Humani animi

      Всю дорогу к дому Хенджин размышляет о том, почему его странная дружба с Со Чанбином продолжается и по сей день. Словно удачная партия в преферанс, карты их характеров сложились одна к одной спустя год после поступления. Тогда Чанбин учился уже на пятом курсе, выбрав себе специалитет урологии. Он, кстати, был единственным мужчиной в их потоке, который осознанно пошел по тропинке, выстланной мужскими половыми органами. С Хваном они познакомились на одной из лекций по предмету, когда старенький преподаватель заболел и ассистенту Со пришлось вести занятия у второгодок.       Странный азарт всегда играл в глазах старшего, когда тот рассказывал о всех «прелестях» выбранной профессии, в то время как его одногруппники безбожно подшучивали над этим. «Гей, педик, любитель членов» – подобные шутки Чанбин никогда не воспринимал на собственный счёт, уверенно шагая из года в год с титулом золотого медалиста университета. Вероятно, именно безразличное отношение ко всему происходящему и упорное стремление достичь совершенства в своём деле и привлекло Хенджина. Невольно, следуя ошеломляюще уверенной ауре, Хван тянулся к старшекурснику, помогая после лекций и засиживаясь с ним допоздна за изучением дополнительных материалов. Чанбин рассказывал об интересных клинических случаях, о его поездке по обмену в Россию и о стремлении стать лучшим врачом Сеула, ведь «богатые люди готовы отдавать немалые деньги, чтобы их «приборы» исправно работали».       Весь этот неуёмный интерес Хвана и страстная привычка к рассказам Чанбина и положили начало их дружескому союзу. Со временем общение двоих выдающихся студентов сблизилось, несмотря на закрытость характеров. Тогда же Со намекнул профессору Бану, читающему циклы по хирургии, что второкурсник Хван достаточно преуспевает в учёбе, чтобы заслужить должность ассистента преподавателя. Тогда же Чанбин и узнал самый страшный секрет…       Это произошло случайно, когда приглашение старшего выпить с ним в баре вдруг переросло в истерику от одного только запаха за барной стойкой. Хван балансировал на грани сумасшествия и панической атаки, когда увидел в руках Со стакан с виски и почувствовал сладковатый запах. Тот самый запах, исходящий от человека с кольцами на руках, что снятся ему каждую чёртову ночь. Чанбин слушал, впитывал в себя все слова, как губка, сопереживал и сочувствовал той боли, что зарылась у Хвана прямо под рёбрами, словно грудная жаба.И ни разу не осудил. За все то время, что они провели и продолжили проводить вместе, ни одного раза Хенджин не услышал хоть толики осуждения в собственный адрес.       Напротив, Со своим присутствием только сгладил самые острые углы и настоял на получении помощи. Он также предлагал уехать с ним в Россию, как только Хван выпустится «обязательно с золотой медалью», чтобы стать как Быков и Купитман из «Интернов». Дурацкий сериал, который нравился им обоим, но Со вечно жаловался, что они не могут посмотреть его в оригинале.       И все шло гладко ровно до того дня, пока после очередного коллоквиума по анатомии Хвана не вызвали в деканат и не поставили перед фактом отчисления. Из-за видео, о котором он даже не знал…

«Отчислен»

