Добро пожаловать в детский дом "Солнечная Система!"

      Утро субботы стало не самым добрым для Юпитера. Да, мало кому понравится вставать в шесть чёртовых утра в свой заслуженный выходной. В коридоре были слышны копошения, а холодная часть кровати вполне неплохо намекала на источник этих звуков.       Медленно встав с, казалось бы, райского места, мужчина удалился на поиски нерадивого мужа, чтобы поинтересоваться, какого чёрта он творит.       Как и ожидалось, Сатурн куда-то второпях собирался, постоянно роняя какие-то предметы из-за трясущихся рук. Он выглядел не просто встревоженным, он был буквально на взводе, метался из одной комнаты в другую, собирая какие-то бумажки.       — Хей, ты чего? — тихо поинтересовался Юпитер, недовольно потирая глаза.       — Оу, я разбудил тебя? Прости, пожалуйста, я не хотел, — нервно улыбнулся мужчина.       — Так что случилось?       — Там мама, с больницы позвонили, попросили приехать срочно, — говорить об этом оказалось труднее, чем ожидал младший, и под конец фразы его глаза уже были на мокром месте.       — Тш, успокойся, я сейчас оденусь, поедем вдвоём. Ты в таком состоянии машину вести вряд ли сможешь, — обнял мужа Юпитер.       — Хорошо, спасибо.       Так уж вышло, что кроме пожилой матери у Сатурна не было родственников, точнее, они были. Сестра. Эта девушка вычеркнула всех, кто её растил, и ускакала к отцу, который бросил свою жену с девятилетним сыном и только что родившейся дочерью.       До сих пор не понятно, чего он пытался добиться, уговаривая семнадцатилетнюю Весту переехать к нему, но это сделал.       Сейчас мать серьёзно больна, и кроме Сатурна к ней никто так и не ездит. Огромные деньги были спущены на лучших врачей, пару попыток лечения за границей, кучу кредитов и ничего. Опухоль продолжила уничтожать лёгкие женщины, потихоньку забирая её жизнь и сознание. В последнее время ей достаточно сложно вспомнить даже имя сына и что за мужчина ездит с ним, но Сатурн терпит и готов ещё десять раз всё рассказать, лишь бы мама была здорова. Как жаль, что этого слишком мало.

