Утренняя звезда

Галадриэль переступала с ноги на ногу. Саурон слегка провел большим пальцем по ее руке. Между ее кожей и его прикосновением была кольчуга, но она почувствовала, как огонь опалил ее руку. Она хотела выдернуть ее. И он, к ее удивлению, это позволил. Отпустил и отвернулся. Она встала как вкопанная. Она понять не могла, что ей нужно. Как и зачем она попытается ему помешать, что ей делать. Единственным ее планом действий с Сауроном всегда было сопротивление. Всему, что он делал или хотел сделать. Но сейчас было нечему сопротивляться. Он ее переигрывал на этом поле. Галадриэль вздохнула. Саурон двигался прямо к краю обрыва, не оглядываясь на нее. Она уже протянула ему руку, тем самым скрепив их малый договор, который требовал того, чтобы стоять и слушать его, не пытаясь его убить. - Ты знаешь, кто такие балроги? Глаза Галадриэль расширились от ужаса. - Не надо так смотреть… - Это необузданная сила! - Если кому и доступно эту силу обуздать, то мне. Она не верила своим ушам. Все-таки, оказалась права. Безусловно, его могущество простирается далеко за пределы ее понимания. Но даже у Мелькора, бывшего хозяина Саурона, эти дикие существа выходили из-под контроля. Майар, извращенные в своем облике и злобе до такой степени, что полностью утратили разум и возможность принимать более кхм…приятную форму.  - Нет. - Что нет? - Этого нельзя делать. Ты не понимаешь… - С тех пор как ты вела свои душеспасительные речи в нуменорской темнице, Галадриэль, я убедился, что возможно все. Стоит только захотеть и приложить нужное упорство. Она вскинула подбородок. - Что ж, тогда ты должен понимать, что возможно и твое полное поражение! Потому что это то, чего хочу я и к чему прикладываю все свои усилия! Он сдвинул брови.  - Да, это так. Он смотрел на нее серьезно и жестко. Саурон скрестил руки на груди. Его мышцы напряглись, и он стал выглядеть еще более угрожающе. Она видела, как расширяются ноздри, сжимаются его губы, а взгляд не отрывается от нее. Он медленно стал приближаться к ней. Она поклялась себе, что не сойдет с места и не даст ему подумать, что она боится. Боялась ли она? Скорее да, чем нет. Но вместе с тем, что-то ее и… волновало. Она готова была провалиться в эту бурлящую лаву, чтобы смыть это чертово волнение. К чему оно, собственно? Она оглядела его фигуру. Он уже подошел почти вплотную и ей пришлось сделать очень явное движение глазами и головой, чтобы смерить его взглядом. От него ничего не ускользало. Он ведь мог воспользоваться этим, мог влезть в ее голову, схватить ее, сжать в этих крепких руках, яростно стянуть ее волосы на затылке, откинуть ее голову и впиться в нее сметающим поцелуем. Именно так он делал.  Вдруг Галадриэль поняла, что так он делал только в ее иллюзиях. Да, он безусловно был полноценным участником этих иллюзий. Но ничего подобного никогда не было между ними в реальности, в видимом мире. Неужели она сама влияла на характер их встреч? Эльфийка густо покраснела. Саурон лишь в очередной раз хмыкнул, читая ее мысли.  - Думаешь, это мне нужно от тебя?  Она замерла. Он опустил руки, затем притянул ее, склонился к ней, прижался к ее виску. Оставил еле заметный поцелуй на ее щеке. - Это… Провел рукой по ее шее, затем груди. Она откликалась на каждое это движение дрожью, затаив дыхание стояла, не двигаясь. Приказывая себе сделать хоть что-нибудь, но не могла. - Это все – лишь малая часть того, что могло бы быть между нами. Он убрал от нее руки и заглянул ей в глаза внимательно и долго. - Наш союз мог бы значить куда больше. Наши силы, твой Свет, моя… Тьма. Моя мощь и твоя целеустремленность.  Он уже не смотрел на нее. Но глядел куда-то вдаль. - Всеми кто-то управляет. Я лишь предлагаю порядок без изъяна. - Почему так много существ должно страдать? Он внезапно вскипел: - Потому что я знаю, что будет! Я вижу, что будет, но никто из вас нет и только мне известен верный путь! Галадриэль тоже перешла на крик. - Верный путь? Это ты один решил? - Да, один, потому что ты отказалась быть со мной! То ли от их криков, то ли еще по какой другой причине, забурлило лавовое озеро. Что-то огромное, темное начало с жуткими криками вздыматься над поверхностью. Галадриэль пошатнулась и упала от ударной волны, вызванной выходом балрога из лавы. Саурон стоял как вкопанный, неотрывно следя за тем, что происходит. Балрог, с жутким ревом, наконец возвысился над обрывом. Его ужасная огромная голова висела над фигурой Саурона как неестественно громадный светильник. Из пасти выходил огонь. На какую-то долю секунды Галадриэль испугалась, ИСПУГАЛАСЬ, что балрог убьет Саурона. С невероятным раздражением она откинула эту мысль и попыталась отползти назад. Саурон, все также поглощенный зрелищем восставшего балрога, поднял руку вверх и начал говорить что-то на темном наречии. Это продолжалось какое-то время. Повсюду камни падали в горящую лаву, пахло серой. Галадриэль стало тяжело дышать от густого горячего воздуха. Голос Саурона тек по мрачным сводам скал, разлетался эхом, окутывал все. Ему вторил рык балрога. «А ведь по сути своей изначально они одинаковые существа». Бывший майа и майа, принявший человеческий облик. Балрог, казалось, начал внимать голосу Саурона. Он замер. Но что-то, лишившее это существо остатков разума когда-то, не позволяло