Тёмное зеркало

      На следующее утро Атрия уже была в Хогвартсе. Её появление вызвало волну вопросов от знакомых. «Где ты была?», «Зачем ты уезжала?» — с тревогой и интересом спрашивали её знакомые и незнакомые люди. Атрия отмахивалась от этих вопросов с банальными отговорками, стараясь не вдаваться в подробности. «Я уезжала по семейным делам», — твердила она, её голос был спокойным, уверенным, но в нём слышна была некоторая напряжённость. Все ей поверили. Её ответы были достаточно убедительными, и никто не задавал дальнейших вопросов. Весь день Атрия была напряжённой. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Её поведение было необычным, она была сосредоточена, задумчива. Она не могла сосредоточиться на уроках, её мысли были заняты совершенно другими вещами. Она не выходила из состояния напряжения. И самое главное, что её жутко настораживало, — это то, что она ни разу не видела Реддла. Его отсутствие было необычным, и это вызывало у Атрии глубокую тревогу. Она понимала, что что-то не так. Она чувствовала неизбежность чего-то важного, чего-то, что могло изменить её жизнь. И она была готовы к этому. Она была готовы к любому развитию событий. Но она не знала, что её ждёт. И это напряжение грызло её изнутри, не давая ей покоя.       Идя по коридору Хогвартса, Атрия почувствовала резкое дежавю. Это ощущение было знакомым, она уже была здесь и ни чем хорошим это не кончилось. Это её насторожило. Впереди неё шла, нет, именно спешила Тэя Винстон. Она выглядела потрёпанной, уставшей, её лицо было бледным, волосы распущены и немного спутаны. Атрия ещё больше насторожилась. Она знала, что что-то происходит. Что-то не так.       Встретившись с Атрией, Тэя закатила глаза, её движения были нервными, суетливыми. Она пыталась быстрее уйти от общества Атрии, но та не позволила ей это сделать. Атрия перегородила ей дорогу, её движения были спокойными, но в них была твердость, решительность. Атрия не дала Тэе уйти. Ей нужны были объяснения. Ей нужно было понять, почему Винстон так себя ведёт уже не первую неделю. Её поведение было необычным, и Атрия не могла игнорировать это. Она хотела понять, что происходит, и она не отступит, пока не получит ответы на свои вопросы. Её взгляд был холодным, настойчивым, и Тэя поняла, что ей не удастся избежать разговора. Она остановилась.       — Привет, у тебя что-то случилось? — Её голос был спокойным, но в нём слышна была твёрдость, настойчивость. Она смотрела на Тэю прямо, её взгляд был проницательным, он не давал Тэе возможности избежать ответа. Атрия видела страх в её глазах, она видела её растерянность. Она знала, что что-то происходит.       Тэя промолчала. Она снова попыталась уйти, её движения были нервными, суетливыми. Она старалась избежать разговора, но Атрия не дала ей этого сделать. Она ещё больше загородила ей дорогу, её поза была решительной, не допускающей сомнений. Атрия не отступит. Она не отступит, пока не узнает правду. Она видела, что Тэя что-то скрывает. И она намерена разобраться во всем. Напряжение между ними возросло. Воздух сгустился. Атрия ждала. Она терпеливо ждала, но её настойчивость была непоколебимой.       — Атрия, — тихо сказала Тэя, глядя ей в глаза. В её голосе слышалась молитва, просьба. Её глаза были наполнены страхом, безысходностью.       — Отпусти, — повторила Тэя, её голос дрожал.       Атрия закачала головой в знак отрицания. Её лицо было твёрдым, решительным.       — Нет, пока нормально не расскажешь, в чём дело, — ответила Атрия, её голос был спокойным, но в нём слышалась непреклонность. Она скрестила руки на груди и нахмурила брови, подчёркивая свою решимость.       