Утренняя звезда

Если долго пропускать тренировки, мышцы начинают расслабляться. И это плохо для воина. Галадриэль после своей травмы долго приходила в себя. Меч ее забрали, упражняться не разрешали. Кажется, она даже поправилась. Но сегодня она была полна решимости возобновить свои занятия. Надо же когда-то начинать! Она встала перед рассветом и быстро оделась. Пока заплетала волосы в косу, услышала, как Келеборн заворочался в кровати и, наконец, сонно спросил: - Ты куда, в такую рань?  Галадриэль улыбнулась.  - Моей руке не достает веса меча. Нельзя больше валяться в постели, пора набрать силу. Потому что наш враг не остановится ни на секунду. Потому и у нас такой роскоши нет. Когда она произнесла слово «враг», кожа на ее шее, чуть ниже затылка, покрылась мурашками. Она быстро провела рукой по коже, отгоняя раздражающее ощущение. - Тебе не нужно взваливать это все на себя. - Нет, нужно. Келеборн был еще слаб, чтобы просить его составить ей компанию. Она старалась даже говорить с ним очень осторожно. Он почти ничего не помнил о том, как был в плену, кроме того, что каким-то чудом ему удалось ускользнуть. Она быстро приблизилась и поцеловала мужа в щеку. Вышла во двор. Запах влажной от росы земли наполнил легкие. Что за чудесное место. Галадриэль была одета в короткую тунику и легкие штаны. Прохладный воздух слегка холодил ее кожу, но не мешал. Коса была закручена вокруг головы так, что образовывала венец. Тренироваться она решила на воздухе. Вот только меч ей никто не отдаст. Вчера она разговаривала с королем, и тот предельно ясно сообщил ей, что пока не позволяет никаких упражнений, поскольку врачи заявили, что рано.  Галадриэль могла бы разозлиться, но вместо этого, сделала вид, что покорилась. Взрослеет? Возможно. Придется раздобыть какую-то палку. Но в лесу это не так сложно сделать. Она достигла берега реки, покрутилась немного в поисках подходящей ветки, среди тех, что лежали на земле. Наконец, удача ей улыбнулась, и она нашла то, что искала. Тренироваться было приятно. Она размялась, покрутила всеми суставами. Растянулась. До чего хорошо! Кровь побежала по ее жилам чуть быстрее. Стойка, выпад, два шага назад, поворот! Это было прекрасно. Минут через пятнадцать ее щеки уже алели, рот был приоткрыт, белые кудри выбивались из прически то тут, то там. Лицо слегка блестело от капель пота. Она рассмеялась этому знакомому чувству, когда она натянута, как струна и ощущает каждую клеточку своего тела. Это чувство приходило к ней лишь в двух случаях: когда она сражалась и когда… вспышка… крепкая смуглая ладонь на ее белоснежном бедре, горячий шепот возле самого уха, так, что пылающие губы касаются кожи. Она закусила губу. Присела у реки и набрала воды в ладони. Умылась ледяной водой, протерла шею и грудь. Наваждение прошло. Галадриэль присела на камень и еще несколько минут провела в полной тишине. Солнце всходило и несло новый день, который будет полон надежд и работы.    *** - Как ты? Галадриэль не отвечала. Элронд помахал ладонью у нее перед носом. Она встрепенулась и улыбнулась виновато. - Да, прости, что ты сросил? - Спросил, как ты. Твой муж вернулся, все налаживается. - Да… да это… я счастлива, конечно же! Я и мечтать не могла после всего этого времени… Элронд внимательно смотрел на подругу. - Как твоя рана? - Да вроде бы совсем не беспокоит. Не болит даже. - Это странно, не находишь? - С чего бы? Темноволосый эльф вздохнул, решаясь что-то сказать. Затем словно передумал, помолчал, но, все-таки принял решение продолжать. - Это тьма. Рана от короны Моргота не просто какой-то порез. Я беспокоюсь, что… - Что? Галадриэль вскинула глаза. - Ты знаешь. - Нет, не знаю. - Тебя пронзила Тьма.  Он что-то поискал в ее глазах. - Неужели ничего не ощущаешь? Ничего… не знаю, ваша связь с Сауроном… - О какой связи ты говоришь? Она вскипала. - Галадриэль, успокойся, я имел в виду, что… - Что? Что я попалась на все его удочки? Что он обманул меня? Что играл мной? Никто из вас не был с ним рядом так долго, я бы посмотрела, что бы стало с вами! Я, в конце концов, доказала что мне можно доверять, что я могу противостоять его посулам! - Галадриэль, никто тебя не обвиняет… - Нет, ты обвинял меня! - Прости, когда я осознал, что он сделал с Келебримбором всего за несколько дней… - Не нужно, Элронд. Я вижу, что ты больше мне не доверяешь, все время что-то во мне высматриваешь. Нет никакой связи. Его нет, я не слышу его. Не знаю почему. Но и не хочу, понимаешь? Мне это не нужно! Я… ненавижу его больше всего на свете, я хотела бы изрубить его на куски, да только это убьет лишь его смертную оболчку. Я хочу, чтобы он не существовал, никогда и нигде, чтобы само его имя было стерто из памяти всех, на ком он оставил отпечаток, чтобы он исчез, но перед этим я желаю, чтобы он страдал! И я сама желаю принести ему эти страдания! Говоря это Галадриэль ходила туда-сюда по комнате, сжимая кулаки. Голос ее дрожал, а волосы развевались. Элронд видел свою подругу впервые в таком нервном состоянии. Возможно это и есть то влияние Тьмы, которое захватывало ее. - Что-нибудь еще? - Ничего, Галадриэль. Она выскочила на улицу, добежала до своих покоев и громко хлопнула дверью. Келеборна дома не было и