Маскарад

Под легким ветром на крышах заброшенных домов скрипели флюгеры. Птицы, левиафаны, кальмары, эти покрытые бирюзовой окисью металлические фигурки дергались из стороны в сторону, в попытках указать путь, хотя даже когда люди все еще жили здесь, флюгеры почти никто не видел. Сейчас они то и дело становились местом посадки для околоводных птиц. Если присмотреться, птицы в затопленном квартале были везде. Крупные чайки, пестрые подростки и белые взрослые, сидели друг от друга на определенной дистанции, на крышах домов, крича и кусая тех, кто подходил слишком близко нарушая личное пространство, отчего над пустыми улицами всегда слышался птичий протяжный крик, растянутый эхом он напоминал крик человека или его истеричный смех. Часто рядом с сидящими чайками можно увидеть планирующих на воздушных потоках более мелких с характерными черной "шапочкой" и вилочным хвостом крачек, своими мелочными габаритами эти птицы не могли напугать даже крыс, в панике бегущих от ширококрылой тени серой чайки или редкого в этих местах баклана, которые при своем мощном клюве легко могли заглотить целую крысу. Возможно то были надежды людей, но крыс, из других животных кроме человека, никто не ел и самое паскудное было то, что грызуны знали, что чайки не нападут на них, но инстинкт гнал их все глубже в канализацию, подальше от гомона резким смехом, разносящегося над затопленными кварталами, чтобы в ночи, когда бледные стаи будут спать, можно было поживиться ранеными, птенцами или яйцами. Но не только птицы были гостями крыш и комнат с выбитыми стеклами, хотя безусловно все эти жилые дома, промзона, магазины и склады по праву целиком и полностью принадлежала им, о чем свидетельствовал уже непроходимый слой помета в некоторых местах. Тут и там, на крышах, у труб и в темноте комнат скрытых за помутневшими от времени и пыли окнами скрывались темные силуэты. Кто-то из китобоев стоял открыто – патрулируя или просто наблюдая за рассветными и закатными звездами, ловя их в сети сигаретного дыма. Другие ассасины вихрем неслись от крыши к крыше, пятнали друг друга или тренировались. Их стопы, скрытые за тяжелыми сапогами, были легки и проворны, а зоркий глаз подмечал любое изменение в этой навечно застрявшей в ушедшем времени части города. Единственное, что пожалуй не менялось, это наличие гонимых от моря туч. Они были тут большую часть времени не смотря на месяц, время дня и погоду в остальном городе, оттого крайне трудно было сказать сколько прошло времени. Имело ли оно здесь какую-то ценность? Ведь все часы в домах остановили свой ход в момент обрушения плотины. Ассасин спокойно шел по длинному коридору промышленного помещения, судя по грубому металлическому скелету внутри здания это был цех или склад. В руках китобой держал канат, которым обвязал тело пленного смотрителя, таким образом волоча его за собой, без особых усилий. Пол поскрипывал на каждом шаге и это был, наверное, единственный звук тут, помимо голосящих чаек и крачек. Маска неудобно съехавшая на глаза не давала смотрителю возможности ими воспользоваться, погружая сознание в темную бездну, куда его насильно тащили когтистые лапы боли и забвения, разрывающие все тело и особенно раненую ногу, от которой на деревянном полу оставался красный след. Боль в привычном понимании не была ему страшна. Он давно не ощущал её в полной мере, и в тайне был готов почувствовать хоть что-то чтобы наконец отрезать мысли о вечном покое, её резь и острота сбивающая человека с ног, капитана вводила в состояние усталости от которого он не мог сбежать, оно вросло в его плоть подобно паразиту. Его голова и тело слишком истощились от ритуалов, бойни и плена, они требовали покоя и беспамятства, взамен делая его неуязвимым, хотя на самом деле ему было уже всё равно. Капитан, в раздумьях, даже не заметил, как вместе со своим пленителем в секунду пропустил подъем по лестнице из-за телепортации, магическое действо отразилось рвотным позывом и усилило дезориентацию. Но это быстро отпустило, ведь остаток сознания, все дальше уходил в глубины Бездны, капитан смутно понимал жив ли он, не говоря о запоминании пути отступления в случае побега, подвернется ли такой случай он тоже не знал. Слышались обрывки фраз, к китобою явно присоединился его товарищ и судя по