Тэя выпуталась из её “цепей”. Она с невероятной скоростью убежала. Атрия не успела ничего сделать. Она растерянно разинула руками, не верю в произошедшее. Она осталась одна, с неразрешённым вопросом, с чувством неопределённости. Громко выдохнув, Атрия повернулась и уже намеревалась продолжить свой путь, как резкое появление Эйдана Лестрейнджа вывело её из равновесия. Она отшатнулась назад, потеряв равновесие, и чуть не грохнулась на пол. Эйдан стоял очень близко, его лицо было бледным, он тяжело дышал, его грудь быстро поднималась и опускалась. Атрия увидела в его глазах что-то необычное, что-то, что её напугало. Он выглядел испуганным, растерянным. И в этот же момент она снова почувствовала дежавю, это ощущение не прекращалось, оно стало ещё сильнее, ещё навязчивее. Она поняла, что что-то не так. Что-то очень не так. Воздух сгустился, напряжение возросло.       Лестрейндж заговорил быстро, не давая Атрии опомниться от слишком резкого его появления. Его слова были потоком, он словно боялся упустить время.       — Где Винстон? — спросил он резко, его глаза были расширены, его лицо было бледным. В его голосе была паника, тревога. Он не тратил время на приветствия, на вступления. Он сразу перешёл к главному.       Атрия прокашлялась, её взгляд был оценивающим. Она выгнула бровь, подчеркивая своё недоумение. Её реакция была спокойной, но в ней скрывалась настороженность. Она не понимала, что происходит.       — Привет… — начала Атрия, желала узнать что-то большее о этом человеке.       Эйдан перебил её:       — Где Тэя?! — громко повторил Эйдан, его голос был ещё более настойчивым. Его не интересовали приветствия. Ему нужно было знать. И он был готов любыми способами добиться своего. Он выглядел так, словно от этого вопроса зависела его жизнь. Атрия поняла, что ситуация серьёзная. Что происходит что-то очень важное.       Атрия удивилась его крику. Не ожидала она такой резкой реакции. Её брови приподнялись, глаза прищурились, оценивая. Сарказм проскользнул в её голосе:       — Зачем тебе? — спокойно спросила она, выражая своё непонимание.       Эйдан фыркнул, его лицо искривилось в гримасе недовольства. Он не стал тратить время на ответы. Он развернулся и быстро пошёл в ту сторону, куда, судя по всему, побежала Тэя.       Атрия насторожилась. Её интуиция подсказывала, что в этой ситуации что-то не так. Она решила последовать за Эйданом. Ей нужно было знать. Ей нужно было разобраться в происходящем. Она тронулась в след за ним, держа дистанцию.       — Иди своей дорогой, Кэмпбелл, — бросил Эйдан, не оборачиваясь. Его голос был холодным, полным презрения. Он хотел избавиться от Атрии, но она не собиралась отступать.       Атрия нахмурилась. Её лицо выражало недовольство, но она продолжила идти за Эйданом, не обращая внимания на его слова.       Эйдан шёл быстро, его движения были целенаправленными, решительными. Атрия плелась за ним хвостиком, стараясь не отставать, но поддерживая достаточное расстояние. Она наблюдала за ним, стараясь не пропустить ни одной детали. В дальнем конце коридора, на горизонте её появления, она увидела Эстеллу. Её фигура была знакома, и в этот момент в голове Атрии промелькнула мысль: «Они вернулись?». Это известие вызвало в ней смешанные чувства — интерес, настороженность, предвкушение.       При виде тёплой и радостной Эстеллы, лицо Эйдана преобразилось. Холодность и напряжение исчезли, сменившись тёплой улыбкой. Он остановился, его движения стали спокойными, размеренными. Быстрая смена его настроения поразила Атрию. Она наблюдала за ним с нескрываемым удивлением, её брови приподнялись, выражая её недоумение. Выгнув бровь, она взглянула на него, её лицо выражало смесь растерянности и интереса. Она не поняла, что произошло, почему его настроение изменилось так резко. Что связывало его с Эстеллой? И какую роль играла в этом Винстон? Вопросы наваливались один за другим       Эстелла одарила Эйдана своей милой, привычной улыбкой, от которой сердце Атрии ёкнуло. Выражение лица Атрии ещё больше сменилось, на нём отобразилось нескрываемое удивление, смешанное с замешательством. Она не могла понять, что происходит. Какая связь между Эстеллой и Эйданом?       