Маскарад

«People Smiling lips and painted eyes People Endless words and clever lies» «People» - Whitey

На Дануолл опустился темный и промозглый вечер, отличный от ночи только тем, что фонари на улицах все ещё горели в пустоту. Ведь людей за пределами их жилищ было очень трудно заметить. Редкие перебежчики под мелькающими взорами стражников, тени которых возникали от дома к дому исчезая в темноте холодных стен. Частые комендантские часы , запреты на свободное передвижение без средств защиты, стоившие баснословных денег, последние из которых люди тратили на еду и лекарственный эликсир профессора Соколова, чьих трудов и стараний пока все ещё не было достаточно чтобы избавить людей от губящей жизни напасти. Совсем из немногих окон жилых домов доносился приглушённый свет. Он почти не пробивал из-за плотных штор или досок, наспех прибитых к оконной раме. Только если не сводить с лучей света взгляда можно было заметить, как на секунду желтая полоска гаснет и загорается вновь, и затемнённые фигуры людей то и дело мелькали у окон. Взгляды выживших приковывала к себе процессия, вышагивающая по улице Винного Квартала, наполняя ее звуками разговоров, звуками которые люди под гнетом тирании и болезни начали забывать. Отчего смех с улицы был хоть и любопытен, но пугал. Двое молодого вида рекрутов тащили под руки тело смотрителя , его сапоги волочились по дороге собирая носками разный мусор. Несколько раз солдаты останавливались и подпирали тело смотрителя стенкой дома ,закуривали и шутили, что если он останется тут никто не заметит, они были правы на улицах вымирающего города никто уже не замечал мертвых. Смеясь они вновь подхватывали безвольное тело и тащили по улицам Винного квартала к бульвару Клеверинга, попутно стараясь придумать, что сказать на дозором пункте стражи и самое главное, как объяснить членам аббатства свою ношу. -" Знаешь , нам и так платят копейки , а за это и вовсе даже никакой благодарности не услышим" - проговорил солдат сплевывая на уличную брусчатку – "даже по карманам не полазить, у него по виду кроме этих масок с собой ничего нет». -"А ты очень хочешь чтобы тебя отблагодарили аббаты ?"- с усмешкой произнес его товарищ , переводя на собеседника вопросительный взгляд не скрывая ухмылки -" Я слышал для них лучшая благодарность это запрет на еду , воду и сон или погоди я не назвал ещё четыре запрета ". Тихая улица снова залилась звонким смехом . Слишком громким, заглушающим топот сапог по черепице домов. За ними наблюдали не только мирные жители города, но и тень спешно ускользающая из вида , теряющаяся на фоне темного неба , бликами линз отражая тусклый свет тысяч звёзд . Прямо сейчас стража пыталась объяснить офицерам, пропускного пункта на бульваре Клеверинга, что все таки происходит и как два рекрута заимели в свой багаж тело полумертвого смотрителя. Офицер мерил «зелёных» недоверчивым взглядом , видя как те протягивают безвольную руку смотрителя со сложным рукавом чтобы продемонстрировать наличие пульса, и показать свою заинтересованность в благотворительной акции по спасению служителя нравственного порядка ,но стоило только минутой ранее заткнуться что смотритель сбежал из Радшора , как офицер и все те немногие сторонние слушатели этого разговора отошли на один шаг в сторону . На пункте пропуска их больше не задержали . Мало кому было охота возиться с тем, кто сбежал из плена и обогнул весь затопленный квартал цепляя на себя чуму , дух плакальщиков и еретиков, один из которых изжаренный светом мощных прожектором стоял на коленях прикованный в наручники. Кандалы и стела было первым, что увидели рекруты перейдя на площадь Холджера. Стражники переглянулись и нервно сглотнули . Все таки аббатство умело производить серьезное впечатление на людей . Толковые манипуляторы, подлецы и лжецы все те, кто владел языком не хуже ножа уверенно вели за собой людей как к просветлению наук так и на смерть. А устрашение было не просто частой практикой , а основой этого нелегко дела . Волдыри на коже пленного еретика неожиданно лопались. Из них текла пожелтевшая сукровица и растопленное жаром лампы кожное сало. Благо еретик был уже мертв, когда его заковали в цепи под светом. По крайней мере рекруты, видя изувеченное сильными ожогами лицо усопшего надеялись на это, хотя отлично слышали тот крик на мостовой , из уст тех, кто был подвешен на мосту Коллдуина вниз головой и хорошо понимали методы аббатства и его отношения ко всем "виновным", осознавая как далеко они могут зайти в своей правоте. Из тюрьмы смотрителей никто не выходил своими ногами, их выносили в простынях, либо сжигали вместе с телами мертвых собак стирая любую память из архива. В канцелярии, смерть не была концом, но именно здесь годы прожитых лет подобно подожженной бумаге сгорали за несколько секунд. Со стражей было говорить проще, но сейчас два рекрута мямлили что-то несуразное стоя над телом бессознательного смотрителя . Стражники заметно нервничали, их простой говор и слова не шли вровень со сдержанными ,иногда непонятными терминами вьющимися монотонной речью из уст смотрителей. Из пропускного пункта завидев подошедшую стражу, вышло ещё несколько смотрителей требующих объяснений ,но видно мольбы рекрутов о том, как бы побыстрее покинуть это место сбылись . Смотритель приподнял голову своему бездыханному товарищ и удивленно выдохнул. Аббаты за его спиной зашептались, когда увидели заляпанную кровью и грязью украшенную форму и дернувшуюся челюсть у золотой маски, после чего мигом выхватили своего капитана из рук стражи , которая стирая холодный пот со лба быстрым шагом направилась подальше отсюда . Стараясь не замечать изувеченное тело еретика ,на чьем лице глубокими ,неровными бороздами красовалось клеймо напоминающее букву "ш", забитое черными кровавыми корками, рекруты не проронив ни слова, уперев глаза в выложенную камнем улицу направились ко входу на бульвар. Темная фигура появлялась и исчезала на карнизе некогда жилого дома . Китобой то и дело замирал, оглядывался, водя костяным клювом на маске из стороны в сторону. Стоя у заколоченных окон, пробежавшие под ногами стражники даже не заметили гостя из затопленного квартала, а он только провожал взглядом спешно удирающих от здания аббатства рекрутов. Но сильное самолюбие любого ассасина, чувство собственной неповторимости и безграничной силы заглушало ощущение чужого присутствия. Те шорохи под обшивкой зданий, скрежет прозрачных когтей. Меж щелей досок за ним наблюдали сотни мелких бусинок глаз , цепляя хвостами плешивых сородичей убегая вглубь здания , с пищанием скрываясь под половицами и коврами ,неся темную весточку , послание хозяйке трущоб и замусоренных улиц , забираясь по ее ногам , щелкая и стуча зубами над ее ушами о ещё одном пришельце слышащим вой левиафанов. Как слепой видел незримый след , как глухой жилами ощущает тот не слышимый глубокий внутренний рокот самой бездны . Ни один человек связанный с пустотой так сильно ,чтобы использовать ее силы не оставался незамеченным в этом умирающим городе : ведьминские лозы переплетались с жертвами китобоев , прорастая цветками на гиганстких костях левиафанов . Клест видел, как капитана смотрителей понесли в здание его соклановцы ,но дальше пропускного пункта увидеть ничего не мог . Юркнув в открытое окно пустого этажа жилого дома он приземлился на одно колено , прислушиваясь. Вокруг поднялся клуб белесой пыли. Проглядывая соседние комнаты сквозь стены он обнаружил, что рядом никого не было . Только тела крыс , прыгающих по полкам и мебели , некоторые особенно бесстрашные грызуны неслись прямо у распахнутой двери , резко останавливались , принюхивались и раскосыми глазами сверлили нежданного гостя , после чего бежали прочь предупреждая о пришельце своих хвостатых родичей . С низкого старта китобой рванул в коридор и бежал по нему , минуя заброшенные квартиры, поднимая лишь ворох газет и пугая крыс он, не замечал странных надписей на стенах. Сначала слова и фразы были вполне