их отступающим шагам они на мгновение оставили своего пленника одного. Вот сейчас можно было выбраться, но сил было слишком мало. Он слишком устал. Веки не смогли подняться, а с уст смотрителя послышался тяжкий выдох. -«Успокойся, он то точно не убежит, ты посмотри на него»- махнул пришедший ассасин глядя на смотрителя-«Пёс как всегда, узнаю подчерк художника, возвращает людей в предмладенческое состояние за пару ударов. Между нами, я бы побольше беспокоился о том, чтобы он не утопился когда ты его в чан сбросишь»-со смешком процедил китобой кивнув в сторону жироваренного чана, люк которого находился на уровне пола. -«Это вообще не моя обязанность, если бы они хотели сохранить ему жизнь до следующего допроса, то не жарили на электрическом стуле и не избивали до такого состояния. Чужой и все вокруг простят если вдруг этот засранец захочет утопиться , исход для него всего один»-недовольно прогнусавил электрик, скрещивая руки на груди, не желая даже вести взглядом в сторону лежащего тряпкой пленника. -«Так было бы тогда из-за чего переживать ты мне лучше, как знаток электричества скажи, ты ведь тот пистолет видел?» -«Который с этого сняли?»- кивая в сторону смотрителя переспросил ассасин, хотя прекрасно понимал, что если немногословные соклановцы и захотят поговорить то только об одном-« да, удалось подержать даже до допроса, все наши с монетными глазами мимо него ходят, но разобрать никто не решается». -«Такое не каждый день увидишь знаешь ли, мы университетов натурфилософии не кончали». -«Будто бы я кончал». -«Так что я хотел спросить, как это зарядные патроны с ворванью в этом пистолете не взрываются от спуска крючка я все понять не могу, там же мощность нужна чтобы этот гарпун разогнать и пробить тело насквозь»-электрик слушая оттянул противогаз и выудив из сапога сигарету. Схватив её губами и подпалив спичками, он закурил. -«Мы с ворванью работали, конечно, но тут слишком точно все по дозировке рассчитано, граммом больше граммом меньше и попытка выстрела закончиться оторванной рукой или вовсе не случиться ровным счетом ничего. По правде сказать такое допущение не говорит о возможной промышленной поставке, слишком трудно»- эти слова не прошли мимо ушей пленника отчего тот поерзал на месте в попытке повернуться и подслушать разговор, ассасины не придали этому значение-«подобные вещи у меня на службе я видел только в сторожевых башнях, но там объемы и затраты ворвани куда больше и допустимая погрешность…» -«Чего?»-не понимая сути чужого бубнежа перебил слушатель. -«Ну есть возможность недолить ворвани в бак или перелить, а сторожевая башня не взорвется от этого. В этом гарпунном пистолете все измерено до мельчайшего возможно измерения, отчего банально воспроизвести его в наших кустарных условиях невозможно»-не скрывая раздосадованной улыбки произнес китобой, выпуская едкий дым из носа. -«Был бы в этом смысл у нас же арбалеты и магия»-принялся перечислять собеседник загибая пальцы скрытые под перчаткой. -«Арбалеты- это хорошо, но выдай смотрителям что-то прочнее шерстяного камзола и мобильнее громоздкой шарманки и наши арбалеты буду практически бесполезны, а этот пистолет»-китобой выдохнул дым крутя в воспоминания образы странно механизма, сияющих колбочек с ворванью и блеск гарпунов-«имеет серьезную пробивную силу. Я могу гарантировать, что если это изобретение в теории пойдет в массы, то следующим нововведением станет возможность стрелять очередью по несколько гарпунов за раз и тогда я сомневаюсь, что аббаты с радостью передадут разработку страже, а не в первый же день пойдут устраивать парад мести на улицах затопленного квартала». -«Проще было бы уничтожить этот образец раз ты так уверен, что он единственный и повторить у нас это не выйдет». -«Мы пока не знаем точно, по этому этот»-он кивков указал на смотрителя-«еще жив. Он единственный знает, что это за оружие, где его сделали и где находятся чертежи, но вместе с тем я не понимаю, ему чуть мозги не выжгли на стуле, а теперь будут требовать ответов, вряд-ли кто-то в своем уме их даст, после такого.» -«Не нам рассуждать о тех кто над нами, но ей богу я бы перемыл все кости всем тем кто находиться в красных одеяниях, иногда их методы»-с неприязненными торможениями в речи начал китобой. -«Согласен»-оборвал чужую