      Поток этих ностальгических воспоминаний приносит Хенджина прямиком к дому на окраине Сеула. Сумма за съем жилища в данном районе, который едва ли входил в категорию «благополучных», удачно вписывалась в скромный студенческий бюджет. Обучение и дом оплачивал университет, а на минимальный набор продуктов и необходимые расходы Хван зарабатывал репетиторством. Небольшое приветливое здание с бежевым фасадом бросалось в глаза на контрасте с серыми лачугами рядом. Хозяин дома отлично постарался для того, чтобы облагородить внешний вид и за это сдирать с людей чуть больше денег.       Ответвления внутри коридора ведут в ванную комнату и подвальное помещение, откуда вечно тянет по ногам холодом, сыростью и запахом антисептика. Хенджин пригвождает себя к твердому ортопедическому матрасу, за которое отдал немалое количество денег по совету своего психотерапевта, накрывая ноги тяжёлым кинетическим одеялом, и открывает ноутбук. Коробка Чанбина покоится на тумбочке у двери в нижнюю часть дома, а вот пакет с алкоголем и краской уместился в ногах. Бутылка тёмного пива уже открыта и кажется ничтожно маленькой в большой Хвановской ладони, пока тот выбирает нужную вкладку на мониторе.       На экране показывается главный сайт медицинского университета и пестрящий заголовок: «Наша гордость», под которым располагались фотографии прошлогодних выпускников. Среди всех прочих там можно разглядеть и Со Чанбина, глупо улыбающегося на фоне здания с надписью «Всероссийский научно-исследовательский центр имени Пирогова».       — Авторизуйтесь, — слышатся стуки пальцев по клавиатуре, миниатюрный мизинец грациозно останавливается на клавише «enter».              «Статус: преподаватель. Имя: Кристофер», — надпись рядом с аватаром сейчас казалась самой огромной, будто была написана «капсом», хотя на самом деле это лишь маленькая помарка в верхнем правом углу веб-страницы.       — Профессор Бан, Вы даже не сменили свой рабочий пароль? Больше всех трепались, чтобы меня отчислили.       В левых столбцах под надписью «График отработок» числились трое, напротив каждой фамилии — дата и тема.       Встряхнув грязными волосами, свисающими по макушке неаккуратными прядями, напоминающими, скорее, картину взрыва на фабрике макарон, Хван нажимает на соседний раздел. Его сразу перебрасывает к списку студентов, среди которых находится и номер своей уже бывшей группы медицинского факультета. Мизинец, на котором красуется серебряное кольцо в форме змеи, нерешительно застывает в воздухе. На мгновение дыхание останавливается, в кровь выбрасывает мощную дозу адреналина, отчего щеки Хвана мгновенно становятся пунцовыми. Он все еще числится в списке группы. И все еще отмечен зеленым цветом соответственно категории успеваемости. Сердце скрутило в тревожном спазме.

«Тебе пора к кардиологу, идиот!»

       Хенджин бьет себя кулаком по груди – в середину, немного левее от грудины, на уровне третьего и четвертого ребер. Ему требуется еще несколько секунд и пары больших глотков из стеклянной бутылки, чтобы привести мысли и пульс в порядок. А после на обрывке листочка из тетради по анатомии он филигранным почерком выводит имя, фамилию, телефон и адрес:        «Ким С. +82 2 ХХX-ХХ-ХХ…»       

«Как удачно все сложилось»

      Размешивая купленную краску для волос в специальной миске, Хван думает только о том, какая одежда подойдет для его нового образа. Ямочки на губах слегка тянутся вверх, придавая лицу небольшую тень улыбки, которая, скорее, свойственна не совсем здоровому человеку. Хенджин и теперь стоит все над той же раковиной в своей съемной квартире и смотрит во все то же забрызганное зеркало, в верхнем углу которого пошла заметных размеров трещина. Кисточка в его руке, вымазанной в чёрной едко пахнущей субстанции, зависает в воздухе, когда работа была закончена лишь наполовину. Вторая часть блондинистых волос все еще остается нетронутой.              — Может, оставить так?..

«Пожалуй, это явно выглядит лучше, чем ты после той ночи»

      Зрачки с легкостью закатываются настолько сильно, что при незнании анатомии можно было подумать, что он способен увидеть свой собственный мозг. Краска темными пятнами стекает по дну ванной, волосы неохотно подставляются под горячие струи воздуха от фена и, если быть откровенно честными, держатся на голове лишь силой святого духа.       Наверное, за это стоит сказать «спасибо» тем антидепрессантам, которые ему выписал профессор Ли — преподаватель психиатрии и практикующий врач в местной частной клинике. Но, тем не менее, новый, несколько готичный образ прически Хенджину очень идет. Чёрные пряди сгладили контраст кругов под глазами с бледной кожей, и теперь сквозь отражение не виднеются усталость и последствия трехдневного запоя. Черта, проведённая между личностью Хван Хенджина и алкоголем, окончательно стирается.

«Линзы. Ты вновь забыл»

      Гидрогелевые кусочки силикона с голубыми отблесками оказываются на склерах в одно мгновение: Хван даже не прослезился.       Самым сложным испытанием оказывается банально дождаться вечера. Пару ударов по клавиатуре в поиске соцсетей помогают выяснить место, в котором он найдет его — своего первого пациента.