осмысленными . Просьбы о помощи , предупреждения о том, что черноглазому богу известно все ,но с каждым рывком слова становились все менее читаемыми . Буквы наслаивались друг на друга и уже было трудно различить изначальный смысл слов . Письмена на стенах были неряшливым ,будто бы нарисованы ребенком или тем, кто не видит, что пишет . Рядом с буквами обособленно виднелись рисунки зверей , коих никогда не видел людской глаз и образы крыс . Крысы были везде . Их морды , зарисовки черепов и окружённый неровным кругом крысиный царь . Десяток грызунов сросшихся хвостами в один мясной узел . С каждого символа и рисунка стекала краска , подозрительно похожая на высохшую кровь. Клёст не замечал и то как от бега колыхались фиолетовые лоскуты, оборванными тряпками свисающими с потолков и стен . Его ноги остановились только у окна , выходящего прямо на площадь Холджера, с которой недвижимым каменным взглядом на соседний дом смотрел верховный смотритель ушедших лет. Перед глазами возникло белое почти монолитное здание канцелярии смотрителей. Оно было ослепительным . Подсвеченное мощными прожекторами в вечернем сумраке оно и в правду выглядело как храм , манило своей светлостью, чистотой и ухоженностью всех яро верящих в то, что там действительно помогут. Ведь жилым зданиям без жителей свойственно было разрушаться, а белые почти глянцевые каменные стены  аббатства не страшились всей той грязи, которую принесла с собой чума. Лёгкий ветер трепал красные знамёна с золотым символом буквы "с" пробитой трезубцем и такими же золотыми краями. Все здание было окружено колоннами между которыми вверх на три метра устремлялся решетчатый забор, озоглавленный пиками. Нужно было осмотреться и выбрать правильный путь. Благо опыт в этом деле был достаточный ,благодаря спорам о том, кто сможет украсть в этом гадюшнике очередную безделицу или конфискованную картину. Конечно в это место приводила и работа и дело чести . Не оставлять же гнить в тюрьме своих друзей и тех за чье спасение выложили крупную сумму . На улице патрулировали смотрители, их явно не хватало на всю лицевую территорию аббатства, оттого подобраться к зданию можно было подгодав момент. Вместе с тем многие служители науки и просветления позволяли себе отойти в сторону, чтобы покурить или наконец снять душный золотой "намордник". В этом многие китобои были солидарны к собственным врагам , ведь ношение такого аксессуара, как маска не приносила никакого удовольствия. Под жилым домом , стоял один смотритель и что-то проговаривал под нос .До окна доходили обрывки слов ,но смысл всего сказанного было не уловить ,но это было и не нужно , ведь все внимание китобоя было сосредоточено на смотрителях ведущих своего капитана под руки , к главному входу, аккуратно придерживая его . Их провожали взглядами и другие аббаты и те, кто стоял на улице и те, кто случайно увидел происходящее из окна второго этажа канцелярии . Под золотыми лицами трудно было скрыть то волнение , которое отражалось в открытых маской глазах. Нужно было действовать, пока цель не пропала из вида. Если капитан действительно испускает дух, был шанс, что проливать кровь не придется и он умрет сам. Достаточно будет лишь увидеть чужую смерть, забрав заветный трофей в виде пистолета. Хотя блестящая маска с подвижной челюстью интересовала вора куда больше. Мысль о том с каким напыщенным пафосом она могла бы висеть над кроватью подобного мордам хищных буйволов или шустрых газелей в домах аристократов мелькала перед глазами отражаясь бликами самой маски ,оставшейся в памяти вместе с янтарем чужих глаз. Клёст только хотел перешагнуть через окно ,зацепившись взглядом за фонарный столб. До телепортации оставалась секунда ,но нечто незримое будто бы якорем прибило к подоконнику не дав оттолкнуться от него . Силу бездны внутри будто бы перехватили, а после и его самого обернули за плечо. Легко и абсолютно не навязчиво , тонкая замотанная в тряпье ладонь развернула к себе лицом вора и убийцу . С негодованием китобой хотел выхватить меч ,но увидев пустые , мертвые глаза и рефлекторно разжал ладонь. Ужас пробил дрожью широкие плечи . Чуть не вскрикнув он увернулся от чужого прикосновения и хотел было отскочить в сторону, подальше от скрытого темной дымкой образа неизвестного гостя. Из непроглядной пелены светились бледные глаза , а рука тронувшая китобоя исчезла в темном тумане. Увернуться не вышло, ногой Клёст наступил на жестяную банку и не удержав равновесие упал в кучу мусора , подняв ворох пыли и обрывков газет . Поднятый падением поток воздуха заставил клубы черного дыма закрутиться и исчезнуть . На грохот в здании , головы подняли смотрители на улице, но желающих проверять что это было , не появилось . Отряхнув с противогаза пыль и обрывки газет китобой увидел перед собой возрастную женщину с седыми волосами ,собранными в высокую прическу. Она была в красивой одежде , за время побледневший, но не растерявшей свою роскошь, которая во многом сохранилась ещё и благодаря пушному воротнику , под которым выглядывала старая камея. Кроме того в ее уже покрытом благородными морщинами лице угадывались аристократические черты - выразительные глаза ,тонкий нос, выразительный лоб и скулы . Ее руки были сложены подобно птичьим крыльям , а изрезанные ,наспех перебинтованные пальцы ,дергались и судорожно сгибались в момент когда гостья шипя щелкала языком, крысы у ее ног отзывались теми же звуками . -"Ой ,мой дорогой, прошло столько лет , столько лет , я вижу ноги тебя уже не держат , как и мои , а иногда так хочется снова танцевать целую ночь .. "- прошептала она глядя в пустоту, вырисовывая ладонью вензеля и тоскливо покачивая головой . Клёст затаил дыхания он не мог отвести взгляд от покрытых бледной пленкой глаз , он замер не в силах дернуться и убежать, он видел каждую вену на бледном фоне затянутых слепотой глаз -" я не хотела тебя напугать , я давно не пугаю людей ,как в далёкие времена на пышных балах, как мы хохотали"-она отмахнулась . Осознав, что его не собираются убивать, пока , Клест отводя взгляд от чужих пустых глаз медленно встал стараясь не разозлить незнакомку , чью кличку он наверное смутно помнил . Перед ним была Старая Ветошь, городская ведьма ,он знал ее по рассказам и байкам, но так близко видел впервые. Как правило все тех, кто попадался ей на пути находили в виде обглоданного до костей скелета с крысами забитыми в грудную клетку вместо потрохов. -"Вам"- теряя уверенность в голосе начал он громко сглотнув от вида подбирающихся к ногам крыс -"вам что-то нужно мадам ?"- услужливо произнес китобой и поклонился ,лишь бы не видеть этот взгляд , он надеялся поддержать игру старой ведьмы и не умереть в муках сожраным стаей крыс . Оттого пытался воссоздать тот поклон , который был бы достоин статуса собеседницы. -"Ох, давно я в этих местах не видела таких юношей. Я шла за тобой глупый , шла как только мои птички. Птички-птички "- и тут она защелкала языком. Ее спина согнулась, а зубы застучали подзывая крыс ,в глазах которых лик хозяйки трущоб отображался вечной преданностью и покорностью -" Небольшая просьба , совсем пустяк для тебя "- Старая Ветошь вдруг снова выпрямилась со слышимым хрустом в спине . Она протянула руку к противогазу ,но не для того чтобы дотронуться , ее пальцы задергались и рука тут же была возвращена в изначальное положение -"я слышу шум моря , песни гигантских китов, ты тоже слышишь их. Они все говорят о человеке чья душа метается из стороны в сторону , от жизни к смерти "- она забубнила нервно оглядываясь по сторонам, ее движения напоминали резкий приступ который вдруг проходил обращая ее поведение в подобие человеческой натуры -" заблудшее тело , потерянная душа , принеси мне его, я хочу взглянуть на него, мне нужны его кости, волосы, кровь. А бабушка даст тебе один из подарков выброшенных морем, прекрасная вещица из хранилища этих смотрителей». -" Принести"-поинтересовался китобой, изогнув светлую бровь под противогазом-"кого ?" - но