попытку выговориться на опасную тему электрик-« можно поговорить об этом, за бутылкой браги или парой сигарет, у меня как раз в дымоходе..» -«Я не полезу». -«Идиот»- шикнул ассасин притушив сигарету и спрятав за ремень противогаза. Он направился в сторону смотрителя, который машинально замер услышав чужие шаги, но через силу продолжая тереть ладони друг от друга чтобы расслабить путы в которые его обвязали. Осознание происходящего снизошло до капитана слишком поздно. Как только он попытался дернуться и встать его тут же пнули ногой, заставляя отлететь на пол, после чего в его бок уперлись стопой и толкнули. Но на этот раз тело приземлилось не на пол, а в воду. Приземление отозвалось сильным ударом, а звук брызг явно отражающейся от стен оглушил затуманенную голову до полного непонимания где он. Мужчина тут же начал барахтаться рефлекторно пытаясь не утонуть, но быстро понял что может крепко стоять на коленях, а путы из каната легко спали с плеч, будто бы и не держали его. Кромка воды не поднималась выше груди. Его бросили в старый жироваренный чан, заполненный дождевой водой. Над чаном слышался смех и колкие замечания, глумливые фразы «мертвой миноге капля воды в радость». Китобои продолжили гнусавить из под своих противогазов пока не скрылись. Смотритель в таком виде, в такой ситуации выглядел смешно и убого. Будто бы старый охранный пес, кусающий вора беззубой пастью. Пробитое арбалетным болтом бедро, как пропускной путь в долгий и мучительный плен, из которого нельзя выбраться ,холодная вода тут же намочившая всю одежду и взгляд полный ненависти в золоте глазниц. Встать было весьма затруднительно. Подошва сапог будто бы не могла нащупать твердую поверхность железного дна, она скользила, а за гладкие округлые стенки чана было не ухватиться. Он приподнимался но поскальзывался, падал и вновь вставал на колени, ведь стоять без опоры попросту не мог. Он не чувствовал резкой боли, просто не мог встать на раненую ногу, двигать ей, чувствовать. Под ногами все было какое-то неровное, мягкое и скользкое, как речной ил. Ему ничего не оставалось кроме как продолжать шарить ладонями по дну, чтобы принять упор. Они поднимали серую взвесь грязи и водорослей, ощущая слизь и что-то твердое, острое. Ладонь схватилась за длинный предмет, возможно это был старый нож, по крайней мере напоминал рукоять клинка. Втащив предмет со дна смотритель не сразу понял что держит в руках. Бледное, покрытое зеленью водорослей и грязи. Пришлось всмотреться, но когда он осознал, что находиться в его руках то с рвотным позывом отбросил найденный предмет в сторону прибившись спиной к стенке -это было человеческое ребро и судя по треску под ногами здесь было целое кладбище. Вода вдруг приобрела явный трупный запах, который ранее был не слышим. Сладкий и душный. Вскочив на ноги игнорируя судорожное онемение конечности, смотритель не решался снова взглянуть вниз, ведь в каждом блике от столба света тянущегося от открытого люка он видел человеческие кости, а в трупном иле сознание дорисовывало золотой блик от погнутой временем и обилием пленных маски. Он часто дышал, а сердце вдруг вспомнило о страхе и зашлось частыми ударами. Теперь он чувствовал кислоту рвоты на корне языка, не был в силах остановить припадочное дыхание, из-за которого тлетворный дух разложения забирался в него все глубже. Взгляд его был направлен только в открытый спасительный люк чана, в свете которого блестела покрытая зелеными каплями маска. Он корил себя за эти мысли, но как бы хотелось с легкость перенестись прямо наверх и сбежать, сбежать и забыть обо всем, что он помнил и что знал. Нет, нет, это еретичнные мысли, от страданий и усталости ум становился рассеянным, как и вера, как и стремления. Он начал поддаваться этому чувству, но не мог сделать этого. Он не мог нарушить запрет. Шепотом, с уст капитана срывались обрывки заученных фраз. "Ум рассеянный легко поддается злу и приемлет лож". С каждым словом его глаза жмурились все сильнее, а сторонний шепчущий голос становился все громче, именно он с легкостью отделял разум от тела, как охотник отделяет шкуру от туши, но смотритель не мог так просто сдаться. «Разве может быть два хозяина в одном теле» допрашивал он сам себя, подбираясь ладонью к арбалетному болту, не в силах