Тёмное зеркало

      Шаги Атрии эхом разносились по пустым коридорам Хогвартса. После встречи с Реддлом в библиотеке её охватывало странное чувство беспокойства. Она шла, но её мысли кружились в вихре вопросов и не разрешённых загадок. Почему встреча с Реддлом вызвала в ней такую бурю эмоций? Почему его присутствие вызывало в ней смесь страха, раздражения и непонятного притяжения? Она не могла понять природу этих чувств. Они были слишком сильными, слишком путаными. И ещё был вопрос о Тайной Комнате. Как ей найти её? Как ей найти артефакт, да будь он проклят чёрт возьми, о котором ей не сказал ничего Гриндевальд? Абсолютно ничего. Ни описания, ни подсказки, ни какого другого намёка. Только пустой приказ: найти и принести. Эта неопределённость добавляла ещё больше раздражения к тем чувствам, которые вызывал в ней Реддл. Она шла, глубоко задумавшись, её шаги стали медленнее, её тело ослабло, тяжесть беспокойства давила на плечи. Она чувствовала себя одинокой, брошенной на волю случая.       Раздражение Атрии росло с каждым шагом. Она не выдерживала. Она не могла больше терпеть эту неопределённость, эту беспомощность. Её терпение лопнуло. Она вспылила, буркнув себе под нос слова злости, направленные на Гриндевальда. Он бесил её своим молчанием, своим безразличием, своим всемогуществом. Он бесил её своим присутствием, своим взглядом. Он был причиной её нахождения в прошлом, он был причиной всех её бед. Он был виновником её мучений. Она сцепила руки на груди, стараясь унять свой гнев, свою злость.       Остановившись посреди коридора, Атрия глубоко вздохнула, стараясь сбросить напряжение, сковавшее её разум и тело. Её плечи опустились, и она попыталась убрать в сторону все тяжёлые мысли, что обступили её как ненасытные тени.       Войдя в гостиную Слизерина, Атрия ощутила поразительную тишину. Многие студенты, зачарованные предвкушением рождественских каникул, уехали домой, оставив замок немного пустым. В этом году Атрия сделала выбор остаться в Хогвартсе одна. За последние недели это казалось не таким уж и плохим решением. Её комната, утопающая в глубоком зелёном и серебристом, казалась убежищем от хаоса и опасностей. Пройдя вглубь комнаты, она обнаружила, что осталась одна и в ней. Эстелла и Белла Крауч, её недавние подруги, уехали к своим родителям, оставив Атрию в одиночестве. И вдруг Атрия почувствовала это одиночество, ее это не волновало. Во всём замке, казалось, она одна. Ей больше некому было рассказать о своих мыслях. Атрия легла на свою мягкую постель, погружаясь в ощущение уютной безопасности. Она даже не переоделась, слишком уставшая от постоянного напряжения и бесконечных поисков. Её глаза закрылись, и она провалилась в сон, надеясь хоть во сне найти ответы на свои вопросы.

***

      Утро встретило Атрию мягким светом, проникающим сквозь тяжёлые бархатные шторы её комнаты. Она протёрла сонные глаза мимолётным движением, пытаясь прогнать остатки сна. В комнате было пусто, как и вчера. Эстелла и Белла, еще вчера, уехали на рождественские каникулы. На время сна Атрия совсем об этом позабыла. «Замечательно», — пронеслось в голове Атрии, и на неё внезапно нашло ощущение чистого удовольствия. Наконец-то. Вся комната в её распоряжении, и не на день или два, а на целую неделю или даже больше, учитывая непредсказуемость Крауч. Она может заниматься чем угодно, никто не будет отвлекать её от поисков. Никто не будет задавать вопросы. Никто не будет осуждать. Это было счастьем. Это было очень важно для неё. Она может наконец-то сосредоточиться. С этим ощущением свободы и возможностей Атрия поднялась с постели, готовая к новому дню, к новым поискам. И всё это в одиночестве. Но Атрия была не против.       