За масками коронованных особ

      — Таким образом, река Крит впадает в Галльское море на юге Королевства, а… Ваше высочество, вы слушаете меня? Ваше высочество! Учитель строго постучал деревянной указкой по раскрытой книге. Рихард нехотя повернулся к нему. Профессор Крайс был похож на старого филина, но особого уважения своей истеричностью не вызывал от слова совсем.       — Вам по статусу должно иметь самое лучшее образование! Вам следует прилежно учиться, чтобы в будущем стать достойным правителем! — увещевал профессор. Рихард вздохнул и с совершенно несвойственной для девятилетнего ребёнка серьезностью произнес:       — Господин Крайс, но ведь я никогда не стану королём. Учитель так удивился этому заявлению, что сперва даже не нашелся, что ответить. Грызня за трон даже при живых, и слава ду́хам, правителях — обычное дело. Почему принц так спокойно говорит о том, что не собирается притязать на престол?       — Но вы ведь принц и имеете право на трон, — единственное, что смог сказать господин Крайс.       — Я самый младший в семье. Роналд старше меня на целых десять лет, — Рихард по-детски растопырил ладошки, словно учитель не понял бы и так, — вот он и станет королем, а после него его дети. У Роналда уже и невеста есть. Учитель несколько секунд обдумывал ответ. Заложив руки за спину, он прошелся по классной комнате, задержался у большого глобуса.       — Ваше высочество, даже если вы не станете правителем, учиться — все еще очень важно, — он для строгости снова постучал указкой по книге на столе Рихарда. Мальчик лишь тяжело вздохнул и отвернулся к окну, рассматривая прекрасный сад.

Десять лет спустя

      — Ваше высочество! Рихард! Мой принц, откройте! — взволнованная гувернантка громко постучалась. Рихард накрылся пуховым одеялом с головой.       — Может, прогоните ее? — лежавшая рядом фрейлина коснулась обнаженной спины принца и игриво провела по ней кончиками пальцев. — Этой ночью вы были так настойчивы, мой принц. Мне хотелось бы продолжить. Служанка за дверью все продолжала стучаться, действуя Рихарду на нервы.       — О великие духи! — он со стоном встал с кровати, накинул на себя халат и пошел открывать.       — Ну что такое, Хелена?       — О мой принц, матушка королева желает вас видеть! — гувернантка взяла его за руку. Рихард нахмурился. С родителями он не виделся уже давно, не считая официальных праздневств. Семейные ужины ему давно «разрешили» не посещать, а больше веских поводов проводить время в кругу семьи как-то не находилось. По какой причине матушка вызывает его?       — Ох горюшко мое, — Хелена зашла в покои, не обратив внимания на девицу в одних панталонах на постели принца, — чем же вы так прогневали Её Величество? Что натворили, ваше высочество? Фрейлина, почувствовав запах свежей сплетни, хотела остаться, но Рихард так на нее взглянул, что она не посмела перечить. Быстро накинув сорочку и подобрав платье, скрылась в тайном проходе. Принц не совмневался, что она будет подслушивать.       — Кто тебе сказал, что матушка ждет меня? — Рихард опустился на постель. Хелена принялась поправлять вещи на столе, бездумно расставляя их из угла в угол.       — Мне передал Ханс, гувернер Её Величества. Случайно с ним столкнулись в коридорах. Сказал, что королева чем-то обеспокоена. Велела, чтоб вы немедленно к ней пришли. Ох, что же она хочет? — запричитала служанка.       — Что ж, тогда надо скорее явиться пред матушкины светлые очи, — Рихард совершенно не по-аристократически хмыкнул и приказал принести одежду. В кабинете матушки ничего не изменилось. Рихард помнил каждую картину на стене и сколько кисточек висит на тяжелых темно-зеленых бархатных гардинах. Матушка сидела за столом из благородного дуба, сцепив холеные руки в замок. Она прокручивала на пальце перстень с изумрудом и прикусывала нижнюю губу. Меж бровей у нее виднелась вертикальная складка — верный признак задумчивости.       — Вы желали меня видеть? — наконец спросил Рихард, лишь бы не молчать.       — Погоди, сейчас прийдет отец, — матушка даже не взглянула на него. А вот теперь он немного заволновался. Что же такого случилось, что разговор должен случиться в присутствии обоих родителей? Неужели Рихард в чем-то настолько сильно оплошал? Спустя несколько минут в кабинет вошел отец. Прошел мимо сына, сел в услужливо поставленное слугой кресло по правую руку от матери. Еще какое-то время никто не решался нарушить давящее молчание. Рихард, как делал раньше, принялся считать дощечки паркета.       — Что ж, — начал отец, — тебя можно поздравить, сын.       — Боюсь, что я не совсем понимаю.       — Мы подыскали тебе достойную невесту, — вклинилась матушка, — хотя вернее будет сказать, что это ты оказался удачной партией для нее. Рихард ожидал чего угодно, но не этого. Думал, что родители снова будут пенять его за ночные похождения, но свадьба?       — Но ведь мне еще рано, — попытался он протестовать.       — Роналд в твоем возрасте был уже несколько лет как обручен, — нахмурился король Гарольд V, — можно сказать, что мы дали тебе время пожить свободно.       — Этот политический союз выгоден всем. Императрица Мариам Виктория I уже давно достигла брачного возраста. Ей необходим супруг для укрепления позиций. Ты как нельзя лучше подходишь, Рихард. Ему показалось, что он ослышался.       — Но как? Императрица не заявляла о намерениях выйти замуж. Почему я?       — Мы не обязаны посвящать тебя в подробности, — отрезал отец, — ты должен быть благодарен за возможность стать императором. Другой на твоем месте благодарил бы нас, не вставая с колен. Свадьба состоится через четыре месяца, подготовка к переезду начнется незамедлительно. Теперь можешь идти. Он махнул рукой, словно отгоняя собаку. Рихард знал, что спорить бесполезно. Поклонившись, ушел в свои покои. Хелены уже не было, видимо, убежала по срочным дилам. Рихард присел на кровать, спрятал лицо в ладонях. Как быть? Бежать из дворца? Но куда? Рихард предельно ясно оценивал свои возможности. Не приученный к тяжкой работе и плохой еде, он и дня не протянет. Побираться или зарабатывать телом? Его пробрала дрожь от подобных мыслей. Уж лучше удавиться. Неожиданно в дверь постучали три раза. Знакомый пароль.       — Войдите, — бросил он, не вставая. В покои, словно птичка, впорхнула графиня Луиза де Валери — удивительная девушка, умело сочетающая в себе роли фрейлины королевы и его ближайшей подруги и любовницы. Луиза присела в реверансе, а как только слуга закрыл дверь, тут же подбежала к принцу, подобрав юбки.       — Рихард, я уже слышала новости от госпожи Фридель. Её Величество вызвала вас к себе, да?       — Все так.       — Что королева сказала? Она узнала о том, что мы залили бумаги канцлера чернилами? — шепнула графиня и испуганно обернулась на дверь. Рихард тепло ей улыбнулся. С ней он мог оставить тягостные мысли и окунуться в детские забавы, пусть и ненадолго.       — Вместе с матушкой был отец. Они осчастливили меня новостью.       — Какой? Ну не томите же, мой принц! — Луиза схватила его за руку.       — Меня женят на императрице Литании. На Мариам Виктории I Графиня в ужасе распахнула глаза.       — Что вы сказали? Женить на этой старухе? — взвизгнула она и тут же зажала себе рот рукой.       — Насколько я знаю, она ненамного старше меня, — Рихард пожал плечами. На него накатила мрачная обреченность. Одно он знал точно: если уж его отец что-то твердо решил, этого не изменить. Не помогут ни мольбы, ни угрозы. Теперь остается только паковать вещи.       — О ней ходит столько слухов, — продолжила тем временем Луиза, — поговаривают, что она скрывает свой настоящий возраст. Ведь она взошла на трон своей крошечной страны якобы совсем юной девушкой. Как могла новоиспеченная королева младше нас с вами, мой принц, подчинить себе армию, заткнуть рты аристократам и объединить несколько стран в сильную и независимую империю? Еще я слышала, что она продала душу злым духам, лишь бы скрыть правду. Вдруг она ведьма? Ох, у меня сердце болит за вас, Рихард. Неужели никак нельзя расторгнуть помолвку? Она ведь вас со свету сживет!       — Король ясно дал понять, что это дело решенное, — принц мотнул головой. Подойдя к окну, он окинул взглядом территорию дворца, простирающуюся на многие литы* вокруг. Словно впервые увидел сады, оранжереи, фонтаны, лабиринт из живой изгороди.       — Говорят, в Литании очень холодно, — невпопад произнес он, сжав край портьеры.       — Под стать императрице, — проворчала Луиза. — Не женщина, а кусок льда! Все, кто ее видел, говорили одно и то же: «От нее веет морозом да так, что боишься коснуться!».       — Во всем надо искать свои плюсы, — Рихард склонил голову набок, — если, как ты говоришь, императрица настолько сильна духом, то правит страной она самостоятельно. Пусть мне и дадут титул императора, мне ничего не придется решать. Может, Великой Завоевательнице нужен послушный комнатный супруг, об которого можно согреть холодные руки? — во взгляде заискрились смешинки.       — Думаете, ей есть дело до чего-то подобного? — усомнилась графиня.       — Полагаю, передо мной она не устоит. Ведь я настолько хорош собой, — Рихард самодовольно улыбнулся, после прошел к гигантскому зеркалу, изящно закружился, любуясь.       — Без вас, мой принц, все в замке траур наденут. С кем мы будем коротать долгие постылые ночи? — Луиза подошла сзади, оставляя невесомый поцелуй на шее Рихарда. Тонкие ловкие пальцы быстро расстегнули пуговицы сюртука, стянули с изящных плеч.       — Ну тогда нужно со всеми как следует попрощаться, — Рихард уже увлекал Луизу на постель.