иначе отвадить от себя чужой шепот. «Нет», ответ звучал уверенно, но требовал пояснений «поскольку один будет призывать в одну сторону, второй же в другую, покуда тело не свалиться в канаву и не свернет шею». Произнеся это капитан схватился ладонью за арбалетный болт торчащий из бедра и лишь этого прикосновения хватило, чтобы очередная заглушенная вспышка боли разнеслась по телу. От нее искрами побелело в глазах, а ноги перестали держать упор, роняя смотрителя спиной на ржавые стенки чана, глуша эхом. Его пустой от решимости и граничащий с полным истощением взгляд был направлен вверх прямиком к свету над ним. Затухшие глаза, ослепленные спасительным светом, отливали янтарем надежды, пока шепот на неизвестном языке не отозвался знаком высоким голосом смешаным с тысячью чужих голосов - «ты не можешь сдаться сейчас». -«Две противные мысли не должны терзать разум»- запинаясь от тяжелого дыхания продолжал он-«иначе ослабнет воля человека и падет он»- сквозь зубы процедил смотритель вставая на ноги расправив сбитые ударами плечи. Не слыша, как хрустят забитые хрящи, не чувствуя, как расправляются ребра. У него была воля, которую он вряд-ли когда-нибудь растеряет и прямо сейчас она нужна была не только ему но и цели - наверх ,любыми способами наверх и только туда. Хрипя от теряющего контроль тела и судорогах в ногах мужчина осмотрел свою "камеру "- гладкие стены ,дно внизу ,вода . Где-то тут должна быть труба для отвода топленого жира, если ему не лгало случайное знание этого процесса. Задерживая дыхания и подступающий к горлу рвотный ком пришлось снова опустится на колени и руками водить по стенкам скрытым водой. От холодной воды сводило не только раненую ногу, но и обескровленное тело, как последствие серьезной колотой раны, от этого на случайных вдохах в глазах полностью темнело, а голову клонило вниз. Пару раз его ладони касались чего-то странного ,мягкого и скользкого и тут же желудок сжимало новым приступом. Он был рад, что его руки были в перчатках ,как он был рад что голыми пальцами не чувствует все то, что лежит на дне. И вот пальцы, как крючки зацепились за решетку. Держалась она хлипко, отчего выломать ее было посильной задачей . Весь металл был изъеден водой и покрыт растениями и водяными грибами ,которые напрочь забивали проход . Но после того как решетка отстала часть воды и чана тут же утекла . Отходная труба была довольно крупной ,ведь была рассчитана на отвод первой перегонки, а следовательно через нее с легко должен был идти жир, куски мяса, шкура, жилы и возможно неплохая идея для побега. -«Да пропустить это всегда хорошо, до скорого!»- бросил китобой, направляясь в сторону жироваренного чана. Разморенное легким алкоголем и отдыхом тело притупляло осторожность и даже логику лишь заставляло с хрустом потягиваться. Уперев локоть в колено мужчина в противогазе согнулся над люком, но тут же припал на колено в неверии жмуря глаза и хлопая веками – чан был пуст, пленника не было видно. Только кости торчали из воды. Чертыхнувшись про себя ассасин несколько раз осмотрел чан из люка, но так никого не обнаружив перенес свое тело вниз, с отвращением ступая по цветущей воде. Внутри чана эхом затрещал хруст сломанных костей. За ним наблюдали, по лицо в воде, крепко сжимая канат в руках, но самоуверенность китобоев не давала им шанса даже на мысли в подобном ключе. Теперь охотник и убийца норовил стать жертвой и узел силка уже был готов опутать чужую шею. Уперев кулаки в бока китобой без конца матерился проклиная всех, от пленника, до себя. За спиной ассасина послышался звук капающей без конца воды и в миг шея китобоя была опутана крепкой петлей. Уворачиваясь от ляганий ногами, капитан успел накинуть пару петель через китобоеву голову и только после этого сильно натянул канат. Руки убийцы хватались за канат, то и дело пытаясь ударами локтей выпить веревку из рук нападающего, но ничего не выходило. Смотритель, с которого градом капала вода, продолжал натягивать канат на себя, все сильнее и сильнее, до белеющих ладоней, обмотанных тисками каната. Как только тело китобоя начало дымиться черной пылью в попытке перенестись в сторону, капитан с силой всадил арбалетный болт тому под коленный сустав и подножкой усадил китобоя на колени. Поднялся всплеск, эхо внутри чана