все аристократы — твари, начинало давать трещину. А вместе с ним рушился и мой единственный оплот, моя защита. Оставалась лишь голое, ноющее горе и чья-то рука на спине, которая, чёрт побери, не давала окончательно провалиться в пустоту.
— Солт, прости... — прошептал я в тишину. — Кажется, я застрял здесь ненадолго.