его уже не слышали. -" Я буду ждать тебя здесь , милый , не забудь порадовать бабушку "- без прощаний женщина развернулась и отошла в другой конец комнаты , в котором сидела стайка крыс . Они в секунду подняли маленькие мордочки и цепляясь коготками принялись карабкаться по телу старой ведьмы , забираясь по плечам и рукам, за секунду их тела будто бы раздвоились или десяток мелких теней вдруг обрели сущность и плоть. Они облепили ее тело , роясь бегали по нему будто бы хотят обглодать, но в секунду комок крыс вдруг свалился вниз и не коснувшись пола пропал . Старая ведьма растворилась в воздухе намного раньше, со скоростью крысиного писка. Выдохнул Клёст пытаясь переварить то действо с крысами, которое видел пожалуй только в самых страшных кошмарах ,но забыть этот взгляд не мог . Пустые глаза , без зрачков , без цвета. Многие говорят что глаза - это зеркало души ,но у Старой Ветоши их не было возможно, что ее душа по легендам давно принадлежит другому. Минуя площадь , спешно пробегая за спинами смотрителей Клёст перенес себя к верхушке колонны решетчатого забора , оттолкнувшись от него он схватился руками за широкий карниз первого этажа , будто бы взлетев на него . Ждать было нельзя . Он прекрасно видел через мутные стекла, кто прямо сейчас находиться в коридоре второго этажа , нужно было лишь пара секунд, ход которых вдруг начал замедляться. Взабравшись ногой на подоконник Клёст не стал тратить уходящие силы на осмотрительность . Его тело в миг исчезло оставив в открытом окне черную думку и в миг, когда все вокруг восстановило нормальную скорость бытия, китобой уже был на широкой и плоской металлической люстре , состоящей из округлых металлических деталей , в которые вставлялись линзы и лампы. Под массивным телом она даже не скрипнула. К открытому окну подошёл смотрителей . Он долго вглядывался на улицу ,после чего громко опустил оконную створку , бросив короткое -" странный ветер ". Прямо сейчас китобой был между архивом и пыточной. Но что-то подсказывало, что сюда идти пока слишком рано . Перебравшись на выступающий ригель под потолком Клёст тихо ступая направился в сторону кабинета верховного смотрителя. Если выжившего капитана и поведут куда то для разъяснений, то только туда . Ранения и травмы ? Избавьте. Прежде всего информация . Перепрыгивая над головами смотрителей Клёст шустро и без капли страха пробирался все глубже в самый "гадюшник". Он отдавал себе полный отчет о том что если вдруг совершит ошибку и попадется, то выбраться уже не сможет, оставшись на полу оглушенным собственными вытекающими мозгами от силы древней музыки. Это не давало расслабиться в полной мере, но в своих силах и ловкости он был уверен. И вот дверь в кабинет верховного смотрителя у которой уже стояли два аббата поддерживающих капитана отворилась. Они без стука вошли , что хотел было сделать и китобой ,но вместо двери воспользовался форточкой над ней . В кабинете играла музыка. Она доносилась прямо из аудиоаграфа ,отчего верховный смотритель даже не сразу понял, что у нему кто-то пришел . А когда взгляд его коснулся пришельцев то палец с некоторым промедлением поставил воспроизведение веселой мелодии на паузу . Китобой затаился под потолком. Кабинет не был хорошо освещен. Да, у потолка висели металлические люстры, на стенах красовались лампы снабжённые линзами, но единственным источником света прямо сейчас была настольная лампа рядом с верховным смотрителем, свет которой освещал только его. Видя эту напыщенную горделивую морду Клест еле сдерживал себя, чтобы не пустить тому в глаз арбалетный болтом. Не столько ради разобщения строя врага , сколько ради всеобщего благополучия , ведь от тирании Смотрителя Кэмпбэлла в достатке жил только он ,отчего его засшлифованная ладонями блудниц лысина сверкала ярче любой золотой маски. Казалось об похождениях верховного смотрителя знал весь город кроме всех его подчинённых. Круглые стекла противогаза блеснули в тусклом свете лампы, но заметить черный силуэт ассасина было практически невозможно. Не смотря на свой разгульный образ жизни сейчас Кэмпбэлл усилено делал вид бурной деятельности, копошась в бумагах и перекладывая красивое перо с место на место. Верховный смотритель не сделавший ничего, не ходивший в рейды с момента своего появления в аббатстве вальяжно сидел на своем стуле ожидая донесений от тех, кто все таки посмел побеспокоить. Капитан игнорируя обеспокоенные ладони своих соклановцев, пытающихся поддержать его встал на ноги,жестом руки прося товарищей отойти. Ноги его были ватными ,слабыми, он вряд-ли чувствовал их, хотя слишком хорошо слышал как хлопнула вода и кровь внутри сапога. То как тяжело ему было стоять видели все . Каждый здесь чувствовал запах крови скопившейся в плотном кожаном сапоге и штанине обрамляющей прострелянную ногу. Капитан не мог представить, что будет если бы он упал на колени прямо сейчас ,он знал, что уже не встанет и если так, то его скорее убьют тут же в подозрениях чумы, чем осудят за потерянный отряд . Двое смотрителей роняя взгляды встали за плечами своего капитана, готовые в любом момент схватить ослабленное тело. -"Ах, а вот и вы капитан Кафф!"- приветливо бросил Кэмпбэлл, распахивая руки, после чего выхватил несколько пустых бумаг, продолжая изображать работу, что выходило крайне неправдоподобно , ведь работать с закрытыми папками, свитками на которых не было и капли чернил было чрезвычайно трудно -" Подходите ближе , не смотря на ваш скверный вид я доверяю вам и вашему здоровью "- Кэмпбэлл не был слепым, он отлично понимал и видел, что капитан Кафф не мог сделать и шага, его ноги не могли ровно удержать тело, пока по лицу скрытому маской бежал холодный пот, а щеки горели огнем. Маска была спасением, капитан даже не думал смог бы сказать хоть слово без нее. Его побледневшие от недостатка крови ладони, скрытые кожаными перчатками затряслись, если он продолжит стоять не выказав почтения и ослушавшись приглашения, разговор мог закончиться приговором. Нельзя было выглядеть слабым ,больным. Под удивленные взгляды товарищей капитан шагнул вперед, опираясь на здоровую ногу, после чего ,шаркая сапогом, подтянул раненую, тут же закрывая отверстие от арбалетного болта ладонью. Перчатка после этого покрылась красноватой, липкой пленкой. Сколько же крови он уже потерял и продолжает терять. От этих мыслей капитана шатнуло в сторону, но он смог удержаться на ногах. Нужно было продолжать стоять не давая возможности выискать какую либо оплошность. -" Юстиниан Кафф"- капитан услышав свое имя только вздрогнул поднимая взгляд на верховного смотрителя. Клёст же оставался невидимым любопытным наблюдателем разворачивающего спектакля о конце которого мог только догадываться. Его голова склонилась к плечу , пока на губах повторялось чужое имя, слишком странное для этих мест. Вот о чем говорили китобои , то самое трудное имя из Серконоса, хотя даже многие названия аристократичных родов Гристолля были куда более трудно произносимыми -"Он же капитан , как вас многие величают ,хотя никто из погибших членов отряда сейчас даже не вспомнит о вас таким словом, я ведь верно сужу, по тому как вы явились в одиночестве"- с укором и серьезностью произнес верховный смотритель, строго сведя брови на переносице, но в миг его лицо сделалось блаженным и спокойным стоило только языку произнести-" Да прибудут они в лучшем мире"-его лицо не выражало почтения и святости, все портила скользкая улыбочка, еле очерченная тенями уголков губ. В его серых глазах не было видно ни сожаления, ни печали. Из-за золотой маски капитана послышался прерывисты вдох, после которого дыхание прервалось. Он понимал, что виновен, в том что не смог уберечь своих людей и надеялся, что его хотя бы выслушают. Верил, что к нему проявят снисхождение. Но тот груз смертей, который лежал на его плечах, боль от бессилия и знание какой человек сидит перед ним резали грудь изнутри, подбивая к глазам слезы от осознания собственной беспомощности. приходилось только сильнее сжимать немеющие челюсти. -"И надеюсь"-складывая ладони замком на столе Кэмпбэлл недоверчиво изогнул бровь не сводя взгляда с капитана-" вы понимаете ваш просчет и осознаёте к каким мерам мы обязаны будем прибегнуть"- Кафф не был удивлен чужим словам, ему было до боли обидно, тело снова пошатнулось от помутнения сознания. Все в глазах двоилось и плыло, теряя чуткую форму, пока в секунду не побелело. -"Я полностью понимаю"-хрипло отозвался капитан, запуская ладонь под маску чтобы сжать глаза-" я прошу выслушайте .."