подхватило хриплый крик китобоя. Перехватив шею ассасина руками смотритель погрузил его голову под воду и держал, держал до момента пока из под чужого противогаза не перестали идти пузыри воздуха, а смерть не заглушила чужой хрип. Только после этого он смог отпустить ассасина, дрейфующего в зеленой воде и как надеялся сам смотритель, китобой увидел перед смертью всех, кто умер здесь до него. Подобная выходка не прошла бесследно. Раненое бедро из которого пришлось выдрать болт кровоточило и с каждой каплей крови сил становилось все меньше. Зажимая ранение он понимал, что этим не сможет себе помочь, ему нужно было спешить, падать было нельзя ведь назад он мог уже не подняться. Выдрав из чужого тела арбалетный болт и выхватив меч его взор поднялся наверх, до которого было не допрыгнуть. Выдохнув он вылови канат из воды и прикинув его размеры принялся связывать болт и чужой меч. Смастерив жалкое подобие крюка, смотритель принялся бросать крюк наверх и зацепиться за что либо. Со скрежетом крюк скользил по внешним стенкам чана, по трубам и деревянному половому перекрытию. Снова бросок и снова крюк возвращался в руки смотрителю. Снова и снова. Уставший смотритель дернул за канат в последний раз, но крюк не свалился в чан, канат натянулся. Его сознание не придало значения тому сколько ему потребовалось времени чтобы выбраться, но прямо сейчас лежа на деревянном полу, близь тянущегося следа его собственной крови он не мог даже осознать, что ему предстоит сделать чтобы выжить и выбраться. Он просто лежал, ощущая, как с его намокшей одежды сходит холодная вода, смешавшаяся с кровью и потом. Взгляд стекленел, смотря в одну точку, а шум из бездны сознания становился все ощутимее. Какая сила его подняла, магия или собственная воля он не знал, но именно она встряхнула тело, поставила на ноги, а рукам приказала сжать меч китобоя так сильно насколько может. Его взгляд игнорировал вывески и старые карты помещений, он бессильно был направлен под ноги, на кровавые полоски. Один он шагал по заброшенным цехам не поднимая головы, будто бы тень, не живая, но еще не мертвая. Нужно было найти пистолет и уходить, найти…Он продолжал идти по крови, не моргая, ощущая только странно влечение, манящее красным следом за собой. -«Посылать Клеста было самой большой ошибкой, а еще самый быстрый, да только никто не говорит в каком это деле»-гнусавил ассасин стоя в помещении переоборудованном под мастерскую. На столе помимо материалов, инструментов и арбалетных механизмов лежал заветный гарпунный пистолет и гарпунный патронташ к нему. Никто не рискнул разбирать чудо техники и изучать, лишь с уважением пистолет протерли тряпкой и убрали налипший мусор с кровавыми ошметками. Китобой взял в руку странное оружие, прицеливаясь им в пустоту, после чего перекидывая пистолет из руки в руку привыкая к его непривычной тяжести-«чудная штука, интересно заряд способен пробить жесть или тушу толл-боя, хм»-его голова дернулась в сторону странного звука за спиной-«Клест? Это ты ?»-но ответа не последовало отчего ассасин недовольно нахмурился вглядываясь за стену через призму бездны. За стеной он видел лишь расплывчатую, крайне нечеткую фигуру, если бы не звуки он бы и вовсе не заметил ее. За деревянной стеной послышались шаркающие шаги. Пришедший тащил ноги по полу, но это только подогрело любопытство ассасина и тот отложив пистолет вышел в коридор, обнажая меч. В линзах противогаза отразилась искаженная судорогой фигура смотрителя, в его глазницах блестели пустые ржавые глаза, а рука крепко сжимала меч. -«Как ты выбрался бездна меня раздери»- прошипел китобой морщась осматривая оппонента, который продолжал потуплено идти вперед, хромая на одну ногу-«сидел бы ты на месте фанатик»- с этими словами китобой поднял руку охваченную темно-зеленой дымкой. Спустя мгновение смотритель шикнул подхваченный чужой аурой, затягивающей его прямо к клинку ассасина. Ему вдруг стало так легко, но это чувство было обманчивым. Смотритель бросил все силы чтобы сильнее уцепиться стопами в пол, шаркая ими он сделал шаг назад и только когда китобой сильнее сжал ладонь увеличив силу притягивания капитан вместо того чтобы противиться сильнее сжал меч, моментально перехватив его в две руки упирая конец рукояти в корпус, выставив лезвие, после