Приведя себя в порядок, Атрия с привычной аккуратностью причесала непослушные кудри, каждый раз отчаянно пытаясь смирить их строптивый нрав. Она использовала магию, слегка укрепив завиток своих волос, чтобы они дольше держали форму. В коридорах было пусто, но Атрия чувствовала на себе взгляды. Это чувство не покидало её даже в пустом замке. По пути в большой зал её преследовало ощущение, что за ней следят. Она почувствовала на себе удивлённые или осуждающие взгляды, но быстро отбросила эти мысли. «Опять слухи распускают?» — промелькнуло у неё в голове, но она тут же отбросила эти мысли куда подальше. Никто не посмеет испортить ей настроение в этот день одиночества. Никто не смеет. Послышался резкий оклик, чей-то голос выкрикнул ей в спину:       — Чокнутая       Атрия не обернулась, но позади раздались тихие смешки, на которое она не обратила внимание. Что за бред? Её раздражение нарастало, но Атрия закатила глаза, стараясь сохранить хладнокровие. Она решила игнорировать этих мелочных сплетников. Она зашла в большой зал, наполненная решимостью игнорировать всю эту чепуху. В конце концов, она была одна. И никто не сможет ей помешать.       День продолжился не слишком удачно, чем утро, и настроение Атрии ухудшалось с каждым часом. С раздражением перекусив оставленным завтраком, она направилась в туалетную комнату для девочек, надеясь хоть там найти немного уединения. Войдя в просторное помещение, где зеркала отражали её неудовлетворенное отражение, Атрия услышала тихий плач. Проигнорировав его, она прошла дальше, стараясь не обращать внимания. Плач доносился из одной из занятых кабинок, звучал как надрывное рыдание. Атрия захотела вернуться, но подавила в себе это желание. Она подошла к свободной кабинке, в надежде успокоиться и привести себя в порядок. Зайдя в кабинку, Атрия только присела, как вдруг услышала мужской шепот, с незнакомым, непонятным языком. Он звучал приказным тоном, казался жутким и настойчивым. В следующий момент произошёл странный стук, за ним — грохот, словно что-то открылось. А затем — ещё один звук, как будто что-то скользило по полу. Из кабинки, откуда доносился плач, вышла девушка, и не успела она крикнуть, чтобы тот уходил, как её тело окаменело. Атрия увидела руку девушки через щель в низу кабинки, она за долю секунды поняла, что происходит нечто ужасное. Она не хотела быть свидетелем, она не хотела смотреть на эту жесть. Спустя некоторое время, когда колени перестали подгибаться, Атрия осторожно выглянула из кабинки. Никого не было. Только ужасная тишина и запах серы, который щекотал ноздри. Атрия почувствовала, как кровь стынет в жилах. Она знала, что стала свидетельницей чего-то страшного, что-то зловещего.       Атрия, дрожа от холода и ужаса, медленно вышла из кабинки. Она чувствовала себя парализованной страхом, но в то же время её влекло к месту происшествия. Она сделала несколько неуверенных шагов к тому месту, где лежала обмякшая фигура. Подойдя ближе, Атрия узнала девочку. Это была Миртл. Миртл, которую она видела в коридорах, над которой смеялись и показывали пальцем за её грязноту крови. Атрии всегда было чисто наплевать на эти насмешки. Она не вмешивалась, не осуждала, не поддерживала. Она просто не обращала на это внимание. Но сейчас… Сейчас она почувствовала странное сочувствие, жалость к этой девочке. Миртл лежала без движения, бледная, с расширенными глазами. И вдруг Атрия почувствовала нечто большее, чем просто жалость. Она почувствовала страх, в груди колотилось сердце. Она поняла, что ей нужно уйти, бежать отсюда. Но что-то держало её на месте..       В туалетную комнату вошла маленькая девочка. Это была маглорождённая студентка 1 курса, оставшаяся в Хогвартсе на рождественские каникулы. Как и многие другие дети из неблагополучных семей, она не могла позволить себе поездки домой. В отличие от ситуации Атрии, где причина остаться была совершенно иной. Девочка растерянно огляделась, ища взгляд. В её глазах мелькнул страх. Она невольно перевела взгляд с обмякшей Миртл на Атрию. В следующий момент она завизжала, пронзительно и полным ужаса:       — Сумасшедшая убийца!!!       Атрия разинула рот от удивления, её глаза расширились. Она не ожидала такой реакции. Её сердце ушло в пятки. Не раздумывая больше ни секунды, Атрия шагнула к девочке, пытаясь что-то объяснить махая руками в знак отрицания. Но было слишком поздно. Девочка развернулась и помчалась прочь, махая руками и издавая панический крик.       — Это не я убила… — отчаянно крикнула Атрия, пытаясь докричаться до бегущей девочки, но её слова потонули в стуке захлопнувшейся двери. Девочка исчезла за дверью, оставив Атрию один на один с телом Миртл и тяжелым обвинением.       Атрия, ошеломленная и испуганная, посмотрела на неподвижное тело Миртл, потом повернулась и поспешно покинула туалетную комнату. Она была в шоке, ей нужно было выбраться отсюда, нужно было скрыться. Она не знала, что делать. Когда Атрия вышла из уборной, она застыла от ужаса. По коридору шли Дамблдор и Диппет, направляясь прямо к ней. Её глаза расширились от страха. Она осознавала всю серьезность ситуации. Диппет был непосредственным начальником и не смог бы простить такой проступок. Они остановились рядом с ней, их лица были серьёзными, не выражающими никаких эмоций. Взгляд Диппета, направленный на Атрию, был полным гнева и презрения. Она почувствовала как лёд заполняет её кровь. Он грозно смотрел на неё, словно вынося ей приговор. Атрия затаила дыхание.       Диппет, окинув Атрию взглядом, который был ледянее северного ветра, резко произнес:       — Мисс Кэмпбелл, что произошло в женском туалете? — Его голос был спокойным, но каждое слово отдавалось ледяным эхом. Он не выражал никаких эмоций, но его взгляд был пристальным, оценивающим. Атрия почувствовала, как её колени задрожали. Ей было трудно дышать. Она знала, что ей придётся отвечать на его вопрос, но как? Что она может сказать? Она не могла сказать правду, потому что тогда она бы оказалась в опасности. Она не могла сказать неправду, потому что тогда её разоблачили бы. Она была зажата в тиски. Дамблдор, стоявший рядом, молча наблюдал за этой сценой. Он не выражал никаких эмоций, но его глаза были полны сочувствия и, разочарования. Он ждал ответа Атрии, но не пытался подталкивать её. Он давал ей время на размышление. Он хотел услышать её правду. В комнате висел тяжелый аромат страха и безысходности.       Атрия попыталась взять себя в руки. Она понимала, что должна быть осторожной. Она должна была защитить себя. Она должна была придумать что-то. Она взглянула в глаза Диппету и ответила, стараясь, чтобы её голос не дрожал:       — Я не знаю, сэр. Я только что вышла из туалета и увидела вас. — Её ответ был кратким, лаконичным, но в нём звучала правда, которую можно было понять. Она не знала, что произошло. Она не была виновата.       Диппет нахмурился, его глаза сузились. Он не верил ей.       — Вы уверены? — спросил он — Вас видела одна из учениц, выходящей из туалета, и она кричала, что вы — сумасшедшая убийца. — Его слова были обвинением. Он дал ей понять, что он не верит ей, что он подозревает её. Атрия почувствовала, как в ней вскипает гнев. Она не могла позволить себе быть обвиненной в том, чего не делала.       — Это ложь, сэр! — воскликнула она, — Я никого не убивала. Я даже не знаю, что там произошло. Я просто нашла Миртл. — Её голос дрожал, но в нём звучала искренность. Она говорила правду. Она не была виновата.       Дамблдор в это время вмешался:       — Может, мы пройдём в ваш кабинет, мистер Диппет? И обсудим это более спокойно. Мисс Кэмпбелл, прошу вас пройти с нами. — Дамблдор вмешался своим спокойствием, понимая, что дальше разговор приведёт к еще большей вражде. Диппет тяжело вздохнул, но кивнул. Он не хотел затягивать это разбирательство. Атрия молча пошла за ними, чувствуя себя загнанной в угол. Она уже поняла, что её будут допрашивать.       Кабинет Диппета был просторным, но унылым. Массивный деревянный стол занимал центральное место, на нём лежали стопки бумаг, чёрнильница и перо. Стены украшали портреты бывших директоров Хогвартса, и каждый из них казался наблюдающим, немым свидетелем надвигающейся драмы. Дамблдор, отойдя в сторону, прислонился к одному из шкафов, его спокойный взгляд оставался на Атрии, словно он пытался понять всю глубину её испуга. Диппет, с тяжелым вздохом, уселся в свое главное кресло, лицо его было мрачным. Его гнев ещё не остыл. Он указал жестом на кресло, стоявшее напротив стола. Атрия, ощущая себя маленькой и уязвимой, послушно села. Она ждала. Она ждала своего приговора, и ей было жутко. Тишина в кабинете давила, нагнетая напряжение. Слышалось лишь тихое тиканье настенных часов. Каждый стук часов отмерял время, приближая её к неизвестности. В голове Атрии мелькали мысли, пытаясь найти выход из этой ситуации.       