still with you

Когда приходит уведомление о новом посте Вильгельма, Симон кружит по кухне с бокалом вина и иногда помешивает ужин в сотейнике. Он даже не замечает вибрации в заднем кармане. Обновления в ленте Симон видит лишь тогда, когда горло греет уже второй бокал алкоголя, а в тарелке дымится порция карбонары. Как только открывается приложение, первой же публикацией в ленте становятся новые фото принца. Достаточно горячие фото. Для Симона, по крайней мере. С Вильгельмом они познакомились довольно давно, еще когда учились на первых курсах в престижной школе интернате. Принц был настоящей знаменитостью в те годы. Ну, выходец из королевской семьи и все такое. А Симон в один день решил посетить встречу по интересам, где и встретил Вильгельма. Второкурсник тогда вещал что-то о культурном многообразии их школы. Что Симон забыл на этой сходке гиков, он и сам не знал, но, честно, засмотрелся и заслушался. Вильгельм еще и взгляды постоянно неоднозначные кидал в его сторону, что первокурсник совсем поплыл. В тот вечер случился их первый сумбурный раз в, благо, чистом туалете общежития. Симон, оказывается, не так расценил кокетство принца, которого, по сути, не было, но отступать было поздно, да и сам Вилле не отказал, так что уже через пятнадцать минут после окончания встречи студентов Эрикссон стоял на коленях в узкой кабинке и принимал за щеку самый вкусный в его жизни член. Прошло уже пять лет, за которые они периодически приходили друг к другу со срочным желанием потрахаться, и, самое главное — ни один из них не отказывал. Время от времени сменялись партнёры, пассии, симпатии, но каждый божий раз они возвращались друг к другу, потому что так привычно. Симон уверял себя в том, что серьезные отношения с Вильгельмом — не вариант, и зачем-то постоянно выяснял, нет ли у принца кого-нибудь. Когда однажды тот сболтнул, что ему, в принципе, и Эрикссона с головой хватает, он просто промолчал, перевернулся на бок и притворился спящим, в то время как его сердце болезненно колотилось о ребра. Симон знает, чего он боится. Со всеми своими парнями он расставался, потому что спустя время они начинали его очень раздражать. Вильгельму он никогда не показывал эту свою особую сторону и не собирался, ведь такой спокойный и благородный принц сразу же от греха подальше скроется в тумане, посчитав его безответственным. В школе он вел себя как все, стараясь не выделяться и не спугнуть своего умопомрачительного партнера. Однако, после выпуска и поступления в вузы все равно все стало меняться. В последний год они встречались все реже. Вилле, по слухам, начал встречаться с девушкой, а Симон просто по-человечески не хотел им мешать, ведь, наверняка, эта особа была тщательно подобрана для заключения выгодного брака. Сам Эрриксон расстался со своим парнем полгода назад, и, если честно, он был даже рад такому раскладу. Ни с той, ни с другой стороны никаких чувств, кроме раздражения, давно не поступало. Единственным, к кому Эрикссон чувствовал тепло, был Вильгельм, но Симон даже себе в этом не признавался. Он так и не доносит вилку с лапшой до рта, примерзнув взглядом к мужчине на фото, повернутому в три четверти. Взгляд блуждает по сомкнутым губам, по укладке, венке на шее, чуть прижатой воротником рубашки и галстуком, и широким плечам, обтянутым дорогой тканью пиджака. Во рту скапливается слюна в желании вылизать шею и оставить несколько засосов, прикусить острую линию челюсти и услышать знакомый хриплый стон прямо над ухом. От подобных мыслей сбивается дыхание и тяжелеет в мягких домашних брюках. Они не виделись почти три месяца и, блять, да, Симон скучает. Симон чертовски скучает. Он никогда в жизни не признается себе в этом, но отвратительное ощущение в груди говорит само за себя. Он перелистывает фото и вглядывается в карие омуты