чего рывком бросился вперед резко сокращая дистанцию, отчего конец меча в миг пронзил тело китобоя, ускоренный магией притяжения. Заученный приём успешно выполненный на практике. Вытащив из тела ассасина окровавленный меч, смотритель замахнулся. На секунду он опустил пустой взгляд в к линзам противогаза, из-за которых видел лишь страх, и срубил чужую голову с плеч. Тело китобоя в секунду покрылось черной дымкой и под ударом ноги рухнуло на пол. Дымка пылью рассеялась. Хмыкнув смотритель вытер лезвие клинка о рукав камзола и сорвал с отрубленной головы противогаз, цепляя его к поясу. Глаза и губы на ней все еще шевелились, шептали проклятия, из рта убитого хлестала кровь, скапливаясь пузырями у уголков губ, лицо исказилось захлебываясь в собственной проклятой крови. Глаза ассасина закатились. Смотритель только смерил осуждающим взглядом труп, без страха и сожаления выхватил из под чужого плаща бутыль с эликсиром, срубил пробку и залил в рот красную жидкость не снимая маски. Отбросив стеклянную тару он шумно протолкнул пряную жгучую субстанцию через глотку, терпя ее приторный вкус, но впредь он ощущал не пустоту внутри себя, а то как живительная сила напитка растеклась теплом от его груди, он мог идти дальше. Опираясь на дверной проем он вошел в мастерскую. Его вела удача и теперь он мог гнаться за ней вместе с верным оружием. Закрепив пистолет на поясную кобуру, вместе с гарпунным пантронташем и подсумком с ворванью он смерил взглядом помещение прислушиваясь к звукам. Нужно было скорее уходить, ведь сейчас начиналась гонка, счет которой уже начался 1 к десяткам убитых людей из его отряда и еще сотням убитым ранее, нельзя было проиграть в сухую. Черная тень метнулась по крыше старого цеха, внутри здания раздался грохот от упавшего шифера. Разлетевшегося на мелкие куски. Сквозь открытое окно в помещение забрался китобой, линзы слегка прикрытые костяным кривым клювом бликовали осматривая комнату. Она была поделена на два уровня, снизу виднелись установки с помощью которых можно было регулировать температуру в чанах, от них шли трубы ржавые и пыльные, вентили на них, давно не функционировали. Верхняя часть комнаты к которой вела металлическая лестница, выполняла роль погрузочной, именно там торчали верхушки огромных чанов. В миг перенеся себя на лестничный пролет китобой рывком поднялся наверх. Он хотел позвать электрика чье имя стыдливо не мог вспомнить. Но тут никого не было. -" Эй, тут кто-нибудь есть!?"- крикнул Клест , но никто не ответил-«где он, его давно ждут, черт»-взгляд ненароком привлекли следы крови, они тянулись от лестницы, но выглядели очень необычно. Присев на колено китобой обнаружил что они были будто бы разбавлены водой, на деревянном полу были видны капли, а рядом с люком ведущим в чан была зеленая лужа с примесью крови. Заглянув в чан китобой увидел только чью то спину скрытую черной одеждой -" как печально "- с досадой произнес Китобой –«а говорили что после всего пережитого ты тихоня не умрешь, а ты умер»-спрыгнув в чан он с досадой отряхнул плащ от воды и схватил тело за плечи чтобы перевернуть и убедиться в своей правоте. Когда из под воды на него взглянул лик чужого противогаза китобой оторопел и бросив тело выбрался из чана за секунду чтобы взять след беглеца. Он не думал, как пленник выбрался, как смог голыми руками убить профессионального убийцу, важнее было отыскать и схватить смотрителя снова. Взять след было просто и в понимании Клеста раненый человек истощенный и слабый не мог уйти далеко. Как же он ошибался. Уткнувшись лицом в пол он мчался по следу капель оставшихся на полу, сверкая зрением бездны, шаря по всем углам и укрытиями, но никого не было, только кровавый след рыжим свечением отливал на полу. Неся китобоя в азарте погони. Когда ноги Клеста перенеслись к мастерской где его должен был ждать другой китобой он обнаружил только обезглавленный труп и кровавую лужу рядом с ним. Ни пистолета, ни пленника, его след и вовсе стал невидим, только единичные капли крови. Нужно было поднимать тревогу и закрепить за собой образ немощного тюфяка или найти удравшего своими силами и прослыть спасителем ситуации. Шумно выдохнув он продолжил путь. Клёст проносился по крышам несколько раз но не мог заметить, что под его ногами в скрытом