Наконец, Эстелла обратила своё внимание на Атрию, и в следующее мгновение заключила её в свои удушающие объятия. Атрия невольно вздрогнула от резкого прикосновения.       — Прости, что не сказала, что мы с семьёй уезжаем! Я не успела тебе сказать, — щебетала Эстелла, её голос был радостным, беззаботным.       Атрия не успела и слова молвить, как Эйдан вступил в разговор, словно желая избежать неловкого молчания.       — Она тоже уезжала, — бросил он бесстрастно, не отрывая взгляд от Эстеллы.       Эстелла с удивлением взглянула на Атрию. Атрия, не желая давать Эйдану возможность перебить её, поспешила вмешаться:       — Я тоже недавно вернулась. Я отъезжала в родной город по делам, — почти на ходу выдумала Атрия, пытаясь выкрутиться из неловкой ситуации. Неловкая пауза зависла в воздухе, отяжелевая с каждым мгновением. Эстелла и Атрия обменялись растерянными взглядами, ощущая дискомфорт под тяжёлым взором Эйдана. Воздух словно сгустился, наполнившись невидимым напряжением.       Он смотрел на Атрию грозно, его взгляд был холодным, оценивающим, не выражающим никаких чувств, лишь настороженность и предупреждение. Но стоило его взгляду коснуться Эстеллы, он мгновенно смягчался. Грозный взгляд сменялся нежностью, улыбка появлялась на его лице, и Атрия снова чувствовала себя лишней в этой странной связи, не понимая её сути. Это противоречие лишило её покоя. Её интерес возрастал, желание разобраться в происходящем усиливалось.       Атрия замялась, её движения стали нервными, неуверенными. Она чувствовала себя некомфортно под взглядами Эйдана и Эстеллы. Эта странная связь между ними вызывала в ней раздражение и недоумение. Она поняла, что её наличие здесь лишне. Она не хотела быть свидетелем их взаимоотношений, не хотела быть причастной к их тайнам.       Она поспешила уйти, не ожидая дальнейших разъяснений. Ей не нужно было знать больше, чем она уже знала. Она не хотела быть вовлечённой в этот лабиринт взаимоотношений. Она нужно было избавиться от этого чувства неловкости, от этого нездорового интереса.       Быстро попрощавшись с Эйданом и Эстеллой, она отправилась в совершенно противоположную сторону, намеренно избегая всякого контакта с ними. Её шаги стали быстрыми, целенаправленными. Она шла, оставляя позади себя эту неприятную встречу, словно смывая с себя не нужное ей дело, лишние вопросы и ненужные знания. Она шла к покою, к спокойствию, к одиночеству.       Постепенно, с каждым шагом, оставляющим позади загадочную встречу, Атрия начинала забывать о Эстелле, Эйдане и Тэе. Не стирая из памяти саму встречу, а скорее откладывая её в дальний ящик подсознания, как нечто не имеющее прямого отношения к её жизни. На первый взгляд, это было простым забытьём, отстранением, но глубинное ощущение не покидало её. Это было похоже на погружение в тёплый поток забвения, где острые углы недавнего события сглаживались, превращаясь в туманные очертания на далёком горизонте.       Однако, это забвение было не полным, а скорее вынужденным отступлением. В глубине её сознания теплился огонёк любопытства, не гаснущее ощущение незавершенности. Как только Атрия погрузилась в свой обычный ритм жизни, в мир занятий и уроков, в мир знакомых лиц и привычных коридоров.

***

25 декабря

1943 года.

