Empty hopes of your palms

Лучи октябрьского солнца бегали по заднему двору школы, освещая школьников, что тайком собрались меж деревьев на перекуре. Джисон делает затяжку, запуская дым в легкие, немного задерживая. Вишневый привкус сигареты мешается с табаком, горчинкой оставаясь на кончике языка. Джисон, облокотившись на спинку деревянной лавочки, откидывает голову назад, обнажая холодному ветерку медовую шею, что щекочет кожу. Сынмин заболел, а Феликс решил школу прогулять, оставляя Хана в одиночестве и на растерзание назойливым одноклассникам. Джисон приоткрывает глаза и… — Напугал! Господи… — вскрикивает Хан, садясь ровно. Рядом, откидываясь на пошарпанную от краски лавочку, приземляется Минхо, потрепав Джисона по волосам. — Где твои друзья? — спрашивает Минхо, поджигая кончик табачной палочки. — Дома, киданули меня, придурки, — шутливо фыркает Джисон, наблюдая за профилем Минхо. На нем привычные квадратные очки, что своей черной оправой подчеркивают острый нос, на ушах темно-синие серьги и на тонких пальцах кольца. Много колец, чертовски изящно смотрящихся на его руках. — Нравится? — затягиваясь, интересуется Минхо. Джисон ловит его взгляд и кивает. — Это, — указывает парень на серебряное кольцо на большом пальце. — Купил на барахолке недалеко от района Чонногу, вот это бабушка подарила, а остальные у друзей отобрал. — Тебе идет. — Спасибо. Взгляд парней привлекает мелькающая между сухих ветвей картина: парень, облокотившись о столб дуба, держит за затылок другого, маня того поцелуем. Их губы сливаются воедино, а рот Джисона отвисает. Парни беззаботно улыбаются в поцелуй, да так, что улыбка непроизвольно лезет и на лицо Хана. Их не интересуют другие, им не важны беглые косые взоры школьников, они наслаждаются друг другом, позабыв и о холодном ветре. — Удивлен? — голос Минхо заставляет рот закрыться, а подскочившим в удивлении бровям — смирно опустится. — Пиздецки, — шепчет Джисон. — У нас ведь консервативных взглядов люди. — Я уж было подумал, что ты гомофоб, — хохочет Минхо. — Ты так на них пялил, что мне показалось, сейчас пойдут кулаки в бой. — Что? Нет! — удивляется Джисон. — Так ты не против? — А почему мне быть против? — хмыкает Джисон, отводя взгляд от настырных темных глаз. — Мне плевать, кто кого любит, просто думаю, что я не из этих самых. — Этих? — Геев, — робко отвечает Джисон. — Но я вроде не против них и… — Да, всё-всё, успокойся, — смеется Минхо. Джисон улыбается, снова встречаясь с хитрым прищуром. — Все же, это было смело, — затягиваясь, добавляет Джисон. — Смело, — кивает Минхо. — Повторим? Джисон широко открывает глаза, встречаясь со смеющимся Минхо и, расслабляется, чувствуя успокаивающую хватку на своем колене. — Я понял, я понял, — улыбается Минхо. — Ты не из тех, кто любит пидорские шуточки. — Да ну! Я их создатель, бля! — Ну-ну, по тебе не видно, — встает с лавочки Минхо, выкидывая окурок в кучку листьев. «Просто с тобой не выходит шутить так почему-то…» — Урок начался двадцать минут назад, — присвистывает Минхо. — Мы здесь пятьдесят минут проторчали?! — Походу, — ускоряя шаг, подтверждает Минхо. — А теперь в темпе вальса на урок. И Джисон бежит, глядя в спину Минхо, глупо улыбается, чувствуя себя настоящим идиот. Улыбается без причины, ещё и опаздывает на урок, а тревоги и вовсе нет. Странно, не уж то причина в выкуренной сигарете? Либо в октябре? Либо что повлияло на отсутствие привычной тревожности и нервозности?