сумраком помещении, смерть подбиралась к другому китобою. Его силуэт отражался в пустом потупленном взгляде хаотичным пятном. Границы чужого силуэта расходились волнами. Виной тому была усталость, подбирающийся к жертве смотритель не мог противиться ей как и не мог противиться жажде мести и ненависти. С чьей помощью он был способен подобраться за спину к ассасину, кто давал ему силы чтобы держать клинок он не знал, но ныне возносил меч над чужим телом без мыслей, без чувств и смерть была только цифрой, только очередной маской, как охотничий трофей, свисающей с поясного ремня. Он был один в самом сердце логова умелых ассасинов. Меч в его руке вел за собой тело становясь его продолжением, а клятва заставляя убивать с открытыми глазами не чувствуя сожаления только ярость хлыстом стегающая тело. Один смотритель десяток китобоев, все они стояли до ровного счета жизней . Месть . За отряд ,за каждого умершего в муках, на виду у еретиков . Предчувствие заставило обернутся и лишь увидев нос противогаза тело двинулось в сторону противника . Клинок вошёл в живот пронзив печень, разрывая ее резким рывком клинка в сторону. Китобой лишь сдавленно выдохнул ,его тело соскользнуло с окровавленного меча ,осело на колени и после толчка ногой рухнуло на землю . Вытерев меч о рукав смотритель несменяемый золотым ликом смотрел как ассасин испускает дух . Где был один должны быть и другие, жизнь за жизнью и смерть за смертью . Тело умершего китобоя уже перестало источать тот незримый обычному человеку след ,запах пустоты и холода ,самой бездны сорвав с головы китобоя маску смотритель поднял голову и глубоко вдохнул . Но тут ,между стен и комнат заброшенных заводов эти следы были повсюду , они витали в воздухе, оседали на пол. Взяв один из многих следов смотритель направился по его витиеватым узорам вглубь помещения, минуя внутреннюю лестницу он вышел в коридор и через деревянную стену услышал разговор двух китобоев в соседней комнате. Двое стояли на внешней лестнице цеха ведущей на крышу ,курили ,даже не слыша надвигающейся угрозу . Усталость покинула тело смотрителя уступив место жажде крови, он медленно и аккуратно ступал вперед, за спины врагам. Деревянный пол под его тонкой фигурой даже не скрипнул, преподнося шанс подобраться очень близко. Утянув одного китобоя на "нос" назад смотритель представил к его оголенной глотке лезвие и размашисто полоснул ,через противогаз послышался кашель, а по черным перчаткам хватающимся за горло стекала кровь, брызжа красным фонтаном в сторону. Второй китобой замешкался, но сумел выставить меч и отразить удар. Со звоном клинки сцепились. Лезвия скрежетали, бликовали отражая в глади металла лица оппонентов. Китобой вознес руку чтобы выстрелить из арбалета, но смотритель сбил болт на лету и выпадом настиг противника, вознося над ним меч. Китобой попытался уклонился, не веря в произошедшее, но хлесткий удар мечом прошел по его груди перерезая броню и кожаные ремни . Мужчина прислонился к перилам лестницы, он поднимая руку для переноса ,но в мгновение она упала на пол. Из прижатой к телу культи пульсациями била кровь, заливающая оголенные кости. Из противогаза послышался крик в миг заглушенный добивающим ударом в шею. Меч вошел меж лопатки и ключицы, полностью скрываясь в чужом теле. Черные рукава с золотым символов пропитались кровью ,кровью еретиков . Кожа чувствовала, как ткань начинает липнуть ,сняв маски смотритель перебросил тела через заграждения внешней лестницы, они полетели вниз ,громко ударившись о водную гладь ,скрываясь под ряской и тиной, пугая сонных сомов и мелкие рыбные стайки. Клест бежал по крышам сквозь бездну заглядывая в каждый цех, но ничего, только тела. Минуя очередную крышу ассасин вдруг оступился и упал, хватаясь за ребра шифера, чтобы не слететь с крыши. Он был сбит с ног точным попаданием пращи, опутавшей ноги. -«Ты летать учишься, а Клест? Что ты носишься по крышам как ужаленный!?»