она дала волю эмоциям. Эльфийка кинулась на кровать, уткнулась в подушки и зарыдала. Ее плечи сотрясались, подушка быстро стала мокрой от слез. Когда-нибудь она доберется до Саурона и он заплатит за все, что с ней сделал. Что он сделал с теми, кто ей дорог. Ей нужно было куда-то деть свою ярость. Она села на колени, взглянула на подушку. Затем достала с бедра короткий клинок, который всегда носила при себе. Представила, что подушка - лицо Саурона. Эта мерзкая ухмылка, на которую она, как дурочка, купилась в Нуменоре. Лезвие кинжала легко вошло в подушку, она пропорола блестящую ткань, из разреза полетели белоснежные перья. Подушек на ее кровати было достаточно. Спустя пару минут она, с распущенными волосами, была словно богиня ярости, окруженная этими летающими вокруг нее перьями. Галадриэль вонзала и вонзала клинок в подушки и слезы катились по ее щекам. Ее сознание играло с ней шутку и, хоть она и представляла на месте подушек лицо врага, почему-то никак не выходило представить раны на этом лице. Вместо этого он все также ухмылялся, смотрел на нее издевательски-снисходительным взглядом, как на малое дитя. «Глупый маленький эльф». Ей хотелось закричать. «Его нет, я не слышу его», - повторила она про себя шепотом то, что сказала Элронду. «Не слышишь? А может быть и этого ты не чувствуешь?». Внезапно ее видение стало таким материальным! То, что казалось ей, лишь плодом ее воображения, обретало форму. Однако, рот его не открывался, она лишь слышала его слова в своей голове. Галадриэль почувствовала, как сильные теплые ладони легли на ее колени. Она замерла, с занесенным клинком в руке. Прикосновение обожгло. Смуглая рука на белой коже. Его руки поднимались вверх, задирая ее платье. Сейчас она полоснет его кинжалом, сбросит эти обжигающие руки и навсегда запечатает свое сознание. Вместо этого она приросла к кровати, и слышала лишь свое учащенное дыхание. Моргот забери! Как это возможно! Она ненавидит его. Что это за женская слабость? Что за глупости?Она пыталась отгородиться всем своим существом, но ее постепенно накрывало его силой. Он раздевал ее глазами, но помимо этого, она чувствовала как его энергия, эта самая сила, поднимается откуда-то из глубин ее же естества. Будто их силы связаны, и только его присутствие могло пробудить ее собственную. Ее накрывало волной тепла и электрическими импульсами. Ей казалось, что Вселенная схлопнулась до этой комнаты, до ее видения и до того клубка Света и Тьмы, что разрастался между их тел. Он перестал улыбаться. Одной рукой схватил ее за запястье и отшвырнул кинжал. Ее снова накрыло тем неодолимым желанием покороиться, которое она впервые почувствовала на плоту. Саурон хотел и брал. Не спрашивая, не извиняясь. Слушая лишь реакцию ее тела. Ее губы тысячу раз могли говорить «нет», но тело кричало «да!». Вторая его рука все еще сжимала ее бедро. «Почему он остановился? Почему ты остановился?», - пронеслось в ее сознании до того, как она вспомнила, что он слышит все ее мысли.  - Тебя здесь нет. - Разве? Его голос был хриплым, а его рука двинулась дальше. Облегчение от того, что он все же продолжил то, что начал, маленьким огоньком разлилось по венам. Она не смогла сдержать глухой стон сквозь сомкнутые губы. Закрыла глаза. Ее руки легли на его широкую грудь. Эти проклятые широкие плечи. Ее длинные волосы касались его лица. Галадриэль открыла глаза и заглянула в его. Он смотрел с восхищением и все еще снисходительно. - Я ненавижу тебя. - Мне это не мешает. Он был так близко, она тонула. В каждой черточке этого лица, в морщинках-лучах вокруг его глаз. В изгибе губ, его сильном мужском подбородке. Как непохож был ее муж на этого мужчину, которого Валар, неизвестно зачем послали ей и сделали его таким. Все в нем воспламеняло ее против ее воли. Валар, как же. Они тут ни при чем. Он сделал себя сам. Мурашки, нет, уже озноб, их дыхание. Он, как всегда, держал все под контролем, но глаза его выдавали. Он сходил с ума не меньше. Перья все еще летали вокруг них, ветер поднимал и опускал их. А может они кружили по его воле. Это было даже красиво. Галадриэль сделала то, что поклялась себе ни за что не делать, за что точно себя не простит. Подалась вперед и дотронулась до его щеки. В ту же секунду Саурон потянул ее на себя. Миг и их губы сомкнуться, соединятся, будто две конницы, схлестнувшиеся между собой лишь для того, чтобы друг друга смести в смертельном бое. В этот самый миг она почувствовала резкое ледяное прикосновение к своему плечу и… видение рассеялось. Она очнулась будто ото сна. Перья, почти все кроме нескольких штук, лежали вокруг нее, она сидела на кровати, а позади нее стоял Келеборн, глядя на нее с беспокойством. Никакого Саурона, конечно же, здесь не было. Лишь располосованное белье, на котором она сидела. Из глаз Галадриэль брызнули горькие слезы, она кинулась на шею мужу. Он обнял ее, ласково гладя по голове. - Шшшш, все хорошо, я здесь. Рыдания сотрясали ее грудь, а кожу все еще жгло там, где касался ее враг. Она была обескуражена тем, как легко он вновь проник в ее мысли. Разом накатило воспоминание о том видении в Барад-дур. Ничего не исчезло, он все еще здесь…  В углу комнаты, сверкая на солнце, одиноко лежал ее кинжал.