глаз. Возбуждение только нарастает, и он сжимает себя, даже не запуская руку в штаны. Номер набирается сам собой, и в трубке уже слышатся гудки. Через мгновение раздается бархатное: — Да? — Я хочу свой язык у тебя на шее, и чтобы ты стонал мне на ухо своим низким голосом, — Эрикссон тараторит без остановки, и Вильгельм его не перебивает. — Хочу выцеловывать твои ребра, подуть на соски и видеть, как они твердеют. Я очень хочу отсосать тебе, Вилле, — это занимательно — описывать принцу секс в подробностях прямо по телефону, представляя, как вспыхивают его щеки во внезапном смущении. Подумать только, и этот человек филигранно трахает его до множественных оргазмов. — Хочу выгибаться и кричать под тобой. Я, блять, чертовски хочу твой член у себя в глотке, хочу давиться слюной и твоей смазкой. Меня колотит от желания увидеть, как ты содрогнешься в оргазме и наполнишь мой рот. Твоя сперма-ах… — Симон спускает прямо в штаны, даже не двигая рукой, просто от фантомных ощущений Вильгельма рядом. — Уже кончил? — Совершенно спокойно интересуется он. — М-мх, да…- Симон обессиленно откидывает голову на спинку дивана и переводит дыхание. — Я заканчиваю с документами и выезжаю к тебе, — к концу фразы голос становится все ниже, и Симон снова чувствует, как возбуждается. — Блять… — Буду через десять минут. Вильгельм и правда кладет трубку, и Симон шумно выдыхает через рот. У него есть десять минут чтобы принять душ и приготовить смазку с презервативами. Вода прохладными потоками немного остужает пыл и проясняет рассудок, поэтому когда раздается стук в дверь, Симон спокойнее, чем в разговоре по телефону. Вильгельм входит в квартиру и тоже ведет себя невозмутимо. Ну, Эрикссону так кажется до того, как Вильгельм смотрит на него своими голодными глазами. А чего он хотел, распаляя его своими подробными желаниями? — Ты был сильно занят? — Симон предпринимает попытку разрядить обстановку обыденным вопросом, который он всегда задает, когда принц приезжает. — Я был в министерстве, но закончил на сегодня, теперь у меня в планах только ты, — с этими словами он подходит к Симону и склоняется к нему, опаляя дыханием ушную раковину. По шее бегут мурашки, младший вцепляется пальчиками в подол пиджака принца и зажмуривает глаза. Тот ведет ладонями от бедер до ребер, забираясь под футболку и касаясь взбудораженных сосков. Это заставляет Симона вздрогнуть. Не открывая глаз, он чувствует касание к своим губам, не напористое, мягкое, в противовес солидному образу. — Ты пил? — в самые губы. — Да, немного… Я собирался ужинать, — Вильгельм на это тепло улыбается и целует в уголок губ. Увидеть улыбку принца выпадает честь далеко не каждому, и Эрикссон благодарен, что тот обнажился перед ним. Во всех смыслах. Симон пытается толкнуться языком глубже, но старший мягко отстраняется. — Ты плохо себя ведешь… — он проводит кончиком носа по скуле, очерчивает линию челюсти и спускается вниз по шее, оставляя влажный след от языка на пульсирующей вене. Симон вздрагивает, прижимаясь ближе к источнику тепла и своего возбуждения. — Стараюсь. Три месяца сказались на обоих: Вильгельм отрастил волосы, Симон — эго. Возможно, этого не заметно, но внутри у него клокочет ярость каждый раз, когда в соцсетях он видит совместные фото принца с кем-то или в компании друзей или с деловыми партнерами. В такие моменты руки чешутся написать что-нибудь едкое или позвонить, чтобы снова трахнуться по-быстрому, лишь бы он хоть сколько-нибудь побыл рядом. Это желание не пропадает и порой бывает сильнее, чем тяга к сексу, и Симона это пугает. Он жутко путается в себе. Вильгельм возвращается на уровень лица Эрикссона и обхватывает его нижнюю губу, посасывая и отпуская, перемещаясь на верхнюю. Симон пылко отвечает на поцелуй, прикусывая губы в ответ и касаясь языком неба. Именно в