Другой

Да, подобное отношение родителей Андрея к нему, на мой взгляд, действительно испортило их отношения. И подтвердить это может сцена его расставания с отцом. Для начала: в тексте сказано, что мол Иван Богданович отправил Андрея куда подальше от себя "по немецкой традиции". Наверное, не стоит говорить, что не было таких традиций, да? Хотя бы потому, что на момент публикации "Обломова" не существовало даже Германии, а Ивана Богдановича вообще корректно называть саксонцем. Более того: не то чтобы он собирался выставлять Андрея с вещами на мороз. Вообще-то он ему даже рабочее место нашёл – учителем в пансионе. И мало этого, неприспособленного ко взрослой жизни увальня Илью отправили жить отдельно раньше, чем Андрея. Тут уж скорее Андрею самому не хотелось провести жизнь в деревне на Волге – зря он, что ли, к чему-то постоянно готовился? Сцена прощания Андрея с отцом, пожалуй, моя любимая во всём романе, потому что она много говорит о них обоих. Причём очень понятно, но вот беда: почему-то её принято воспринимать совсем наоборот. Тут может играть роль "ненадёжный рассказчик": всё, что в школе принято говорить об этой сцене, мы берём из слов о ней свидетелей-крестьян и, собственно, рассказчика, который больше расположен к Илье. Вероятно, они не знали всех подробностей ситуации у Андрея в семье, и потому могли многое неверно истолковать. А происходит там следующее: Иван Богданович объясняет Андрею, как ехать до Петербурга, дает ему немного неловкое напутствие. Андрей со всем соглашается, выдаёт ему нужные ответы. Потом отец ему предлагает обратиться за помощью к его другу Рейнгольду, если будет сложно, и Андрей отказывается от этого напрочь. Андрей уже садится на коня, когда отец замечает незатянутую подпругу (или имитирует это) и просит его остановиться, но Андрей снова отказывается, ускакивает на какое-то расстояние, а потом начинает рыдать. Лично у меня при многократном прочтении этого отрывка сложилось впечатление, что это не Иван Богданович отправляет сына куда-то, а Андрей посылает отца куда подальше. Со всеми его помощью и участием, которых он ему не давал никогда, и внезапно так расщедрился, когда тот решил уехать. А плакать, к вашему сведению, можно не только от грусти или тоски – иногда люди плачут от бессильной злобы. Да и в конце концов: ну допустим, это действительно Иван Богданович решил отправить сына в Петербург и рассказчик тут вполне надёжен. Допустим, он считал это правильным, потому что и его отец так же выпустил во взрослую жизнь. Но чего так убиваться-то? Да, вряд ли Андрей сможет часто (если вообще) навещать отца, но он же может писать ему письма. Отец же явно хочет с ним общаться. Почему вдруг все решили, что отъезда Андрея – это разрыв навсегда? Наверное, потому, что Андрей сам не станет ему писать. Возможно, он вообще забудет о нём, точно не пойдёт к его другу, точно не вернётся домой. Андрей определённо зол, и Иван Богданович это, кажется, понимает. И исправить что-то, к сожалению, уже поздно.