ему и стать прирученным. Между Сауроном и этим чудовищем что-то мелькнуло. Золотая вспышка. Хлыст! Да это был именно он. Хлыст обрушился на Саурона с диким свистом. Он, наконец, оглянулся на Галадриэль. - Беги! Она не знала, что ей делать. Ноги приросли к полу, как и она сама. Она все еще лежала на влажных горячих камнях. Его голос превратился в дикий рык, подобный сотням труб,и он еще раз прокричал ей: - БЕГИ! *** Она бежала так, как никогда до этого в своей жизни. Подстегиваемая своим страхом. Потому что против этого существа, огромного балрога, не спасло бы ни одно известное ей оружие. Работал элементарный инстинкт самосохранения. Она бежала, а вокруг обрушивались камни. Через какое-то время она поняла, что бежит уже не одна. Услышала его шаги и почувствовала так некстати накатившее облегчение. Гора, в том месте, где находились они, стремительно обваливалась. Галадриэль стало страшно, очень страшно. Она цеплялась за спасительную мысль, что Саурон не даст им погибнуть, хоть на это его могущества ведь должно хватить? Хотя, ему-то что, он развоплотится в дух и улетит отсюда. Внезапно она почувствовала, как он схватил ее за руку и оттащил влево от того места, где она бежала и туда тут же упал валун.  - Я не позволю тебе тут погибнуть, только не так. Наконец они увидели участок, защищенный от падающих камней и устремились туда. Он втолкнул ее, сам покатился кубарем и, в конце концов, они смогли остановиться. Оба, запыхавшись, поднялись с колен и смотрели друг на друга. Они были в каменной пыли, ссадинах, одежда у обоих была порвана, а дыхание еще только предстояло восстановить. Саурон чуть попятился к стене и съехал по ней. Он закрыл глаза и начал тихо смеяться. Грязный, оборванный, не получивший того, что ему было нужно. Он должен был бы орать и пинать камни. Но он прикрыл глаза, согнул одно колено, положил на него одну руку и смеялся. - Тебе камнем по голове попало? Спросила Галадриэль. Он ответил не сразу. - Скажи, все твои планы реализуются? - Что? - У тебя все получается, как ты задумала? Она молчала. -  Это нормально. Ошибаться, нормально. Этот огненный увалень оказался … несговорчивым. Что ж, попробуем что-то другое. Но, согласись, бежать вместе по этому каменному лабиринту, это было … забавно… - Да ты ненормальный! Ты просто… Она не договорила, потому что единственную открытую сторону их маленькой площадки в этот самый момент с оглушительным шумом завалило до самого верха. Они остались замурованы. Полная темнота заволокла глаза Галадриэль. Ее начала накрывать паника. И тут его смех разросся до почти истерического.  - Поверить не могу! Плот посреди моря, завал в гномьих шахтах. Галадриэль, ты все еще не думаешь, что Эру пытается нам что-то сказать? Хорошо, что тут было темно, иначе он увидел бы, с какой яростью она на него посмотрела. Уже серьезным и спокойным тоном он продолжил. - Не бойся, я не причиню тебе никакого вреда.  Она почему-то знала, что так и будет. Нашла опору у стены и села.   - Нам нужно ждать рассвета, думаю, сейчас уже ночь. А затем, возможно, Нэнья, поможет нам понять, в какую сторону двигаться. Поможет отыскать лучи света и тонкие места в завале. А сейчас тебе надо отдохнуть. У него был хотя бы какой-то план и Галадриэль решила, что проще довериться. Убьет его потом. Она почувствовала, как на нее накатила усталость. - Поспи. Она действительно прикрыла глаза. Что-то в его голосе дало ей понять, что он не сделает ничего. Ничего непристойного.  Она не знала, сколько прошло времени. Ее разбудило чувство холода и его голос, почти шепот. - Ледяные руки… Он взял ее ладони в свои. Она попыталась дернуться.  - Прекрати, зачем мёрзнуть, если я могу согреть тебя. Снова серьезный тон, ни намека ни на что другое кроме желания помочь ей. Она перестала дергаться.  - Так, все равно так не пойдет. Ты вся продрогла, тебя трясет.  Это действительно было так, да еще все ее бока искололи твердые камни. Он сел рядом с ней и потянул ее на себя. Она попыталась вновь сопротивляться.  - Да не будь ты дурой. Повисла пауза. - Только потому, что мне очень холодно! Он промолчал. Она откинулась на его грудь и в ту же секунду почувствовала тепло, даже жар его тела. У нее почти брызнули слезы от того, как это ощущение было прекрасно. Ее тело мгновенно расслабилось. Держать напряженной шею было тоже совершенно невозможно и она положила голову на его плечо. Эру, как ей было удобно! Могло ли чье-то тело настолько совершенно подходить ей даже для того, чтобы просто лежать рядом! Она вспомнила о других совершенствах этого тела и о том, как и что ей еще подходило. Испугалась, что он обязательно прокомментирует эти ее мысли. Вместо этого он мягко провел рукой по ее волосам, убрал выбившиеся пряди за ухо. Она ощущала его ровное дыхание. Его щетина слегка царапала ее лоб, но это совершенно не мешало ей. Их ноги были вытянуты и немного переплетались между собой. Уже почти проваливаясь в сон, она почувствовала, как одна его рука, тяжелая и горячая, легла на ее талию. Но лишь для того, чтобы дать ей больше тепла. Наконец она заснула самым спокойным сном за многие и многие годы. Сном без сновидений. Потому что тот, кто беспокоил ее сны самым бессовестным образом последние месяцы, сегодня держал ее в объятиях с одной лишь целью: уберечь и согреть ее.