эту секунду принц принадлежит только ему, и Симон хочет взять максимум из того, что может получить. Вильгельм опускает ладони на ягодицы и притягивает Симона ближе, переместившись губами на его шею. Младший перестает сдерживаться и стонет, путает пальцы в отросших прядях любовника и часто дышит через рот. Стоять на ногах становится все сложнее, колени норовят согнуться, и Симон тянется к ремню на джинсах, все-таки опускаясь на пол. Его мечтой в последние полчаса был этот налитый кровью сочный член, так хорошо трахающий его рот. Симон носом утыкается в живот над линией джинс и цепляется зубами за язычок на молнии. Он лукаво смотрит снизу вверх и видит, как Вильгельм закатывает глаза, и его ресницы мелко подрагивают. Младшему всегда нравилось играть с таким покладистым принцем, поэтому он нарочито медленно спускает брюки, а затем обхватывает губами головку через ткань боксеров. Вильгельм шипит сквозь зубы, это заставляет Симона захихикать и все-таки спустить нижнее белье вслед за штанами. Член ударяется о живот и мажет предэякудятом чуть ниже пупка. Наблюдая это, Симон сглатывает и подползает ближе, горящими глазами рассматривая фаллос. Наконец решившись, он чмокает в самый кончик и ухмыляется, замечая, как содрогнулись мышцы на бедрах Вильгельма. Крупная головка проскальзывает в горло, и Эрикссон стонет, прикрывая слезящиеся глаза. Наконец-то он ощущает знакомую приторность на языке. Глаза закатываются под веками, и он начинает двигаться. Тонкими пальцами слабо сжимает у основания, и мизинцем дразнит мошонку. Это заставляет Вильгельма вскрикнуть и дернуться под умелыми действиями любовника, рефлекторно опустив ладонь на макушку Симона. Тогда он начинает двигаться быстрее, то и дело поглядывая на лицо любовника, которое выглядит до невозможности возбуждающим. — Я близко, Симме, — скулит сверху. Симме не надо повторять дважды, поэтому юркий язык уже старательно вылизывает по всей длине, проходясь круговыми движениями по головке. Вильгельм предупреждающе дергает за волосы. — Симме, я быстро кончу. — Я знаю, — он задыхается, постоянно сглатывает и ловит настоящий кайф от происходящего. Он в предвкушении высовывает язык, подставляя его прямо к уретре, продолжая массировать мошонку. Он знает самое чувствительное место своего принца и бесстыже пользуется этим. Нескольких секунд хватило, чтобы Вильгельм оказался на пике и излился на язык Симона, сжав его волосы на затылке в кулак. — Я так долго этого ждал, — младший пошло облизывается и вытирает рот пальцами. Он все еще загнанно дышит, но выглядит таким довольным, что даже собственный стояк его будто бы не беспокоит. — Ты… Я не помню, когда в последний раз ты мне так хорошо отсатывал… Симон не отвечает. Ему сейчас важнее продолжить начатое, поэтому он цепляет пальцы любовника и ведет его в спальню. На кровати его любимое черное постельное белье. Симон не может без каких-то маленьких ритуалов, Вильгельм это знает, поэтому улыбается уголками рта и проводит рукой по простыни. Оно всегда здесь, когда он приезжает. — Я хочу видеть тебя на них без одежды, — получается очень хрипло, отчего член в штанах Эрикссона дергается, и он сам тихо мычит, разглядывая лицо старшего. Вильгельм никогда не смотрит в глаза, Симон это знает, так что недолго гладит взглядом его скулы, после чего начинает снимать футболку. Короткие ногти слегка задевают чувствительные соски, и по телу проходится дрожь. Симон жмурится, но слышит, как принц подходит сзати и касается груди. Он нарочно обходит особо чувствительные места и ведет ладонью к резинке штанов. Одновременно Симон чувствует пальцы между своих ягодиц и стонет громче, подаваясь назад. — Ты готов? — вместе с вопросом он получает мокрый поцелуй в мочку уха и легкий укус в плечо. — Д-да, я очень хочу тебя… — Значит получишь, — Вильгельм