Диппет не торопился начинать допрос. Он несколько минут молча разглядывал Атрию, словно пытаясь проникнуть в глубину её души. Затем, вздохнув, он заговорил:       — Мисс Кэмпбелл, ситуация серьёзная. Смерть ученицы — это трагедия, которая не может быть проигнорирована. Вы — последний человек, который видел Миртл живой. В чем дело? — Голос Диппета был ровным, но в нём чувствовалась железная решимость. Он хотел знать правду, и он не собирался отступать.       Атрия почувствовала, как сердце заколотилось в груди с удвоенной силой. Она осторожно ответила:       — Я уже говорила, сэр. Я просто нашла её в туалете. Я ничего не знаю. — Она старалась держаться спокойно. Она знала, что Диппет ей не верит.       Диппет прищурился, его глаза заблестели.       — Вас обвиняют в убийстве, мисс Кэмпбелл. Вы понимаете серьёзность этого обвинения? — Он говорил медленно, подчёркивая каждое слово. Он хотел напугать её, заставить говорить правду.       Атрия почувствовала холодный пот на лбу. Она знала, что в этом обвинении нет смысла, но она не могла доказать это. Она решила принять выжидательную тактику. Она должна была выиграть время, надеясь, что кто-то найдёт настоящего убийцу.       — Я не виновна, сэр, — твердо ответила она. — Я не убивала Миртл.       Дамблдор, наконец, вмешался.       — Мистер Диппет, я думаю, необходимо провести более тщательное расследование. Нам нужно опросить свидетелей, осмотреть место преступления. Мы не можем позволить себе делать поспешные выводы. — Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась уверенность. Он пытался защитить Атрию. Он верил в ее невиновность.       Диппет недовольно наморщился. Он не хотел затягивать расследование, но он не мог проигнорировать слова Дамблдора.       — Я согласен, — произнёс он. — Мисс Кэмпбелл, вам пока следует оставаться в своей гостиной. До окончания расследования вам не разрешается покидать её. Будет наложено заклятие.       Его слова были приговором. Атрия поняла, что теперь она официально подозреваемая. Её свобода была ограничена. Она была заперта в своей собственной гостиной. Она не могла ничего сделать, чтобы изменить ситуацию. Она посмотрела на Дамблдора, в надежде на поддержку, но он лишь мягко кивнул.       — Все будет хорошо, мисс Кэмпбелл, — сказал Дамблдор, его глаза выражали сочувствие. — Мы разберемся в этом.       Атрия покинула кабинет, ощущая себя одинокой и брошенной. Она знала, что ей предстоит пережить трудные времена. Она должна была бороться за свою свободу. Она должна была доказать свою невиновность. В ее голове пульсирует лишь одно – как доказать это?       Атрия медленно шла по коридору Хогвартса, каждый шаг отдавался тяжестью в ногах. Приговор Диппета прозвучал как приговор, хотя Дамблдор и пытался придать ему более мягкий оттенок. Но ограничение свободы было фактом. Она была заперта в своей комнате, окружённая зелёным бархатом и серебряными бликами, которые теперь казались лишь издевательской роскошью. Она остановилась перед дверью своей гостиной, рука дрожала, когда она тянулась к ручке. За дверью — одиночество, неопределённость и тяжёлый груз недоверия. В голове крутились фрагменты прошедшего дня: плач Миртл, крик маленькой девочки, холодный взгляд Диппета. Всё слилось в одно бесформенное пятно страха и непонимания. Она открыла дверь, войдя в комнату, заперла её изнутри. И упала на мягкий ковёр, лицо закрыв руками. Она не убивала Миртл. Но доказать это казалось невозможным. На этот раз надежда на чудо казалась призрачной, едва заметной искрой в темноте надвигающейся беды. Глава заканчивается на этом ощущении одиночества и безысходности. Атрия одна, запертая в своей комнаты, ожидая неизбежного. Что будет дальше — неизвестно.