      Полтора месяца пролетели, словно листья, срываемые осенним ветром. Декабрь окутал Хогвартс в свой ледяной плен. Снег, хрустящий под ногами, покрывал замшелые камни и заснеженные газоны, превращая древние стены в сказочный, но колючий лабиринт. Воздух пронизывал до костей, но внутри замка царило предрождественское оживление. Запах мандаринов смешивался с ароматом еловых веток, создавая иллюзию тепла и уюта, столь контрастирующую с ледяным дыханием зимы за окнами. Но для Атрии этот уют оставался недоступным. Её мир сузился до холодных каменных коридоров, таинственных проходов и запертых дверей. Её мысли, подобно замерзающей воде, сковывало чувство обязанности перед Гриндевальдом. Его приказ – отыскать артефакт в Тайной Комнате – висел над ней, тяжёлым, неотъемлемым грузом. Сама задача не вызывала у неё ни малейшего интереса, но цена невыполнения казалась несоизмеримо выше. Каждое утро начиналось с холодного расчёта, с методичного обхода уже знакомых мест, поиска зацепок, ключей, каких-либо намёков. Она проверяла каждый замок, каждое потайное дверца, проводила часами в библиотеке, исследуя древние пергаменты и забытые манускрипты. Её жизнь превратилась в однообразный поиск, полный разочарований и бесполезных попыток. Её лицо, раньше сияющее жизненной энергией, стало бледнее, задумчивее, а глаза приобрели острый, сосредоточенный блеск, выражающий не интерес, а упорство.       Каждый день, словно крючок, задевающий за больное место, напоминал Атрии о её невыполненном долге. В то время как её сверстники радовались предстоящему Рождеству, занимались украшением Зала и готовились к праздничным вечерам, Атрия пропадала в лабиринте Хогвартса. Её попытки найти вход в Тайную Комнату напоминали бесполезные блуждания в тумане. Она прочёсывала каменные коридоры, искала потайные двери и скрытые проходы, но все было безуспешно. С каждым днём она всё больше убеждалась в том, что задача сложнее, чем казалось сначала. А постоянное наличие Тома Реддла, как назойливая муха, только усугубляло ситуацию. Он словно чувствовал её намерения, появляясь в самых неподходящих местах. Его встречи были ненавязчивыми, но постоянными и непредвиденными. Иногда он просто проходил мимо, бросая на Атрию колючий взгляд, иногда задерживался на беседу, задавая странные вопросы, в которых Атрия чувствовала скрытый вызов. Эти случайные встречи мешали её планам, сбивали с курса, заставляя снова и снова начинать поиск сначала. Они были не только назойливыми, но и изматывающими, как постоянное ощущение того, что за тобой следят. Каждый раз, натыкаясь на Реддла, Атрия чувствовала прилив раздражения, смешанного с бессилием.       Атрия понимала, что Гриндевальд наблюдает за её действиями. Он не выказывал своего недовольства прямо, но Атрия чувствовала его на расстоянии. В его молчании скрывалась угроза, как в наступающем зимнем вечере, прежде чем начинается буря. Она понимала, что не имеет права на ошибки. Каждая неделя, каждый день приближали её к грани, за которой её ожидало нечто неизвестное, но точно не приятное. Она исследовала все доступные её пониманию источники, стараясь найти любую информацию, которая помогла бы ей в поиске. Каждый день она перечитывала записи в старых книгах, изучая старинные карты и чертежи Хогвартса, надеясь открыть какой-нибудь скрытый проход или секретный ход. Она также стала задумываться о значении самого артефакта, попытаясь понять, зачем он нужен Гриндевальду. Что за сила скрывается в нём? Какую роль он сыграет в планах Гриндевальда? Она пыталась найти ответы на эти вопросы, но они оставались ещё более загадочными и ускользающими, чем самый недоступный проход в лабиринте Хогвартса. Она всё больше чувствовала себя пешкой в чужой игре, и это чувство бессилия иссушало её изнутри. Каждый день она чувствовала на себе пристальный взгляд Гриндевальда, его контроль, его ожидание. И это давило на неё. Рождественские каникулы были почти на носу, а артефакт всё ещё оставался не найденным.       