-он болезненно согнулся делая еще один небольшой шаг вперёд отозвавшийся секундной слепотой, белена которой распадалась на мелкеи вспышки с цветными исчезающими всполохами-" на нас напали , нас ждали это была ловушка мы не смогли выбраться.."-начал спешно тараторить капитан, но в секунду прикусил язык выискивая в голове более значимые данные-" У них база, в здании старой мануфактуры за торговым кварталом, я знаю это место , я помню как туда.. "- он пытался говорить быстро ,чтобы успеть высказать все, что помнит ,пока его сознание не пропало , пока короткое терпение верховного смотрителя на устные отчёты не лопнуло, но он не успел ,его перебили . -" Но ведь в ваши обязанности, как лидера входит защита своего отряда "- капитан опешил роняя взгляд в пол ища подходящий ответ и осознавая - что его не слушали. Китобой удивленный от высказывания капитана об их базе, изогнул брови когда осознал то, что эту информацию просто проигнорировали. Казалось бы это самое важное сведение, но вместе с тем. С приоткрытых губ Клеста сорвался только тихий вопрос - "что?"- а слегка сощуренный от непонимания взгляд снова опустился на капитана. -"Я бы сделал это! Я бы защитил если бы знал зачем нас послали туда! Я бы защитил если бы знал что делать. Единственное что я мог сделать это отомстить " - из последних сил выкрикнул капитан, но в том крике не было слышно злости, скорее обреченность и желание быть услышанным. Верховный смотритель изогнул бровь ,его лицо на мгновение вспыхнуло от прилива крови ,но стоило ему выдохнуть как физиономия стала наигранно приветливой и мягкой -" Но раз по вашему это была ловушка"- с издевкой и не скрывая недоверия произнес Кэмпбэлл потирая выбритый подбородок-" может ли это значить, что именно по этому только вы и выжили ?"-он выдержал секунду чтобы до Каффа дошло его подозрение-" На счёт отмщения , я не вижу при вас каких либо доказательств случившегося и уж тем более в вашем то состоянии вы вряд-ли смогли сами добраться до врат города.."- нижняя челюсть маски капитана обвисла. Ведь все противогазы, которые он тащил с собой были отобраны ещё в момент, когда его затащили в аббатство и действительно , предоставить прямо сейчас ему было нечего. Ему оставалось слушать пытаясь протолкнуть шок внутри себя и снова дышать, но дыхание будто бы остановилось. Воздух вокруг неожиданно стал слишком густым и влажным. Смотрители за плечами капитана нервно переглядывались осознавая, что привели своего лидера и товарища не за помощью , а на казнь -"и честно говоря на это был расчет "- последние слова были приговорены про себя и их вряд-ли слышал кто-то кроме верховного смотрителя. Юстиниан смотрел в одну точку на красном ковре. Его синюшные веки тряслись в попытке подобрать наступающие слезы. Он слишком хорошо понимал к чему все идет. Его било крупной дрожью, а спина резко сгибалась от вспышек в памяти. От той боли которую он некогда ощутил , последствием которого стала грубо стянутая ожогами кожа на груди. Он хотел упасть, но не мог, он хотел сбежать, но оцепенел. Тело под камзолом, то пылало жаром, то покрывалось холодной испариной. Клёст видел, как нервно и сильно капитан сжимает камзол над сердцем, как оглядывается на своих братьев, а те с не меньшим ужасом отвечали тем же взглядом не в силах заступиться и произнести хоть слово. Они боялись не меньше его, капитан это понимал как никто другой. Цокнув языком верховный смотритель продолжил складывая руки на груди-"У нас очень сложный выбор капитан Кафф , мы и так делаем вам большие поблажки в ваших неудачах и эта неудача"-он намеренно интонацией подчеркнул слово "эта" чтобы выделить её особенную важность- " может стать для вас, как смотрителя последней, вы ведь и сами понимаете это. Тройка не так ли? Людей подобных вам можно сосчитать по пальцам руки и всех я знаю лично, и вы этом списке заслуженно"- Юстиниан уже не слышал чужих угроз и укоров. В животе мутило, голова заходилась кругом, отчего его тело начало шатать еще сильнее. Отойдя от шока смотрители сократили расстояние между капитаном и подхватили его под руки, когда он уже был готов повалиться на бок. -"Но кто я такой чтобы не дать вам шанс , потому что я в вас верю и если ваш побег из логова китобоев и ваша месть за падших братьев есть чистая правда то вам не составит особого труда вынести наказание ведь так?"- маски скрывали лица смотрителей за спиной Юстиниана ,но по их глазам можно было в полной мере осознать их негодование и не способность поверить в то что сейчас происходит, с их уст шепотом срывались проклятия и скрежет зубов. Один из товарищей капитана готов был схватиться за меч. Клёст внимал тому, что происходит , ощущая как в груди что-то трется и колит. Героем был тот, кто спасся из плена смотрителей и своими ногами добрался до Радшора. Здесь "героя " проделавшего такой же путь в обратную сторону ждало наказание. Никто из тех кто был здесь не могли в это поверить ,даже сам Кэмпбелл удивлялся от своего коварства и игрой с безвыходным положением своего капитана , отчего его засаленная физиономия исказилась сощуренными от внутреннего ликования глазами -" либо я вынужден буду отдать приказ для ...". -"Нет , стойте !"- не выдержав срываясь на крик бросил капитан, бросаясь вперед в желании упасть на колени, заставив стоящих рядом смотрителей дернуться за ним, но их крепкие руки удержали Каффа от падения и еще большего унижения под взором верховного смотрителя -" ..я заслуживаю подобного наказания к себе , моя ошибка повлекшая за собой смерти моих братьев и провал операции достойна окончания клейма еретика, но я принимаю данное вами прощение наказанием с уважением и благодарностью "- он говорил слишком быстро, срываясь на хрип ,нервно заикаясь и хватая недостающий воздух ртом. Слова слишком складно шли одно за одним, будто текст был некогда заучен, но на последних словах голос капитана задрожал и сорвался. Его голова опустилась , а под золотой маской рядом с дорожками холодного пота и крови потекли слезы. Китобой вжимаясь в стену не мог поверить в услышанное . Как . Почему он так дрался чтобы спастись, чтобы сдаться. Клёст сжимая зубы перевел взгляд на довольно Кэмпбэлла, который казалось бы только и ждал чужого согласия. -" Я и не сомневался в вашей понятливости Юстиниан , братья будьте добрый проводите его к месту искупления и проследите за исполнением приказа"- соклановцы капитана застывшие в шоке проснулись только когда сам капитан произнес тихое "пойдёмте" и выпутавшись из хватки направился к выходу, хромая и шатаясь. Под золотыми масками их губы дрожали не в силах попросить извинения перед своим капитаном ,да и было ли оно уместно. Юстиниан вышел из кабинета верховного смотрителя первым , двое других смотрителей медленно шли за ним . Как только тяжёлая дверь закрылась капитан тут же упал на пол , его еле успели подхватить под руки. Капитана усадили на красном ковре, прямо под дверью в кабинет. Он не двигался , будто бы застыл подобного каменному изваянию . Глаза его застекленели полностью. Казалось вот вот и они побледнеют как у рыбы выброшенной на берег . Он уже не мыслил не пытался донести что либо, было уже слишком поздно, он не мог поверить и от этого только сильнее заходился трансовым бездействием, иначе бы просто умер. Приговор мог бы стать фатальным ещё до его исполнения. Два смотрителя поддерживали Юстиниана за плечи , и следом упали на колени рядом со своим капитаном. Китобой выбрался через форточку