толкает его на матрас и упирается коленом между разведенных ног. Следом за этим он берет с тумбочки тюбик с лубрикантом и выдавливает немного на фаланги. Все это время Симон ерзает, вертит задом и пытается потереться возбуждением о простыни, но Вильгельм прерывает любые попытки собственным бедром, продвигая его дальше и надавливая на промежность. — Не медли, пожалуйста! — Выходит громче и отчаяннее, чем планировалось, но тем лучше — принц уже снимает лишнюю одежду с младшего и переворачивает его на спину. — Я хочу чувствовать тебя. Вместо ответа подушечка большого пальца касается входа и слегка надавливает. Стенки послушно расходятся, что заставляет Вильгельма нахмуриться. — Ты мастурбировал с утра? — Н-нх. Да, я… О, боже! — Внутрь входит указательный палец и слегка сгибается, заставляя Симона выгнуть спину и вцепиться в простынь. — Значит, кончишь только тогда, когда я разрешу, — звучит угрожающе, и Эрикссон весь покрывается мурашками. Следом входят сразу два пальца, меняется угол, и младший вскидывается на постели, когда фаланга среднего пальца встречается с комочком нервов внутри. Вильгельм довольно ухмыляется и двигает кистью активнее. Перевозбужденный член Симона сочится смазкой, и Вильгельм не может удержаться от того, чтобы не растереть её по головке. При малейшем касании Симон толкается бедрами и выстанывает имя любовника, хватаясь за его руку. — Вилле, я хочу кончить! Я-ах, блять, хочу кончить, пожалуйста! — Но Вильгельм пережимает основание члена и наклоняется к соскам. Горячий скользкий язык касается правого, и Симон прогибается в пояснице еще сильнее, чтобы продлить это мимолетное касание, чтобы Вилле не отстранялся. А тот и не думает прекращать, он входит во вкус, вылизывая эрогенную зону, и все чаще проходится пальцами по простате внутри любовника. Симона ломает, он как мантру шепчет имя своего кошмара наяву, вскрикивает и задыхается. Он напряжен, как струна, каждая клеточка его тела жаждет разрядки, но Вильгельм продолжает заводить его все сильнее. Губы перемещаются на шею, покрывают кожу новыми и новыми метками. Принц прикусывает кадык и наблюдает за реакцией, прекрасно зная, что кадык — его слабость. Симон выглядит раскаленным — пересохшие губы приоткрыты, язык то и дело проходится по нижней, брови трепетно сведены к переносице, и сам он стонет, стонет, стонет… По его виску стекает слеза, и Вилле сцеловывает ее, ведя дорожку к сомкнутым векам. Пальцы не перестают двигаться, проходясь под углом и генерируя электрические разряды по всему телу. Он ведет носом от скулы до уха, прикусывает мочку и позволяет: — Кончай, — он замедляет темп толчков, проникает глубже и чувствует, как сокращаются мышцы вокруг пальцев. Симон последний раз толкается в воздух и изливается на живот, притягивая Вильгельма за шею и прижимаясь щекой к щеке. Внутри эйфорией взрываются микро фейерверки, каждая мышца содрогается в оргазме. Он судорожно выдыхает и покрывает невесомыми поцелуями скулу старшего. Вильгельм аккуратно высвобождается из объятий и все еще избегает смотреть в глаза. Он достает влажные салфетки из ящика, где они лежат всегда, обтирает Симона, накрывает его одеялом и ложится рядом, притягивая младшего за талию к себе. Симон чувствует, как он утыкается носом в его макушку и начинает расслабленно дышать. Они лежат в тишине какое-то время, и Симону так хорошо. Каждый раз рядом с Вильгельмом ему спокойно, безопасно, хорошо и… Наверное, подобного момента может больше и не быть, может они не будут видеться еще несколько месяцев. Эрикссон чувствует шероховатую ладонь на обнаженном животе и млеет от теплого касания. сейчас или никогда. — Вилле? — М? — Ты женишься? — Симон пустым взглядом сверлит потолок. Если Вилле все-таки подобрали невесту, то их встречам пришел очевидный конец, ведь гордый принц не станет