Близилось Рождество. Хогвартс превратился в сказочное царство, украшенное гирляндами и еловыми ветвями. Но для Атрии это оставалось лишь фоном для её бесконечного поиска. Она продолжала свои исследования, не теряя надежды найти вход в Тайную Комнату. Но с каждым днём её уверенность в себе таило. Она устала, исчерпав все доступные её знания и навыки. Однако, не прекращала попытки. Она понимала, что её ситуация критическая. Если она не найдёт артефакт в ближайшее время, Гриндевальд накажет её. А пока она находилась в Хогвартсе, в своей родной среде, она чувствовала себя в безопасности. Вне Хогвартса, её защита была бы значительно слабее. Она представляла, как Реддл уже отчитывает Гриндевальда о её неудачах, и как Гриндевальд готовит ей ответ за них. Эта мысль стала для неё основной мотивирующей силой. Теперь, она не просто искала артефакт, она боролась за свою жизнь. Каждый день она проводила в Хогвартсе, общаясь со своими знакомыми, стараясь не выдавать своих истинных чувств, своих заботы и страха. Она старалась сохранять внешнее спокойствие, но внутри она кипела от напряжения и отчаяния. Но в предпраздничную суету она уже не вера. Она должна найти артефакт до конца года. Её жизнь зависела от этого. И Атрия была готовы к этому изнурительному поиску. Она была готовы к любому развитию событий.       Воздух в Большом зале гудел от предрождественского оживления. Запах жареной индейки и пряных специй смешивался с ароматом еловых веток, украшающих огромные столы. Смех и разговоры учеников, оживлённые обсуждения подарков и планов на каникулы заполняли пространство, создавая атмосферу радостного предвкушения. Но Атрия, уткнувшись в потрепанную книгу, оставалась отрешенной от этого веселья. Её мир сузился до строчек, каждая из которых сулила хоть малую надежду на разгадку тайны Тайной Комнаты. Она почти не замечала окружающих, погрузившись в свой собственный мир, где главными героями были не волшебники и феи, а запертые двери и загадочные символы. Её лицо, бледное от бессонных ночей и напряжения, выражало сосредоточенность, граничащую с отчаянием. Её руки, постоянно пробегающие по страницам, казались уже не её собственными, а инструментами беспощадной борьбы за разгадку тайны. Внезапное появление Фиби у её стола вызвало не только её удивление, но и настороженные взгляды друзей Реддла, пристально наблюдающих за каждым движением Фиби. Эти взгляды были холодными, оценивающими, словно они ожидали от Фиби какого-то предательства. В этом зал, полном праздничной атмосферы, витал холод тайны.       Фиби, редко появлявшаяся в общественных местах рядом с Атрией, выглядела немного нервно. Её обычная жизнерадостность была приглушена, а глаза выражали не легкое беспокойство. Она присела рядом с Атрией, чуть смущаясь, чтобы не привлечь излишнее внимание. Её голос был тихим, почти шепотом:       — Ты поедешь к нам на Рождество?       Атрия покачала головой, её взгляд оставался прикованным к книге. Она ответила быстро, словно стараясь избежать продолжительного разговора:       — Я останусь в Хогвартсе. Я буду вам только мешать.       Она попыталась вернуться к чтению, словно стараясь отгородиться от внешнего мира. Её слова были короткими, конкретными, без всяких эмоций.       — Что ты! Нет, конечно! — Фиби реакция была быстрой, не принужденной. Наигранность и сарказм в её голосе только усилили подозрение Атрии. Она пыталась сгладить неловкость, не задевая чувств Атрии, но ей не удалось достичь своей цели. Её слова казались ненатуральными, вымученными.       Атрия была равнодушна к попыткам Фиби смягчить ситуацию. Её мысли были заняты поиском артефакта, а не рождественскими планами. Для нее важнее было выполнить задание Гриндевальда, чем провести праздники в теплой семейной атмосфере. Она знала, что цена невыполнения задания будет гораздо выше, чем любое рождественское веселье. Фиби, оставив Атрию одну, быстро ушла. Её движения были быстрыми, целенаправленными. Она отправилась в особняк Гриндевальда. Гриндевальд был её неродным отцом, но эта правда скрывалась за завесой тайны. Она никогда не рассказывала своим учителям о том, кто её настоящий отец. Она говорила, что живёт с отцом, но не называла его имени. Все знали о том, что Гриндевальд был в розыске, что он был опасным и мощным магом, что он проводил свои темные эксперименты. Это была тяжёлая тайна, которая тяготила Фиби, но она не могла поступить иначе.       Атрия, оставшись одна, снова погрузилась в свой мир. Она не замечала шума и суеты вокруг. Она не видела лиц друзей, их улыбок, их радости. Она видела лишь страницы своей книги, в которых скрывается ключ к разгадке. Она чувствует себя отрешённой от внешнего мира. Этот мир превратился для нее в серо-бежевую массу. Ей было наплевать на рождественское веселье, на подарки, на праздничные традиции. Её цель — найти артефакт. Это была её единственная забота, её единственная цель. Её обязательство перед Гриндевальдом. Она знала, что цена невыполнения задания будет очень высокой. И наконец-то Атрия начинает подозревать, что Гриндевальд использовал Фиби как куклу, чтобы получить дополнительную информацию.       