***

Смена в библиотеке подходит к концу, даже слишком быстро, по мнению Джисона. То ли видео Феликса, где он хвастается новыми значками, на фоне которого неутолимо звучат песни Ланы Дель Рей, то ли мысли, не отпускавшие Джисона ни на минуту. Посетителей, на удивление, почти нет, а с завозом новых книг он справился быстро, распределяя их по нужным полочкам стеллажей. Парень разрешает себе погрязнуть в рассуждениях, облокотившись о мягкую спинку гостевого дивана. Ладонь греет теплый чай, а ступни постукивают по скрипучему паркету, покрытого коврами постельных оттенков. Образ Минхо всплывает перед глазами, вызывая почти незаметную улыбку на губах даже для самого его обладателя. Мурчащий голос Минхо льется по барабанным перепонкам, а черная оправа очков заставляет прикрыть глаза, оказываясь на переносице воображаемого перед ним Минхо. Заскочив после школы домой, парень уверенно решил скатать домашку, но внимание его привлек ноутбук, лежавший между тетрадей. Клавиатура щелкала под подушечками пальцев, а на экране рождались строки. Джисон готов был покляться, что ранее с ним такого не происходило. Вдохновение для всех своих песен Джисон никогда не черпал с образов людей, будь то друзья либо любимые селебрити. Вдохновение приходило после накативших эмоций от недавно просмотренного сериала, от прослушанной музыки на закате у озера, после вечеринок, но никогда это не был человек. До сегодняшнего дня. Каждая строка, слово, буква была пропитана образом парня, курившего сигареты и стреляющего ухмылки незнакомцам. Текст был пропитан старшеклассником с глазами-омутами, он кричал о Минхо, пусть парень и не упоминал его имя. Ни прижатый меж зубами до крови язык, ни шумные соседи сверху не тревожили Джисона, раздражающе заставляя цокнуть от мешающих окружающих его шумов. И что-то яростно кричало: «Эй, Джисон, послушай, чувак, не кажется ли тебе, что это пиздецки странно?». Что-то, что неприятной горчинкой обжигало кончик языка. Да, Джисон всегда мечтал найти музу, свое вдохновение, писать нежные строки, которые сопровождались бы в его голове образом какой-то милой девчонки. Но единственное, что окутало его кипящий мозг — это Ли-чертов-Минхо. Пугает ли это? «Да!» — уверенно отрезал парень, чувствуя нарастающий ком в горле. Этого парня стало слишком много: его белоснежная улыбка сверкает в коридорах школы, его мурчащий смех, который Феликс назвал ржанием коня, преследует на переменах, запах табака теперь тоже ассоциируется с Минхо. Джисон принял решение все обдумать, а после вынести вердикт, который нужно будет, словно булыжником, скинуть на любопытного Феликса и не менее назойливого Сынмина. Бурлящие мысли, резавшие мозг изнутри острым лезвием, прерывает звук колокольчика, оповещающего о прибытии гостя. Джисон мигом подрывается, переводя взгляд на открывающуюся дверь. Брови подскакивают, а ладони находят место за спиной, щупая свитер. В дверях виднеется Минхо, мило улыбавшийся первой встречной книге на стеллаже. Карие омуты переводят взор на Джисона, а улыбка становится более искренней. — Неплохая подработка, — осматриваясь, произносит Минхо. — И даже не пыльно, — проводя пальцем по полке, стоящей около него, чуть тише добавляет парень. — Привет, — мнется первые секунды Джисон, переминаясь с ноги на ногу. — Привет. Джисон нервно улыбается, недоумевая, чего так неловко реагирует на появление друга. — А ты чего здесь? Книгу подсказать? — начинает Хан, оглядывая входную дверь. — Книгу как-нибудь потом, — улыбается Минхо. — Я к тебе пришел. — Ко мне? — удивляется Джисон. — Откуда ты знаешь, что я здесь работаю? — Твой инст, Джи. Джисон приоткрывает рот, вспоминая недавнюю сториз с отметкой о местоположении библиотеки и… и то, как всю ночь под храп друзей разглядывал все девять постов стоящего перед ним в черном пальто парня. Вспомнил, неловко заливаясь румянцем, как просмотрел весь раздел «актуальных», приближая каждую фотографию, как внимательно просмотрел все подписки и подписчиков Минхо, зависая на аккаунтах