из кабинета верховного смотрителя , и опустив взгляд видел как аббаты без толку пытаются растормошить своего капитана, зовя его по имени , как они переглядываются бросая в друг друга вопросы, что делать . Они не хотели выполнять приказ, но понимали, что непослушание прямой путь на первое клеймо. Если человек в своем поведении и отношению к миру был полностью беспринципен . Его руки были обогренны кровью , а помыслы злы и корыстны . Либо душа его была черна и связана с бездной, или скользка от излишней похоти и лжи. Такого человека ждала только одна участь - клеймо еретика . Часто её ставили на лицо , шею и плечи , где метку было хорошо видно всем вокруг , но во время правления Кэмпбелла было введено нововведение и для служителей аббатства . Их проступки теперь могли караться не только методичными избиениями, инъекциями яда и прочими жестокими пытками сведенными к одному слову "ритуал", но и клеймом одной полосы от целой метки еретика . Почти каждый смотритель за свою жизнь в Дануолле заимел пару ожогов в виде полос . У кого то одна , кому то до целого клейма еретика не хватало той самой последней полосы. Тройки. Так их за глаза называли другие смотрители. Все эти полосы обжигая плоть стремились образовать литеру "ш" и тех кому удалось собрать целую метку навеки изгоняли. Не переставая удивлять капитан сам поднялся на своих ногах и под присмотром двоих смотрителей направился в пыточную. -"Мы не сделаем этого, что бы нам этого не стоило , это высшая мера "-тихо произнес один смотритель, уверенный в своей позиции. -" Пусть он провалиться в бездну"- поддержал второй-" ты слишком много сделал для всех нас . Более того ты выжил и знаешь где затаился враг". Капитан тихо сказал -"да я знаю, но теперь буду молчать ,чтобы не погибло ещё больше людей "- ему тихо шепнули что-то в ответ и после этого идущие рядом замолкли. Китобой только проводил троицу взглядом ,когда те свернули в допросную. Клёст не мог поверить в то, что слышал он смотрел капитану в след, провожая взглядом его шаркающие шаги, подобранную подстреленную ногу. Китобои видели и разбивали далеко не первый отряд смотрителей на территории затопленного квартала и все капитаны, которых они брали в плен не могли четко сказать свою цель , повторить полученный приказ. Все молчали , отнекивались и по итогу умирали. Китобои думали и верили в непоколебимую стойкость стражей аббатства , в их непреклонность или глупость обязывающую их умирать за свои идеалы . Оказалось все куда хуже . У него не укладывалось в голове . Все те десятки людей были посланы на верную смерть . У них не было цели , у них не было приказа . Их сослали зная, что они не вернуться. Возможно сосланы блин неугодные , много думающие или смеющие сказать, что-то против видения верховного смотрителя . Всех их отправляли на убой с верой, что те больше никогда не вернуться, прямо под болты и пули ассасинов . А того кто сумел выжить прямо сейчас, по велению верховного смотрителя, тащили добивать. Клёст должен был убить капитана и завершить задание . Но глядя на то как, его жертву тащат в сторону пыточной , глядя на то как капитан еле волочит ноги не успевая за нормальным шагом своих братьев , что совсем не вырывается зная куда его ведут, в душе китобоя, что-то если не надломилось то сильно прогнулось. Его губы рассеченные шрамами искривились от ноющей тяжести в груди. Он хотел что либо предпринять, но не мог. Оставалось только с мольбой о том чтобы этот странный день наконец закончился пробираться прямиком в архив канцелярии, чтобы найти чертежи пистолета или информацию о нем , благо там было пусто , лишь один смотритель тихо сидел за столом на второй этаже обширной архивной библиотеки, от которой в нос сразу попала книжная пыль и характерный запах старых страниц и чернил. Аббат увлеченно читал несколько свитков сравнивая их между собой. Ассасин подкрался к работнику архива со спины и взял чужую шею на удушающий захват ,отпустив как только жертва потеряла сознание. На пол упали раскрытые свитки с изображением странных машин, отдаленно напоминавших толл-боев. Подняв с пола свитки ассасин проигнорировав чертежи сразу перешел к их описанию. В кратком тексте, который оказался доносом, говорилось об странном изобретении из академии натурфилософии. Автора машины не упоминали, но её поведение пугало людей и служителей аббатства при академии. -"Многие считают, что машина не управляемая человеком, а шагающая по своей воле имеет прямую связь с бездной"- прочитав это Клёст только усмехнулся. Иронично было видеть, как служители просветления и науки гасят последнюю во имя своих взглядов и веры, которую хотят искоренить. Отложив свиток китобой перенес себя на второй ярус архива, оставляя на лестнице темный шлейф. Теперь можно было спокойно идти на поиски . Полки ,полки ,папки, книги . Столько информации ,столько записей и дневников. С чего начать, глаза разбегались, а в линзах отражались высокие архивные шкафы. Открыв одну дверцу из-за нее градом посыпались схемы и рисунки. Спешно подняв их Клёст вдруг ухмыльнулся видя на листе бумаги зарисовку обнаженной девушки, явно заготовка для бывшего рекламного плаката борделя. Но это было совсем не то . В широком выдвижном ящике были карты и чертежи зданий , значит он уже близко. Перерыв все чертежи он ничего не обнаружил , только набросок отдаленно напоминающий гарпунный пистолет, но не имеющий описания деталей ,их масштаба и самое главное граммовки топлива. Заложив чертеж во внутренний карман под ним он заметил небольшую книгу. Она была без обложки, только стопка переплетенных листков бумаги. На весь титульный лист красовалась крупная красная печать с грифом канцелярии, а под ней печатными буквами было написано "передовые научные труды". Хмыкнув Клест забрал и эту книгу в надежде найти там что-то ценное. Если он продолжит перебирать наугад все эти шкафы потратит слишком много времени и гарантии в том что он действительно найдет нужные бумаги он не видел. Все находки он сложил во внутренний карман плаща, после чего прислушиваясь к интуиции обернулся ,видя сквозь стену как по коридору идут две фигуры. Перенеся себя на архивный шкаф, а с него на форточку над дверью под, которой остановились смотрители он замер. -" Не могу поверить в то, что нашими руками , то что мы .."-тихо начал один из аббатов. -"Никто не должен знать. Нужно забыть об этом и больше никому не рассказывать ,никогда . Это не мы . Мы лишь отвели его в допросную он погиб сам, ты видел , он упал замертво и больше не дышал, даже исполнитель не успел прийти ". -"Если кто-то узнает ". -"В том вина верховного смотрителя не наша . Идем , в бездну этот день , выпьем "- один смотритель быстрым шагом направился по коридору , второй чуть помедлил оборачиваясь в сторону допросной. Так все таки капитан умер. В логове китобоев он тоже уже умирал несколько раз ,оттого Клёст, хмуря брови, перенес себя к двери ведущей допросную и аккуратно, искося поглядывая за спину, вошёл внутрь . Комната, выложенная белой глянцевой плиткой, была пуста , лишь запах крови и жженого мяса лип на все здесь, хотя судя по блеску плитки в холодном свете лампы, убирались тут довольно часто . Посередине комнаты около стула для допросов лежало тело капитана смотрителей . Ноги и руки неаккуратно искривленные в суставах походили на конечности брошенной куклы . Капитан не двигался и даже обращая на него свой взор через призму бездны Клёст не чувствовал в нем биение живой души, лишь серый силуэт. Под противогазом губы ассасина поджались от неприятного холодно чувства внутри . В мыслях крутилось только -" он действительно мертв , можно вернуться на базу, наконец-то можно уйти" и он уже развернувшись в пол оборота хотел выйти из допросной гонимый не столько видом трупа , их он видел много раз в своей жизни ,сколько от неприятного тяжёлого ощущения безысходности и духа смерти. Убить равного себе было похвальным достижением, но убийством раненых было не перед кем хвастать. Его остановил шорох