Тишина библиотеки окутывала Атрию, словно мягкий, но удушающий плед. Её привычное место – небольшой столик в углу, заваленный высокими стопками книг – казалось теперь угрюмым и угнетающим. Многочисленные тома, перечитанные по сто, а то и по двести раз, легли вокруг неё, молчаливыми свидетелями её бесконечных поисков. Их пожелтевшие страницы, словно сухие листья, шелестели при малейшем движении воздуха, напоминая о бесполезности проделанной работы. Атрия, истощённая бессонными ночами и неудачными попытками, опустилась на стол, её тело прогнулось, и она легла на открытую книгу, словно ища в ней утешения. Тяжёлый вздох прорвался из её груди, вырываясь наружу с пронзительным звуком, словно прощание с надеждой. Её лицо, бледное и уставшее, опустилось на холодную, шероховатую поверхность страниц, погружаясь в тёмный и холодный мир своих мыслей. В этом мгновении она была одна на огромном пространстве библиотеки, окружённая молчаливыми книгами, которые не могли дать ей ответа на свои вопросы. Она чувствовала себя измотанной, разочарованной, но в то же время упрямой, не готовой сдаться. Её надежда таила, но она не исчезла совсем. Она продолжала вериться в то, что она найдёт вход в Тайную Комнату. Но эти мысли были безнадёжными. Глубоко внутри, где-то под слоем упрямства и настойчивости, скрывалась горькая правда. Все эти недели, все эти бессонные ночи, все эти перечитанные книги, все эти попытки найти вход в Тайную Комнату… Все они были безнадёжными. Это ощущение безнадёжности давило на Атрию, словно тяжёлый камень на груди. Она понимала, что её поиски были бесполезны. Она исчерпала все возможные варианты, все доступные ей средства. Она уже не верила в то, что она сможет найти то, что ищет. Все её усилия казались бесполезными, её надежда таяла, превращаясь в горькое разочарование. Она лежала на книге, её лицо было прижато к холодным страницам, а в её душе царила пустота. Пустота, заполненная ощущением беспомощности и безнадёжности.       Тишину библиотеки, тяжёлую от безнадёжности Атрии, разорвал резкий скрежет. Звук был негромким, но чётко прорезал тишину, заставляя Атрию вздрогнуть. За скрежетом последовали медленные, измеренные шаги. Они приближались, приближались, заставляя сердце Атрии стучать быстрее. Она медленно, с видимым усилением, повернулась, её движения были вялыми, уставшими. Её тело болело, её душа болела. Она чувствовала себя истощённой, измождённой. И когда она наконец повернулась к источнику звука, её взгляд упал на Тома Реддла. Он стоял в нескольких шагах от неё, скрестив руки на груди, его фигура была неподвижной, словно высеченная из камня. Его лицо было невыразительным, без эмоций, но в его глазах Атрия увидела что-то странное, что-то, что напоминало смесь презрения и интереса.       — Чего тебе? — спросила Атрия, её голос был спокойным, ровным, но в нём слышалась усталость, равнодушие. Она не подняла головы, продолжая складывать книги в аккуратную стопку. Её движения были медленными, размеренными, как будто она старалась успокоить себя, сосредоточиться на чем-то другом, избегая контакта с Реддлом. Её поза выражала не только усталость, но и раздражение, нежелание вступать в разговор. Она хотела остаться одна, погрузиться в свой мир, но присутствие Реддла мешало ей. Она чувствовала его взгляд, его присутствие, и это вызывало у неё не только раздражение, но и некое ощущение не комфортности. Она старалась не обращать на него внимание, но это было трудно.       — Чего это ты так грубо? — спросил Реддл, его голос звучал с насмешкой, а на его губах играла ухмылка. Он наслаждался её раздражением, её нетерпением. Он знал, что она устала, что она на грани срыва. И он использовал это в своих целях. Он хотел её сломать, хотел видеть её слабость, её бессилие. Атрия встала со стула. Её движения были резкими, напряжёнными. В её руках оказалась толстая стопка больших книг, перечитанных ею не один раз. Они казались тяжёлыми, словно символ её усталости, её бесполезных усилий. Её спина была прямая, её взгляд был сосредоточенным, но в нём Атрия уже не видела прежнего огня, прежней надежды. Она чувствовала себя измотанной, но в то же время она была решительно настроена противостоять Реддлу.       