-Прокричал появившийся рядом с собратом китобой. Его плащ был будто бы искусан собаками, подол и вовсе напоминал метелку, ровно как и наплечная накидка. Пришедший сел на колено, заглядывая знакомому в глаза. Его противогаз покрывал плотный ряд ребер, аккуратно подогнанный чтобы не закрывать обзор линз полностью. -«Торк»- ошарашено произнес Клёст распутывая костяную пращу крепко стянувшую ноги-« Тихоня сбежал я пытаясь взять след»-видя чужие муки Торк принялся помогать товарищу, в его умелых руках все узлы и петли приобрели расправленный вид за минуту, после чего ловец затянул пращу узлом на поясе рядом с другими путами. -«Черт возьми»-ошарашенно поднимая голову произнес китобой-« кто еще знает?». -«Только ты, все остальные кто знал уже погибли». -«Он не знает этого места и поднимется на первую крышу до которой сможет добраться, скорее я знаю куда он мог пойти». В 4 глаза они прочесывали местность, но остановились в одном из цехов. Они неслись на самый верх, к крыше, прямо по следу пленника. Крадясь без звука ассасины прислушивались к каждому звуку и только сейчас зрение бездны дало понятие, что они на верном пути, в соседней комнате с выходом на внешнюю лестницу стояла фигура, одна и смотрела прямо с лестницы. Напарники прижались к стене и шли по ней аккуратно ступая по деревянному полу. -«Хватаем его и сдаем в лапы Пса и Хозяйки, надеясь, что нас не пришибут »- китобой с рядом ребер на противогазе не успел закончить, как перед его противогазом пробивая стену врезался клинок меча, его острие полоснуло по костяной защите, не будь ее голова китобоя оказалась на шампуре. В попытке увернуться, он перекатился вперед, выхватывая меч, и мчась в проход, но с криком ассасин метнулся назад в миг послышавшегося хлопка. Гарпун удачливо попал в плечо ассасина. Перенося себя вперед Клест ворвался в помещение выставляя арбалет в поисках цели. Прямо сейчас смотритель стоял на пролете внешней лестницы, заброшенного здания. За его спиной виднелись крыши домов, а через несколько кварталов в небо били прожектора города. Это было так близко. Осталось только спуститься. Резко увернувшись в сторону от странной интуиции холодной дрожью пробежавший по хребту он услышал свист пролетающей арбалетного болта. Перед ним стоял рослый ассасин, с кривым клювом. Под маской глаза смотрителя в омерзении от знакомой гримасы сощурились. -"Очень неплохо для такого доходяги как ты "-с этими словами китобой обнажил длинный одноручный меч, готовясь использовать магию, но ее было слишком мало, что отразилось внутренней дрожью, встряхнувшей все жилы. Всю внутреннюю энергию он просмотрел и пробегал, теперь приходилось ждать. -"Слышу от того кто стреляет в спину "- капитан сделал шаг к краю балкона и мельком посмотрел вниз. Вода. Дна не было видно , как и не было видно глубины, только всплывшие трупы. Взгляд ржавых глаза снова поднялся на ассасина. -"В этом нет ничего плохого, вам это тоже знакомо»-жестикулируя он слегка нагнул голову к плечу подсчитывая маски на чужой портупее -" более десятка наших прямо сейчас и более пяти десятков в недалёком прошлом ,да , капитан ?"- свободной рукой китобой был готов взять чужое тело в плотные магические тески ,но все ещё медлил , надеясь продолжить диалог, чтобы впитать из бездны больше силы, которой так не хватало. Вся эта болтовня давала шанс все обдумать. Порог балконных перил уже упёрся в таз оставалось только перепрыгнуть. Как только сжимающиеся изнутри странным холодом внутренние органы начало трясти а тело капитана принялось источать темно-зеленую дымку, он не медля сиганул вниз, за пару секунд группируясь. Свист падения и громкий всплеск . Не выныривая он поплыл в слепую куда то вперёд. Воздуха было немного. Жадно хватая кислород он вынырнул осматриваясь по сторонам и тут же чуть не был пронзен арбалетным болтом. Они прорывали водную гладь охваченные пузырьками и тут же тонули. Добравшись до места где чувствовалось дно он барахтаясь пробился дальше то и дело ныряя чтобы не быть подстреленным. Заходя по шею в воду ,минуя плевки речных хрустаков, злобно скворчащих на нарушителя их покоя ,он пробирался по затопленным улицам брошенной части Дануолла. Казалось погоня отстала , его след снова был потерян. -"Да он больной на голову"-рыкнул Клест закрепляя арбалет на поясе. Хрипя ругательства он направился к раненому товарищу , тот сидел у стены затягивая над раной плотный жгут из резинового провода-«он ушел, нужно поднимать тревогу, так мы его не схватим»-крикнул Клест и после этого схватив товарища за руку они вместе перенеслись на крышу, посменно перенося друг друга все дальше к тревожным колоколам.