наиболее заинтересовавших его пользователей. — О… — спустя несколько секунд, все же кивает Джисон. — Ты ведь подписался на меня, а откуда…? — Откуда твой профиль у меня? — видя кивок Джисона, Минхо подходит чуть ближе. — Твой инстаграм буквально написан на каждой парте в нашей школе, а под ним — члены, твое коряво нарисованное лицо, маты и… — Я понял! Это не я писал! — Не ты? — Ну… — мнется Джисон. — Не моя версия. — Чего? — хихикает Минхо, поправляя оправу очков. — Типа э-э, я писал это в восьмом классе, сейчас бы я такого не сделал. Я тогда был долбоебом. — Да, ладно, — улыбается Минхо. — Это забавно. — Тогда сделал бы это и сейчас, — смеется Джисон. — Раз это забавно. Смех льется в унисон, а прищуренные глаза Минхо странной теплой отдают в области груди. — Я так-то по делу пришел. — А? — Прогуляемся? — Да? Да! Улица встречает неприятным морозом, мурашками бегущим по коже лица, укрытой вязаным Джисоном шарфом. Закрывая смену, Минхо, облокотившись о стойку, поделился, что, гуляя после школы, проходил мимо библиотеки и, вспомнив, что Джисон работает в ней — решил наведаться. Вечерние улицы были укрыты бликами фонарных столбов, а идущий рядом Минхо не давал замерзнуть, упоминая забавные ситуации из лагеря. Либо Минхо увлеченно рассказывал, либо Джисон из-за историй о его пьяных выходках напрочь забыл о времени, блуждая между серых многоэтажек. Глаза Джисона, что каждый раз сверлили асфальт после всякого выхода на улицу, незаметно для него самого переместились на профиль Минхо. Джисон с украдкой поглядывал на острый нос, на пухлые обветренные губы, острый подбородок, темные пряди немного отросших волос, что падали на густые брови. Голова Минхо была опущена чуть вниз, будто следя за своими кожаными ботинками, из-за чего тонкая оправа очков чуть спадала с переносицы, открывая вид на длинные ресницы, подрагивающие из-за ветра. — И после этого я больше на тусовки и не ходил, — заканчивая историю, вздохнул Минхо. — Хотя пиздецки хочется. — Но ведь скоро пойдешь, — улыбается Джисон. — Да, Джисон, спасибо, правда. Хорошо, что у вас с друзьями лишний билет остался, я б за такие бабки его не купил бы. «Зато я куплю. И не только себе.» — Это точно, — подтверждает Джисон. — Там что-то в районе пятнадцати тысяч, да? — Э-э, тридцать три ведь. — Черт, ну и цены. — Ну и цены, — вторит Джисон. — А ещё холодно и мы возле моего дома. — Намекаешь, что мне пора уходить? — Что? Нет! — удивляется Джисон. — Намекаю, что мы может зайти ко мне в гости. Матери сегодня не будет. — Если бы не этот октябрьский ветер, я бы отказался, но не смогу, — улыбается Минхо. — У меня как раз есть пиво дома, — открывая подъездную дверь, делится Джисон. — Черт, кажется, я останусь у тебя жить при таком раскладе.

***

По стенам незастекленного балкона эхом отбивался смех закутанных в шерстяной плед парней. Колени Джисона соприкасались с бедрами Минхо, что, отражая позу Джисона, сидел, скрестив ноги в позе лотоса. Холодок от ветра почти не ощущался — согревали свитера Джисона, что тот надел на себя и вручил Минхо. Пиво, кажется, текло по венам, не давая замерзнуть, а язык постепенно развязывался, выдавая те вещи, за которые бы Хан покраснел, будучи трезвым. Секундные прикосновения пальцев моментами отрезвляли, заставляя съежится от мимолетного тепла чужой кожи о свою — не менее разгоряченную. Минхо выглядит расслабленным: развалившись на небольшом диванчике, он прикрывал веки, делая глотки алкоголя. Глаза Джисона машинально бегали по кадыку после каждого глотка парня. И Джисон соврет, если скажет, что щеки его не горели тревожно-красным вслед за всяким брошенным на эту картину взглядом. Месяц пробрался между серых крыш, освещая желтые листья деревьев, шелестящих тихим шепотом, издалека напоминавшей спокойную мелодию. До знакомства с Минхо Джисон готов был поклясться, что он всегда и везде занимал позицию рассказчика, но то, как говорил старший, изменило его мировоззрение. Либо убаюкивающий голос, может, его тембр или дело в рассказах — все это, словно самая прекрасная написанная гением мелодия, которая окутывала в своих объятиях, нежно гладя по макушке. И с каждым проведенным вместе с этим парнем часом всё больше хотелось получить его прикосновение. Будь то банальное дружеское поглаживание по плечу либо переплетение пальцев. Никакой разницы — лишь желание, не озвученное вслух. — Я заболтался, да? Когда выпью, у меня рот не затыкается, — делая глоток, кинул на Джисона жалостливый взгляд парень. — Дурак, — фыркнул Джисон. — Мне нравится тебя слушать. — Да ну, — откидывая голову назад, недоверчиво хмыкнул Минхо. — Правда, не понимаю, зачем постоянно спрашиваешь об этом? Ты интересно рассказываешь, я бы слушал тебя и слушал. — Значит, ты заядлый слушатель? — Типа того, — соврал Джисон, переводя застывший взор с кадыка Минхо на его скулы, блуждая по чертам лица. — Всех моих бывших это пиздецки бесило. — Да ну? — удивляется Хан, мысленно делая заметки о его отношениях. — Они указывали на то, что я вечно балаболю, не затыкаясь. Джисон возмущенно фыркнул, чем вызвал улыбку на губах Минхо. — Серьезно? Придурки, это буквально твой козырь! — пыхтел Джисон, крутя жестяную банку в руках. — Чушь какая. — Не все говорили, но — в особенности — мой последний бывший, его это пиздец раздражало, — улыбается Минхо. Джисон замер с чуть приоткрывшимся ртом. «Бывший? Бывший?» Хлопая глазами, он не заметил, как Минхо, неловко улыбнувшись, сжал банку. — Ты ведь не осуждаешь? — аккуратно начал Минхо. — Ну, типа… — Нет, — ответил Джисон. Наверное, его ответ прозвучал слишком быстро, иначе как объяснить то, какая искра скользнула в карих глазах Минхо. Или же это пиво начало играть фантазией? — Можно вопрос? — слишком тихо спросил Джисон, облизывая сухие губы. — Да, мне нравятся парни. Да, у меня были бывшие. Да, я люблю девушек тоже. Да, я бисексуал. — … Как? — ошеломленно глянул Джисон, ловя чужой смешок. — Эй! Я ведь даже не спросил ничего, — бурчит Хан, складывая губы трубочкой. Минхо заливается смехом, получая несильный удар по своему плечу. Джисон тоже улыбается. Минхо искренний, он противоречивый и яркий, словно вулкан. Хан не перестает улыбаться, прокручивая сказанные слова парня до этого. «И он так легко говорит об этом. Значит, если ему нравятся парни, то може…» — А ты? — прерывая поток мыслей, кивает Джисону Минхо. — А я? — вопросительно косясь, спрашивает Джисон. — А-а… — Нет, если не хочешь — можешь не отвечать, — мягко произносит Минхо, заставляя сердце странно забиться, отбивая такт в висках. — Хоч… могу, — быстро бросает Джисон. «Какого хрена ты хочешь? Хан Джисон, следи за своим языком, придурок!» Минхо понимающе кивает, заинтересовано осматривая собеседника. Взгляд заставляет поежиться, хотя холода в этом взгляде не видно, лишь нежность и небольшой туман, спровоцированный алкоголем. Задай подобный вопрос ему раньше, парень бы смело ответил: «Ты еблан?». Ну а если это спрашивает не Феликс, и нужно быть повежливее, тогда как-то так: «Сиськи на члены меняют долбаебы!». А если это спросила мама, в руке держа кастрюлю, тогда и вовсе: «Ну ма! Я ж на пидора не смахиваю!». Но сейчас слова застряли в горле, а внутренний голос кричит: «Подумай!». Но о чем думать, если и так все ясно? — Я думаю, что если и влюблюсь, то в личность. Не важно — будь он старше, выше или ниже. Главное — он сам. Любовь не определяет пол, не определяет внешность либо его деньги. Любовь — это что-то выше, что-то, что заставляет чувствовать тебя живым лишь от одного присутствия возлюбленного, — на выдохе произносит Джисон, не отрывая взгляда от своих пальцев, до посинения сжавших банку. — Ва-ау, — шепчет Минхо. — Ты сейчас влюблен, верно? — Что? Нет! — отрицательно качая головой, вскидывает брови Джисон. — Это мысли, ничего более. — Да ты романтик. — Быть может. — А быть может тебе сердце разбили? — цедит Минхо, встречая вопросительный взгляд Хана. — Я никогда не был влюблен. — И отношений не было? — Отношения без чувств? — получая одобрительный кивок, Джисон