Атрия закатила глаза, её движения были резкими, напряжёнными. Она начинала раскладывать книги по своим местам, стараясь сохранять спокойствие, но в её позе чувствовалась напряжённость. Она не хотела разговаривать с Реддлом, она хотела избежать конфликта. Но Реддл не дал ей этого сделать. Он схватил её за руку, его хватание было крепким, не отпускающим. Его лицо изменилось, ухмылка исчезла, его взгляд стал серьёзным, напряжённым, его брови сдвинулись. Он наклонился к ней, его голос стал тихим, пронзительным, словно шепот:       — Зачем ты ищешь Тайную Комнату? — прошипел он, его слова были полны угрозы, но Атрия украдкой услышала в этих словах интерес с любопытством. Он хотел знать, что она ищет, что она знает. Он хотел понять, какие цели она преследует. Его вопрос прозвучал не как простое любопытство, а как предупреждение, как вызов. Атрия почувствовала, что она попала в ловушку.       — С какого хрена я должна тебе всё рассказывать? — прошипела Атрия в ответ ему, её голос был холодным, резким, полным презрения. Она старалась сдержать свой страх, свой гнев, свой отчаяние. Её тело напряглось. Она не хотела поддаваться на его провокации, она не хотела быть слабой. Атрия глядела на Тома с напряжением и вызовом.       Он съязвил, не отступая, его ухмылка стала ещё более насмешливой:       — Потому что я знаю про тебя один секрет, — прошипел он, его голос был спокойным, но в нём слышалась угроза. Он наслаждался её раздражением, её беспокойством. Он знал, что он имеет над ней власть. Атрия сузила глаза, её взгляд стал холодным, оценивающим. Она понимала, что он говорит правду. Он знал о нём, о её тайне. Но она не собиралась поддаваться на его провокации. Она была решительно настроена противостоять ему.       — Про то, что я из будущего? — посмеялась Атрия и улыбнулась — Расскажи всем. Они подумают, что ты сумасшедший.       Он сжал губы в тонкую линию, его лицо стало бледным, напряжённым. Он отпустил Атрию, но его взгляд не отрывался от нее. В нём Атрия увидела не только раздражение, но и что-то ещё, что-то более глубокое, более загадочное. Возможно, удивление? Она отошла от него, продолжая раскладывать книги по своим местам. Её движения были плавными, размеренными. Она не дала ему увидеть свой страх, свой гнев. Она старалась сохранять спокойствие, но внутри она была напряжена, насторожена.       Он наблюдал за ней, сузив глаза, его взгляд стал ещё более сосредоточенным, проницательным. Это было не просто наблюдение, это было изучение. Он искал в её движениях, в её мимике, в её позе какие-либо намёки, какие-либо подсказки. Он хотел понять, что она чувствует, что она думает, что она задумала. Его лицо было невыразительным, но в его глазах Атрия увидела бурлящий вихорь эмоций: раздражение, интерес, любопытство, настороженность. Он хотел разобраться в ней, разгадать её тайну.       Закончив расставлять книги, Атрия глубоко вздохнула. Её руки дрожали, её тело было напряжено. Она почувствовала, как на нее давит пристальный взгляд Реддла. Она знала, что он ждет от неё чего-то. Он хочет, чтобы она начала разговор, чтобы она рассказала ему свою тайну. Но она не собиралась этого делать. Она решила уйти, избежав ненужного контакта. Она быстро повернулась и направилась к выходу из библиотеки. Но Реддл преградил ей путь. Он стоял перед ней, его лицо было серьёзным, его взгляд был не отрывным. Он не сказал ни слова, но Атрия поняла, что он не отпустит её. Она почувствовала, как в ней поднимается волна гнева, раздражения. Она хотела кричать, хотела биться, хотела просто убежать. Но она сдержала себя. Она знала, что ей нужно быть осторожной, ей нужно быть готовой ко всему.       Реддл встал ближе, его тело заслонило Атрии путь к выходу. Его взгляд был холодным, без эмоциональным. Он не произносил ни слова, но его молчание было угрозой. Он ждал. Он наблюдал. Он играл. Атрия чувствовала себя запертой в ловушке. Она пыталась найти выход, но не могла найти ни одного. Она была окружена книгами, стенами, и Томом Реддлом. Он был её тюремщиком, её охранником, её мучителем. Она чувствовала себя беспомощной, слабой. Но она не хотела показывать свою слабость. Она старалась сдержать свои эмоции, старалась сохранять спокойствие. Но внутри она кипела от гнев, от отчаяния, от страха. Она знала, что ей нужно что-то делать. Ей нужно найти способ избежать его, избежать его влияния. Реддл на мгновение задумался, его взгляд стал еще более сосредоточенным. Атрия, воспользовавшись моментом замешательства, быстро прошла мимо него и выбежала из библиотеки.