изменять жене, его принципы — и принципы его семьи — слишком строги. Симон прикрывает глаза. Под тонкой кожей век скапливаются слезы. Если Вильгельм женится, то они больше не увидятся. И Симона не волнует секс. Он просто не сможет без своего принца. Вильгельм молчит. Он не убирает руки, все так же гладит его по животу, но Эрикссон чувствует, как тот сжимает челюсти. В воздухе витает электричество, и Симону неспокойно. надо было вовремя разобраться в себе, чтобы не получилось вот так, чтобы единственный человек, который всегда рядом, не стал такой огромной потерей. Нельзя было привязываться. Глупый, глупый, глу… — Я должен, — Симон зажмуривает глаза, по виску стекает первая капля. — Но я не буду. — Что? — Он поворачивается в сторону Вильгельма. — Почему? Вильгельм смотрит на него в ответ, все так же слегка поглаживая его чуть проступающий пресс большим пальцем. Другой рукой он стирает соленую дорожку с лица Симона. Губы Вильгельма плотно сжаты, брови чуть сведены, но одновременно с этим он источает бесконечную нежность. Эрикссон тает рядом с ним. — Я… Не хочу оставлять тебя. Я знаю, что мы встречаемся только для одного, но я не смогу жить, зная, что где-то есть ты, которого я люблю намного больше, чем свою жену, — он словно разрешает себе приблизиться и утыкается носом около уха Симона. «Люблю…» эхом раздается в голове. Он все так же недоуменно смотрит на Вильгельма. — Любишь меня? Больше, чем жену? Но… Я думал… — Перестань. Я не женюсь, — бормочет Вильгельм, не открывая глаз и все еще утыкаясь носом в любимое лицо. — Но очень хочу выйти замуж. — Ты… Это типа предложение, что ли? — Симон рассматривает стык стены и потолка, говорит тихо и боится пошевелиться. Он на грани того, чтобы спугнуть самого себя. Вильгельм молчит. Как всегда, как рыба. Он вообще похож на кита, такой же спокойный и такой же опасный. Но Симон знает, что он просто долго подбирает слова, и уже не так боится, что Вильгельм его оттолкнет. — Я бы хотел сделать тебе его более официально и в более приемлемых обстоятельствах, но… Я боялся, что ты собирался уйти первым. — Я собирался. Если бы ты сказал, что вы нашли девушку, то я бы… Я бы не смог заставлять тебя изменять ей, — Симон ложится удобнее, чтобы видеть лицо партнера, и раздумывает над тем, а что бы было, если бы Вилле действительно планировал свадьбу. — Раньше я считал тебя аморальным, помешанным на сексе идиотом, — Вильгельм чуть заметно улыбается. — А потом ты вырос, стал уважать мои границы, уделять больше внимания мне, а не своему члену. Ты стал со мной разговаривать. Тогда я понял, что ты повзрослел. Но я влюбился в тебя еще тогда, когда ты хотел лишь скакать на моем члене и истекал смазкой при виде моего пресса. — Так ничего не изменилось. Я все еще теку, глядя на твой пресс, и хочу прыгать на твоем члене больше всего на свете, — Симон лукаво мурлыкнул, ныряя ладонью под одеяло с целью огладить шесть соблазнительных кубиков на чужом теле. Вильгельм тихо смеется и приподнимает голову, заглядывая в глаза. Так, как никогда до этого не делал. Симон ложится на бок и молча рассматривает его брови, скулы, линии губ. Он любит его так сильно… Каждое сомнение, каждое малейшее переживание стоило того, чтобы сейчас иметь возможность прикоснуться к волосам, провести по щеке без особой на то причины. — Почему ты ничего мне не говорил? — Тихо спрашивает Симон, двигаясь ближе и укладываясь в широкие объятия принца. — Не хотел обременять тебя своим титулом. Ты же знаешь, что, если все узнают, то ты будешь известен каждому, как мой парень? — Вильгельм дышит запахом Симона и мягко поглаживает его кудри. — Звучит хорошо… — Расслабленно бормочет Симон. — Жених принца Вильгельма — Симон Эрикссон… — Ты уверен, что готов к такой жизни? Симон замолкает на пару секунд прежде чем кивнуть. — Я же с тобой.