***

      — Не может быть, мы же сделали так много, — Сатурн смотрел пустым взглядом в пол, абсолютно не слыша всё остальные слова врача.       Юпитер быстро сориентировался, придерживая мужа, как-будто показывая, что сейчас он не один, и слушая дальнейшую информацию.       — Мы сделали всё возможное, к сожалению, все симптомы сообщают о скором уходе из жизни. Вы можете пройти в палату попрощаться. Соболезную, — молодая девушка с искренним сочувствием смотрела на мужчин и, покачав головой, удалилась вглубь коридора, исчезая из виду.       Юпитер лишь вздохнул, тормоша супруга.       — Сатурн, пошли, попрощаемся.       — Этого не может быть, я не могу... мама, — глаза снова наполнились слезами, что так и грозились политься нескончаемым градом горя и отчаяния.       — Тише, ты сделал всё, что было в твоих силах, — старший стоял, обнимая мужа, не зная, какие слова сказать ещё, как утешить?       «Всё хорошо?» — всё ни черта не хорошо!       «Она была бы рада...», — о боже, это даже звучит плохо, ведь она ещё жива! Да, она мало что помнит, её личность практически стёрта болезнью, но жива!       — Давай зайдем? — тихо спросил он, это показалось самым нормальным из всех вариантов.       Стоило Юпитеру почувствовать неуверенный кивок, и он завёл Сатурна в палату, предусмотрительно закрывая дверь.       Помещение встретило их белыми, идеально гладкими стенами и полами, на тумбочке около кровати стояла ваза с уже завявшими цветами, к сожалению, Сатурн не успел их выбросить в прошлый раз, вечно пищащие приборы нервировали, в нос ударил запах антисептика и лекарств. По периметру стены стояло порядка трёх кроватей, палата была общая, они оплатили именно её, чтобы маме было не так одиноко целыми днями, пока Сатурн не смог бы её навестить. Как хорошо, что все соседки предусмотрительно удалились, чтобы оставить родственников наедине.       Взгляд бегал по всему помещению, стараясь не фокусироваться на ней. Пожилая женщина, от некогда блондинистых волос не осталось ни следа, всех их забрала химиотерапия, на кровати вокруг были слабые разводы крови, хотя простынь меняли недавно. Женщина слабо улыбалась, ожидая, пока сын наберется смелости что-либо сказать. Она уже не помнила, сколько находиться здесь, когда он приезжал до этого и что тогда говорил и делал, но он точно приходил, об этом свидетельствуют открытки, подарки и нелюбимое печенье, что так аккуратно было сложено в блюдечко рядом с кроватью. К сожалению, она не знает, кто этот мужчина, подпирающий дверь, казалось, он пытался с ней слиться.       Но она помнит, что у неё ещё была дочь, но её следов она никак не могла обнаружить.       — Сынок, а где моя доченька? Я бы хотела её увидеть перед... Ну, ты понял, — сиплым голосом спросила она, врач уже уведомил о её плачевном состоянии.       — Мама... Она... Веста... Не придёт, — мужчина всё разрыдался, падая на колени рядом с койкой.       Тощая рука опустилась в длинные пряди, перебирая их в успокаивающем жесте.       — Почему, солнце? Она обиделась? У неё недавно было день рождения, неужели я её не поздравила?       — Нет, мамуль, ты не виновата, она не обижается, просто не может.       — Оу, неужели у неё появилась семья? Я так за неё рада! Передай ей, пожалуйста.       — Конечно, мамуль, я передам, клянусь.       — Ох, ну не нужно так серьёзно к этому относиться, — отмахнулась женщина.       — А вы, мужчина, собственно, кто? Вы не похожи на врача.       — Это мой муж, мам, мы женаты одиннадцать лет.       — Ох, какая же я простофиля, как я могла забыть! Прости, сынок.       — Ты не виновата, мамуль, всё хорошо.       В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь истерическими рыданиями Сатурна и его попытками что-то выдавить из себя.       — Прости меня, мама.       — За что, солнце?       — Прости, я не смог тебе помочь.       — Всё хорошо, я рада, что сейчас ты зде-, — её оборвал очередной приступ кашля, пару капель крови попало на дорогую рубашку Сатурна. Дорогую во всех смыслах, он хранит её кучу лет, а она выглядит словно новая, с ней связано столько воспоминаний и хороших, и плохих.       Первый день на работе, первый ребенок-сирота, первая истерика из-за мамы, первая годовщина свадьбы.       — Ой, сыночек, прости, я случайно.       — Успокойся, мамуль, я постираю, не обращай внимания на эти мелочи.       — Сынуль, прости пожалуйста, но я так устала, очень спать хочу, — через какой-то время сказала женщина.       — Да, мамуль, спокойного сна, — Сатурн понимал, что это, скорее всего, не просто желание поспать.       Организм мамы был на исходе, она была ужасно худая, с огромными синяками под глазами и невозможной усталостью. Последнюю неделю отказывалась от еды, как и всё онкобольные перед смертью, а тяжёлые хрипы стали уже в каком-то роде привычными.       Мужчины покинули палату, садясь перед дверью.       Через час врачи констатировали смерть. 7:21. Суббота. 26.09.20--

***

      Похороны состоялись через три дня. Сатурн уже не плакал, слез просто не осталось. На работе тоже не появлялся, взял больничный за свой счёт. Дети были в негодовании из-за резкой пропажи одного из воспитателей, но Юпитер всех успокаивал словами о том, что Сатурн просто приболел, но совсем скоро вернется.       Веста с отцом тоже пришли. Девушка была одета в красивое облегающее платье с изящным корсетом, на голове пучок с лёгким эффектом небрежности, на глазах строгий смоки, а на губах лёгкая усмешка.       Папаша так же отличился. Пришёл в элегантном костюме бардового цвета, с причёской, словно с салона вышел, и такой же противной улыбочкой.       Они не пытались сорвать церемонию, не оспаривали наследство, полностью перешедшее Сатурну, не рвались к микрофону, чтобы наврать с три короба о том, как они любили эту женщину, они просто стояли. Стояли и усмехались над горем всех прибывших.       Противно. Как жаль, что именно эти нелюди — всё, что осталось у мужчины из родственников. Как хорошо, что это их последняя встреча, ведь сестра собралась играть свадьбу в Италии, а после переехать туда со своим женихом, ну а отец с ней на подхвате. Мерзко. Как же, мать его, мерзко.