за спиной. Он услышал чужой шепот. Нехотя он обернулся. Капитан не двигался. Морщась ассасин, подошел ближе к телу, все еще надеясь что ему просто послышалось. Присев на колено перед телом капитана он только тогда понял что ему не показалось . Хриплый , бессвязный от своей тишины шепот . Только когда Клёст чуть не припал ухом к чужой голове , опираясь коленями и ладонями в пол он смог различит слова . -"Прошу"-шипя протянул капитан так тихо , что китобой под противогазом сощурил глаза и перестал дышать только бы не оборвать лишним звуком чужие слова -"добейте меня"- несколько секунд Клёст не мог осознать чужую просьбу после чего резко отшатнулся от тела и встал. Будто от испуга он сжал ладони в кулаки, отступая еще на один шаг дальше от тела капитана. Убить? Широко открыв голубые глаза от удивления ассасин смотрел на смотрителя тот все так же не двигался, не мог найти силы чтобы перевернуться ,но продолжал шептать все те же мольбы , просьбы, безостановочно. Добейте. Из-за золотой маски послышалось, как капитан судорожно и надрывисто втягивает воздух , и в этот же миг его плечи дернулись . На лице , скрытом маской снова смешались солёность крови , пота и слез. Китобой молчал. Жертва никогда не просит ее убить. Клест оглядывался по сторонам в немой просьбе обращённой к кому угодно чтобы ему помогли с решением ситуации ,но вокруг было тихо и пусто. Неважно чью помощь он готов был принять ,но он не желал оставаться с этим выбором здесь , в этой пропахнувшей железом комнате ,он не хотел видеть капитана , не хотел слышать его хриплый и тихий голос, его мольбы. Пусть у него заберут этот черный плащ , пусть лишат звания бегуна и вора. В бездну это. -"Внесите меня далеко отсюда и убейте"- прошептал капитан шумно сглатывая ком в горле , давя в себе слезы , которые продолжали течь с закрасневшихся глаз -"я не хочу.. прошу .."- хриплые , тихие слова ,за которыми даже тембр голоса трудно было различить резали слух , заставляя воротить лицом и жмуриться . Отвращение , вот что это было за чувство . Коктейль из ядовитой жалости , не понимая и личной неприязни. Он уже чувствовал это тогда во время допроса и в момент когда взял капитана на прицел арбалета , он уже ощущал как немеет его рука в намерении убить неспособную сбежать или дать отпор жертву и сейчас он снова ощущал тоже самое, но куда сильнее чем раньше - теперь жертва была прямо перед ним и ее предсмертные мольбы искажали его собственные губы в немых вопросах. Выдохнув Клёст вновь опустился к смотрителю ,присев на колено. Он перевернул того на спину и схватил одной ладонью за плотный высокий воротник черного камзола и притянув его вверх, отчего голова капитана безвольно пала к лопаткам, слегка оголяя шею, ассасин второй ладонью достал нож из набедренных ножен . Холодное лезвие прикоснулось к чужой шее, но смотритель не издал не звука. Капитан только приоткрыл влажные от слез глаза , чей цвет сейчас больше походил на речной песок или грязь , уставшие они уронили взгляд вниз к державшей его руке ,но он не видел кто стоит перед ним его ослеплял холодный свет , отчего глаза резко закатились за веки . Он чувствовал лезвие вставшее меж хрящевых колец его трахеи, но тело даже не дернулось от прикосновения клинка, только сильнее расслабилось. Убийца и вор повидавший столько крови убивавший до этого без раздумий не мог провести лезвием по чужому горлу, не мог. Было ли это слишком просто, или жертве было все равно или она не могла дать отпор . Клёст не понимал почему он не мог убить . Нож блеснул под холодным светом пыточной. Тело смотрителя снова рухнуло на плитку, а в руке китобоя осталась только прядь волнистых чужих волос черного, как смоль цвета. Клинок в ножнах, а подарок для ведьмы в одной из подсумок. Мысли пропали из головы когда ассасин запустил руки под плечи и колени смотрителя приподнимая его. Подхватив тело капитана на руки Клёст сильно удивился. Капитан был слишком лёгким для своего роста и внешнего вида. И только сейчас китобой мог заметить, что искомого гарпунного пистолета при нем не было. Он даже не почувствовал досады, то чувство которое роилось полчищем насекомых внутри груди было слишком сложным для понимания и заполняло собой все внутри и вокруг. К нему обратились за смертью, а он веря, что она и сама наступит прямо сейчас несёт своего врага куда то подальше от этого места , куда то где можно умереть спокойно, в тепле и безопасности . Китобой со своей ношей исчез за дверью допросной, тут же перенося себя на люстру. Приходилось ждать , чтобы не растерять все силы и нести чужое тело с большим уважением и трепетом, а не подобно мешку на плече. Аккуратно перехватывая капитана то под шею ,то под плечи он не отпускал его и не позволял себе потревожить чужие раны , коих за проделанный от затопленного квартала путь накопилось достаточно. То и дело голова капитана безвольно ложилась на чужую грудь слыша биение сердца и в этот момент ассасин слышал, как с шипением капитан выдыхает накопленный воздух. Клёст старался дать себе отчёт что он делает и зачем ,но мысли исчезали стоило столько схватить одну из них за хвост. Смотритель изредка приоткрывал глаза, после очередного переноса . В его зрачках все вокруг было слишком смазанным. Затекшие от слез и усталости глаза лишали капитана ясности и вряд-ли он мог полностью осознать что происходит , в его руках не хватало сил чтобы подняться и удержаться за широкий ремень на груди китобоя когда его тело слегка свешивается чтобы прицелиться перед очередным переносом, конечности лишь свисали дёргаясь от каждого движения и прыжка сквозь бездну. Клёст заметил это не сразу ,но очередной раз зависнув на широком ригеле у потолка он свободной рукой уложил чужие руки на грудь смотрителя , чтобы те безвольно не свисали. Глаза его были отвлечены смотрителем идущим прямо под ним, он не замечал постороннего спокойно патрулируя коридоры вышагивая по красным коврам. -"Кем вы бы ни были"- неожиданно и тихо начал капитан , от слов даже челюсть его маски не двигалась , он говорил сквозь приоткрытые сухие губы в расщелинах которых скопились кровавые корки слегка размоченные пробегающими слезами . Неожиданная беседа заставила насторожиться. Ассасин притянул чужое тело поближе, слегка пригибая к чужой маске свою голову-"вы не обязаны делать этого .."- прошептал смотритель не открывая глаз , после чего тяжко втянул воздух сопя носом . С удивлением китобой опустил на капитана свой взгляд, в линзах отражалась чужая маска и чернота глазниц. Клёст не стал что-то говорить ,по этому просто продолжал пробираться к покоям высокопоставленных смотрителей на заднем дворе аббатства. Показался выход заставленный коробками. Раздосадовано выдохнув Клёст осмотрелся и обнаружил открытое окно - то что было нужно . Из него завывал прибрежный ветер , а красные плотные шторы не переставая дергались . -"Вы не из аббатства" -тихо протянул капитан, отчего китобой с удивлением хмыкнул удивляясь чужой проницательности-" я чувствую запах, этот запах моря..