хмурится. — Нет, это херня, я в такую бездну не полезу. — Девственное дитё, — вышептывает Минхо, получая в плечо ладонью. — Отрицаешь? — Не такой уж и девственный, — тараторит Джисон. — Угу. — Что «угу»? — обидчиво шипит Джисон. — На кого в школе ни тыкни, я всех перелизал. — Прям-то… на кого ни тыкни? — ухмыляется Минхо. — Прям таки да… э-э, а? Брови подлетают вверх, а изо рта слышится оханье, что вызвал жест Минхо. Парень, указав на себя, чуть подвинулся к замершему Джисону. Указательный палец старшего утыкался в его грудь, указывая на самого себя. И Джисон соврет, если не скажет, что воздух резко закончился. — Я про… дедушек… ой, девушек имел ввиду. — Я когда пьян, всегда с кем-то да целуюсь, — невзначай кинул Минхо, кладя ладонь на бедро Джисона. — Не люблю нарушать традиции. Вторая рука Минхо окольцевала сильно зажатый кулак Джисона, что крепко сжимал ткань толстовки. Минхо придвигался все ближе, но не действовал резко, будто оставляя Джисону шанс на побег. И Джисон точно убежал бы, если только не парализовавшая тело лень и губы Минхо, на которые переместился его взгляд. Дыхание старшего ощущалось на своей коже, а веки слабо подрагивали, будто играясь ресницами. Он поддался на встречу, ощущая прикосновение чужого носа к своему. Запах алкоголя вперемешку с сигаретами резко дал в нос, но это ничуть не отрезвляло. В голове прозвучала сирена, которую в ту же секунду перебила тишина и тихое жужжание, доносившееся с улицы. Глаза Минхо находились так близко, что хотелось зарыться в их омут. Веки бессильно закрылись, а пальцы переплелись с чужими, придвигая смотрящего на него парня чуть ближе, ощущая на себе томные выдохи. — Блять, —собственный голос заставил вздрогнуть, показавшись чужим. На коленях раздалась вибрация, исходящая от телефона. Джисон отскочил назад, нервно хватая гаджет и соскакивая с дивана. В легкие резко поступил воздух, разгоняя туман в сознании. — Алло! Я тебе звоню-звоню, ты чего не бе… — Это срочно? — шепчет Джисон, прикрывая глаза. Он облокотился на скрипящий подоконник, до боли сжимая выступавшие деревяшки. — Не-е, я тебе короче скинул фотку, я себе чуни купил. — Какие нахуй чуни, Феликс? — шипит Джисон, прислоняя телефон ближе, закрывая динамик ладонью. — Те, что на ноги надеваются, — фыркает Феликс. — Ты сам просил их скинуть и воо… — Потом, — отрезает Джисон, делая глубокий вдох. — Я перезвоню. Из динамика слышится сигнал о завершении звонка, а сердце будто замирает, слыша шуршание на фоне. Джисону требуется несколько секунд, счет звезд на небе и желательно выстрел в голову, которого, к его сожалению, не следует. Оборачиваясь, он видит Минхо, что-то расслаблено печатающего в телефоне. Замечая Джисона, Минхо непринужденно улыбается, пряча мобильник в карман. — Уже полвторого, а мне ещё на автобус. — Ясно, — судорожно улыбается Джисон. — Я пойду, Джи, встретимся в школе. Спасибо, что позвал. За пиво тоже спасибо, — протягивая ладонь, Минхо отбивает Джисону «пять». — Встретимся. — Встретимся, — шепчет Джисон, опуская глаза в пол. Опустошение накрывает с головой сразу после звука замыкающегося замка входной двери. Джисон медленно плетется в комнату, усаживаясь на край кровати. Руки находят ноутбук, зажимая кнопку включения. Остаток ночи проходит за цикличными движениями пальцев по клавиатуре, пытающихся написать лирику. Но ни строчка, ни буква не задерживается на экране дольше пяти секунд. И почему на душе так пусто? Из-за неслучившегося поцелуя? Сама идея поцелуя? Либо гласившая о пустом и не придающем значения этому действию реакция Минхо, что не выходит из головы Джисона оставшуюся ночь? Словно мантра, Джисону током бьет по нервам, будто произнесенные им слова о влюбленности на балконе, которые казались на момент их появления пустышкой, набирают смысл и не щадящим ударом проходятся по голове, рождая осознание и признание непривычных эмоций и новых чувств. В сон удается окунуться лишь под утро, когда яркие блики солнца освещают комнату, лучами проникая в зажмуренные глаза.