***

Жизнь закрутилась со стремительностью волчка. Придворный модист измучил Рихарда бесконечными примерками. А от тяжелых мантий и накидок, отороченных мехом специально для холодной погоды, начинали болеть плечи. Балерун репетировал с принцем свадебный танец. Он говорил, что техника Рихарда выше всяких похвал, но для такого важнейшего мероприятия все должно быть доведено до совершенства. Спокойствия не прибавил геральд, заставляя Рихарда штудировать информацию об аристократах Литании, о роде императрицы, запоминать их гербы и отличительные знаки. Но последний гвоздь в крышку гроба вбила Хелена. Она пришла к нему через несколько дней после того, как простому народу объявили радостные вести о предстоящей свадьбе. Изможденный Рихард уже проваливался в сон, утопая в бесконечно мягких перинах. Будет ли его новая постель во дворце императрицы такой же удобной и просторной? Позволит ли Мариам спать вместе с собой? А может, она действительно настолько холодна, как о ней говорят, и поэтому заставит принца спать на ковре?       — Ваше высочество, — старая служанка выдернула его из тревожной полудремы.       — Что такое? — пробормотал он, не понимая, сон это или явь.       — Простите, что не смогла прийти раньше, вы ведь так заняты, — Хелена сокрушенно покачала головой, присела на краешек постели. В руках она держала какой-то узелок. Рихард тяжко вздохнул и приподнялся на подушках. Хелена тем временем зажгла несколько свечей, разгоняя полумрак.       — Что там у тебя? — спросил принц. В узелке оказалось несколько мотков шелковых ниток, маленькая подушечка с иглами, тончайшая паутинка и несколько лоскутков ткани.       — Зачем это все? — Рихард нахмурился, хотя уже сам прекрасно понял.       — Ну как же, вы ведь знаете. Ваше высочество должны сами себе вышить фату, чтобы злые духи не забрали ваше семейное счастье. Принц недовольно поморщился. Конечно же он знал об этой традиции и даже когда-то давно наблюдал, как этим занимался Роналд. Только вот, как выяснилось позже, сам младший принц оказался не слишком искусен в рукоделии.       — Но ведь я женюсь на иностранке, — попытался он отказаться. Ему хотелось оттянуть это неприятное занятие на самый последний момент, а лучше вообще отменить.       — В Литании такой обычай тоже есть. Уверена, ее императорское величество уже занята своей вышивкой. Вам тоже следует как можно скорее приступить. Мой принц, вы столько раз уклонялись от занятий по рукоделию, а теперь в такой важный момент вам придется постигать все бегом, быстрее. Ох, а если кто-то увидит, что ваша фата далека от идеала? Позор на мою седую голову, что не учила вас должным образом! Хелена часто-часто захлопала себя по груди, теребя рюши кипельно-белого передника.       — Ду́хами заклинаю, успокойся, — Рихард взял ее за руки, — я сделаю, что попросишь и как велишь, только не волнуйся. Даже если не успею перед отъездом дошить эту несчастную фату, ты ведь поможешь мне в дороге.       — Так не поеду я с вами! — обреченно вскрикнула она и уронила голову на грудь. Внутри что-то оборвалось.       — Как это так? Почему не поедешь? — он даже скинул с себя одеяло.       — Матушка королева сказала, что у вас там будут другие слуги. Никому не нужна такая старуха как я. Дорогу даже могу не пережить.       — Я не хочу так! Без тебя я никуда не поеду! — Рихард капризно, как ребёнок, поджал губы.       — Мой принц, что вы! Тише, молю! А если их величества услышат? — горячо зашептала она, стараясь унять воспитанника. Рихард злился.       — Да как так можно? Ты меня ходить учила, ложку держать, кормила меня и одевала! А теперь тебе не дадут поехать со мной? Я же без тебя ничего не смогу! Хелена, голубка моя, я упрошу матушку, чтоб тебе позволили поехать. Принц порывисто обнял любимую гувернантку. Только сейчас он понял, какой она стала маленькой и хрупкой. В детстве она казалась такой высокой, крепкой, Рихард обожал трогать ее густые блестящие волосы. А сейчас она совсем ослабела. Кожа иссушилась, волосы побелели. Вдруг она действительно не переживет такую долгую дорогу?       — Неужели тебя не будет рядом, даже когда мне отрежут косы? — тихо спросил он.       — Ох, Ваше высочество, не напоминайте. Я не вынесу смотреть на это. Рихард с тяжелым сердцем откинулся на подушки, не выпуская руки Хелены.       — Спой мне, пока я не усну, — попросил Рихард. Хелена достала из прикроватной тумбы костяной гребень, принялась расчесывать тяжелые рыжие пряди принца и напевать песни. Раньше, когда бушевали грозы, маленький Рихард не мог уснуть без ее напевов. Голос Хелены, глубокий, грудной, сильный и красивый, всегда успокаивал его. Вот и теперь он забылся сном, не мучаясь от навязчивых мыслей. Четыре месяца пролетели словно миг. Закончены последние приготовления, снаряжен экипаж. Охрана вооружилась до зубов. Осталось только пережить прощальный ужин с семьей. Рихард сидел подле сестры. Александрина кидала ему ободряющие улыбки и украдкой сжимала его руку под столом. Рихард был ей искренне благодарен. Накануне она отдала ему свое любимое ручное зеркальце. Принц бережно уложил его в сумку рядом со злосчастной фатой и другими вещами, которые собрался везти с собой в карете. Ему не хотелось, чтобы оно разбилось по дороге от тряски. Матушка с отцом держались холодно, брат Роналд лишь сказал, что такому шуту несказанно повезло, а Элания и Ева воздержались от каких-либо высказываний. Рихард посчитал, что ужин прошел волшебно. Побудили его до крика первых петухов. Зевая и потягиваясь, он позволил себя одеть, впихнул в себя принесенный плотный завтрак, не чувствуя вкуса ничего из съеденного. Экипаж выбрали крепкий, но не слишком вычурный. Объяснили это тем, чтобы избежать нападения разбойников, орудующих на трактак и разъездах. Принц согласно кивнул, а про себя подумал, что семья решила не тратить на неугодного сына самое лучшее. Но лишь ду́хам ведомо, как оно на самом деле. Провожать его вышли только Хелена и Луиза. Они обе плакали, глядя на то, как слуги навьючивали последние тюки на лошадей и повозки.       — Как же мне не разрешили сопровождать вас? — причитала графиня, вытирая слезы кружевным платочком.       — Хорошо питайтесь, не забывайте тепло одеваться, — давала Хелена последние напутствия и пытаясь всунуть ему в руки защитный оберег.       — Ваше высочество, пора ехать! — крикнул с козел возница. Принц кивнул ему, обнял и поцеловал на прощание женщин, а после поспешил к карете. Хелена зарыдала еще горше и протянула к нему руки. Рихард хотел ослушаться приказа, броситься к гувернантке, усадить ее рядом с собой, но мысль о том, что дорога и суровый климат Литании могут подорвать ее здоровье, остановила его. Он прижался к стеклу, стараясь сохранить в памяти каждую морщинку, волосы, собранные в строгий пучок, накрахмаленный и безупречно отглаженный передник, и в этот момент возница щелкнул поводьями. Экипаж тронулся, оставляя позади дворец, сад и все, что Рихард любил. Откинувшись на спинку сиденья, он прикрыл глаза. Хотелось заломить руки и без конца вопрошать ду́хов, за что ему достались такие испытания. Но Рихард ясно понимал, что на жизнь ему жаловаться грешно. Любой крестьянин, кормящий семью из семерых детей, бедный трактирщик или матрос жили жизни во сто крат хуже, чем его, принца. Так почему же на душе так горько? За этими мыслями его сморило тяжелым и беспокойным сном.