мне холодно"- Клёст выдохнул, прижимая чужое тело к себе немного крепче, хотя это замечание было довольно неожиданным, он не придавал этим словам никакого значения считая их не серьезнее предсмертного бреда но холод он чувствовал и от смотрителя . Прикасаясь своей грудью к его, поддерживая лёгкое тело у своего сердца он не чувствовал от него привычного человеческого тепла , которое ощущал от других людей , живых людей . Биение сердца капитана он тоже не мог услышать, а пульс на холодных руках был слишком слабым ,но зато Клёст чувствовал как от собственного стука сердца напряжение в теле смотрителя пропадает, хотя скорее причиной этому была усталость ,боль и потерянная кровь ,это было более правдоподобно . Задний двор был практически пуст . Тут и там патрулировали пары смотрителей , иногда рядом можно было увидеть волкодава . Перед глазами сразу встало большое здание казармы ,оно было практически посередине двора, но это явно было не то что он искал . Взгляд зацепился за закуток перед столовой , перенеся себя туда он увидел металлическую дверь , прочную и толстую . Без надписей и обозначений. Пихнув ее плечом он понял что она закрыта . Усадив капитана на землю ассасин спешно выудил из под его камзола связку ключей и начал пытаться открыть дверь . Из 5 ключей 1 все таки вошёл в замочную скважину и открыл дверь . Приподняв Каффа под плечи и колени, перехватив тело смотрелся поудобнее опирая его плечо и голову на свою грудь Клёст вошёл внутрь прикрывая дверь носком сапога. Перед ним открылся вид на серый коридор с несколькими дверьми . На каждой был небольшой металлический кармашек с карточкой имени . Над дверью тянулись ригеля, а над ними были вентиляционные форточки . Проходя взглядом по каждой карточке его взгляд вдруг зацепился за знакомое -"Юстиниан Кафф"-тихо сорвалось с изрезанных шрамами губ , последняя дверь, на удивление она не была закрыта. Войдя внутрь Клёст увидел просто обставленную комнату ,но только на первый взгляд . Голые серые стены, кровать , вещи на ней были грубо брошены . Стол рядом с ней завален бумагами и из них всех гордо торчало письменное перо. У стены напротив стола стоял высокий шкаф, дверцы которого были не полностью закрыты . Тут явно жили, но тут было не так чисто как возможно Клёст себе представлял . Уложив капитана на кровать он вытянул из по него ненужные вещи в виде одежды и непонятного вида заготовки похожей на маску . Вытянуть пришлось и одеяло , красное и слегка пыльное . Из под золотой маски послышался длинный протяжный выдох и сиплое дыхание, то самое что издает любое живое существо нашедшее место для ночлега, мягкое и спокойное. Захлопнув дверь Клёст подошёл к кровати и сел на колено перед капитаном . Он хотел снять чужую маску , чтобы все таки взглянуть в лицо тому кого должен убить. Его пальцы легли на золотую кайму и уже подбирались к фурнитуре застежек ,но его остановили . Ладонь Юстиниана легла на чужую перчатку и из под маски послышалось только хриплое -" мое лицо сейчас это не то что я бы хотел показать "-ладони ассасина тут же отдалились . Клёст не мог представить и вообразить какое лицо там под золотой маской . Грубые ли черты и щетина скрыты под остервенелой гримасой или напротив тонкие ,но одно он мог сказать точно . Этот человек был вежлив и хорошо образован , раз мог складно произносить вместо двух слов "не надо " целых одиннадцать. Взгляд китобоя зацепился за кровавую штанину смотрителя - пробитое арбалетным болтом бедро все ещё было влажным от выступающей крови. С выдохом ассасин достал из-за пазухи стеклянный пузырек с красной жидкостью и вылил все прямо внутрь раны, сильнее раскрывая ее края пальцами . Капитан даже не поджал раненую ногу, хотя обрабатывать раны эликсиром Соколова таким образом было не самым правильным решением ввиду того, что в составе преобладали обеззараживающие эфирные масла и другие ингредиенты которые при контакте с открытой раной жги кожу и разогревали плоть. Выхватив из подсумки дротик с зелёным ядом Клёст теребил его между пальцами поглядывая на смотрителя . Умереть во сне было пределом мечтаний для многих . Покой , забвение и плавное исчезновение из этой реальности , без боли ,без страданий , без усталости. Оттянув высокий ворот плотного шерстяного камзола китобой отодвинул плотный капюшон покрывающий голову смотрителя. На чужую бледную шею упало несколько волнистых черных прядей. Мгновение и игла дротика под углом вошла под кожу и медленно зелёный переливающийся яд уходил все глубже в организм по артериям и венам . От укола капитан резко открыл глаза, ведя взглядом в разные стороны, кося его в сторону укола, но ощутив то как зелёная усыпляющая жидкость разливается по жилам веки вновь захлопнулись . Спустя столько времени , погонь ,допросов и убийств его тело могло расслабиться , и хоть кто-то смог подарить долгожданный покой . Клёст не мог подняться, продолжая сидеть у кровати пока дыхание капитана вдруг не затихло. Даже сейчас он был не в силах снять чужую маску, утолить свое любопытство. Он был не в силах без тоски посмотреть на капитана, отчего лишь с тяжким вздохом смог наконец подняться. Проходя мимо покрытого бумагами ,дневниками и книгами стола Клёст зацепился взглядом на сложенный листок бумаги . Подхватив его пальцами и развернув он увидел небольшое письмо , без печатей и подписи . "Я всегда держу тебя в курсе мой друг ,но это случилось снова. Твое письмо вновь забраковали" . Несколько следом идущих слов были размыты будто бы упавшими каплями . "Не говорят ни причины ,будто видят твои и их инициалы. Мой совет - не упоминай имен ,только место отправки . Если они действительно ждут твоего письма поверь они придут по первому объявлению о письме из Дануолла ". Бросив письмо на место. С выдохом китобой подошёл к двери . Хотел обернуться, но заставил себя просто уйти . У него ещё было дело, которое стоит закончить. С уходом ассасина в комнате капитана послышался последний хриплый вдох. Китобой спешно покинул здание и миновав задний двор от крыши к крыше , пролетая над головами аббатов он вскоре исчез за забором и от площади Холлджера его отделяла только одна дверь. До этого момента события тянулись слишком медленно, а сейчас Клёст даже не мог понять каким образом он уже карабкается по заброшенному дому, перепрыгивая с этажа на этаж в поисках нужных брошенных апартаментов. Взобравшись в квартиру исписанную пентаграммами и рисунками он понял, что вернулся туда куда нужно . Старая Ветошь появилась стоило только ноге китобоя опустится на пыльный пол. -" Ох я вижу ты все таки один "-раздосадовано она уронила сложенные замком руки. -" Извините мадам, но ноша оказалась непосильной, но извольте принять "- он выудил длинную черную волнистую прядь из подсумка , после чего протянул ее ведьме приклоняя одну ногу -" этот скромный подарок "- она заулыбалась. -"А я уже позабыла, что можно радоваться таким мелочам "- женщина приняла подарок перетирая прядь между пальцев -" я благодарна тебе , у Старой Ветоши есть подарок и для тебя мой герой . Он ждёт тебя дальше по коридору , а теперь мне пора готовить готовить "-ведьма нравилась к небольшому комоду одиноко стоящему в комнате и начала там что-то перебирать, гремя грязной посудой. Минуя коридор в одной из пустых комнат дверь в которую была снята с петель Клёст увидел лежащую на туалетном столике руну с характерным древнем знаком , смысл которого понять не мог . Артефакт пульсировал стоило только взять его в руки , его сила искажала воздух вокруг как горячая земля или песок заставляет воздух колыхаться подобно пламени свечи . От выгравированных рун исходило странная черная дымка . Клёст провел по руне пальцами и ощутил странный холод и притяжение. В этом пропахшем сырость и плесенью месте он ощутил запах моря, а где то рядом слышался отдаленный шелест, напоминающий шепот, послание которое нельзя было разобрать. Спрятав руну в подсумок на нагрудном ремне он отправился дальше и вскоре оказался на крыше дома выбравшись через открытое окно. Ему предстоял долгий путь . Со вздохом облегчения он обернулся в сторону канцелярии смотрителей. Белые фасады здания все ещё были видны , а красные флаги заходились волнами от ветра. Ему нужно было вернуться , пустить кровь и уйти . Ни пистолета , ни чертежей , ни одной отобранной жизни , только руна , знакомство со старой ведьмой и спасение своего врага , хотя вряд-ли это было спасением или убийством. Он подарил покой и только с осознанием этого отвращение внутри начало отступать, уступая место тоске. Нужно было переспать этот день. Срываясь на бег Клёст помчался по винному кварталу , перескакивая к крыши на крышу все дальше и дальше , не останавливаясь. Ему хотелось поскорее вернуться домой и уснуть , чтобы уйти от всего что происходит. Его ноги несли его над головами сначала стражи а с пересечением ворот Радшора над головами плакальщиков . Он не мог остановится продолжая бежать, гонимый взором тысячи звезд растянувшихся на ночном небе.

***

Дети ушедших лет и выжившие дети современности. Казалось детский фольклор, байки и страшные истории, загадки и песни передаются от поколения к поколению невидимой связью, очередным витком жизни, в повторяющихся исторических годах. Вырезая на китовьих костях и вычерчивая буквы на бумаге, дети пиратов и сироты лишившиеся родителей во время чумы, пели об одном и том же. Отбивая хлопками в ладоши ритм, скрываясь от воспитателей в ночи, они заговаривали загадку в надежде призвать того, кого никто не видел, чей приход из неоткуда и путь в никуда был для каждого так же неизбежен чем простуда и необходим как вода. Никто не смог найти его следы, но присутствие каждую ночь отражалось волчьей песней и скрежетом за окнами. Дети пугаясь собственной тени возвращались в кровати, они не знали об истинных тенях сокрытых в вымирающем Дануолле. В подвале заброшенного дома было сыро и холодно. Внизу без сквозняков все запахи стекающие через подвальные окна улиц смешивались и настаивались душа ароматами любого случайного гостя . С потолка вечно капала вода , застывая солёными сосульками . За темнотой не было видно десятка тел , преграждающих путь вглубь подвальных коридоров, венами тянущихся под всем городом . Но там , далеко за тряпьем, коробками и трубами виднелись лучи фиолетового света, тусклого, но манящего . Лампы на китовьем жире слегка потрескивали, а об их мутные стекла бились десятки бледных мотыльков . Их тени свет отражал на пыльных стенах подобно театру теней. На них же блестели свежие кровавые рисунки . Пентаграммы , крысиный король , собачья морда без нижней челюсти , птицы , киты , морские черты . Под фиолетовым светом кровь пузырилась и отсвечивала сияя краснотой. Окружённая светом на коленях сидела ведьма . Старая Ветошь водила руками над кипящим котлом от которого шел сизый пар . С её высокой прически выпадали пряди волос , скрывая ее вовлеченное лицо . Губы же были искажены шепотом заклятий на забытом языке. Рядом с ней пол был изрисован кровавыми схемами . Простые линии и точки, множество соединённые в группы . Многие рисунки напоминали созвездия и действительно многие точки отсвечивали и блестели стоило только ведьме произнести несколько слов. Древние названия созвездий ныне забытые и переписанные аббатством . Названия скрывающие древние легенды о морских чудовищах, отважных китобоях , о кознях империй и опасных ведьмах чьи лозы добрались и до небесного шатра . Женщина смотрела в пустоту, ее руки аккуратно хватали различные игредиенты для зелья, пока рядом сидели десятки крыс , другие выедали у трупов закрытых простынями глаза и носы то и дело будто заговоренные поворачивали свои острые мордочки в разные стороны , присматриваясь к окружению . Из ладони ведьмы в котел посыпалась белая пыль, следом в кипящую жидкость был добавлен чей-то язык и пара засушенных веток, плоских будто бы взятых из старой библиотечной книги . Взяв осколок грязного стекла женщина провела им по ладони и с нее тут же начала капать красная кровь ,но касаясь бурлящей пены в котле она окрашивала жидкость черными чернилами растворяясь и исчезая в ритуальном зелье . Вдруг варево в котле окрасилось красным цветом , следом за ней окрасился и пар клубящийся от котла . Пальцы ведьмы исчезали в клубах пара, ощущая его жар, а на ее сухих губах появилась улыбка . Ее ладонь забралась во внутренний карман пиджака и выудила последний ингредиент - прядь черных волос. Перетирая их между сухих пальцев она начала словесный перебор -"рецепт прост , псовий язык, растертые китовьи кости и болотная трава, весточка сестрам, подарок в их пышный сад "- свободной рукой она перемешала зелье , и чем сильнее жидкость в котле двигалась тем ярче сияли пентаграммы и рисунки на стенах и на полу -"тот чья душа не обрела покой , избавь его тело от страданий и покинь сей чахлый мир . Мы будем ждать тебя , мы будем искать тебя в пристанище мертвых китов. Я дарую твоей душе и телу покой , лишь услышь зов старой ведьмы и иди за мной , иди за мной все глубже и глубже, в место где душа способна убить и быть убитой , минуя пророчества , минуя прошлое и будущее "- прядь волос упала в кипящий котел и в миг исчезла под кровавыми пузырями -" я открою в тебе силу, ты станешь хищником без плоти и крови. Вместо нее в жилах твоих будет течь накопленная месть и злоба. Да примет же тебя бездна в свои объятия как принимает всех умерших, вольных и плененных. Всех чье время навеки оборвалось ". Из котелка вдруг начала сочиться пена . Густая и дурно пахнущая железом . Она кусками падала на рисунок на полу и он будто бы впитывал зелье отчего светился только сильнее , пульсируя будто бы варево разгоняло уже высохшую кровь от узора к узору, наполняя ее светом и силой подобно тому как сердце наполняет сосуды кровью . Рисунки крыс , черепов и волкодавов приходили в лёгкое движение , дёргаясь и пульсируя . Старая ведьма изогнула спину назад выгибая голову к лопаткам . С ее уст шепотом доносились предложения на забытом языке в миг сорвавшиеся на вскрик. Котелок трясло , варево выплескивалось заливая все вокруг, пугая крыс . От красного дыма казалось, что лампы изменили свой цвет на кровавый под стать ритуалу . Когда котелок опрокинулся и разлил остатки жидкости ото всех рисунков вдруг послышался дикий крик , сменяющийся низким рокотом и гулом. Эхом криков сотен людей разносимый по всем кварталам, а когда он умолк в подвале уже никого не было . Только пустота , рисунки и крысы. Мотыльки продолжали биться о догорающие лампы. Слишком часто в глубине аббатства люди с изученными пытками, ритуалами и допросами телами испускали последний вдох навеки исчезая. Это было так обычно , так привычно для многих . Смерть слишком давно привыкли не замечать . В стенах капитанской комнаты было слишком тихо , оттого шумный и долгий выдох , сжавшейся в последний раз груди слышался слишком хорошо ,но рядом не было никого кто мог бы его услышать . Рядом не было никого кто мог бы помочь. Угасающие мольбы сознания заходились смешанными голосами всех людей которые хоть на секунду всплывали в памяти и его сознание пыталось зацепиться за два голоса, которые он желал услышать слишком давно и он шел за этим потоком смешавшихся слов, песен и фраз он следовал за ними пробираясь сквозь тьму. Слова тянули мысли за собой , затягивая сознание все глубже и глубже, все дальше от поверхности сознания к бессознательному . От памяти остался лишь бессвязный спутанный ком из голосов чьи имена не под силу было вспомнить, из образов ,чей привычный вид наслаивались друг на друга , искажая суть и была ли суть в том месте куда сознания людей втягивало каждую ночь ? Мир общего сна , мир каждого проявления человеческого внутреннего я . Мир в котором реальное и не существующие соединялось воедино . Мир в который сознание людей ныряло как в кроличью нору , легко и не принуждено, но не каждому хватало сил выбраться ,далеко не каждого человека Бездна отпускала с той же лёгкостью с которой засасывала себя . Каждый здесь был свободен в своих желаниях, но пленен незримыми стенами.