Утренняя звезда

Прошло три долгих месяца с тех пор, как Галадриэль столкнулась с Сауроном в копях Казад-дума. В Ривенделле она поведала лишь то, что Саурон пытался, да не смог приручить балрога, а затем скрылся, а она осталась в завалах. Гил-Галад был взбешен тем, что она ослушалась его и отправилась на встречу с их врагом. Галадриэль лишь молча слушала все отповеди. С одной стороны, это было зря, с другой, она все ближе подбирается к планам Саурона. Может, в конце концов, она сможет победить его? Галадриэль не могла не вспоминать о том поцелуе. Единственном, который был у них в реальном, видимом мире. Поцелуй все только усложнил. Ничего в этом реальном поцелуе не было от их встреч в подсознании. Не было его сметающей страсти, ощущения, что она сейчас либо взлетит, либо умрет. То был поцелуй … надежды. Светлой и все заполняющей собой. В тот миг будто неважным стало все то, что он творил и за что она его ненавидела. Это был миг, когда их сердца соприкоснулись совсем иначе. Галадриэль заставляла себя вспоминать все те ужасы, что по его милости произошли с ней и ее близкими. Чтобы ненавидеть его. Но ненависть слабела с каждым ее воспоминанием о том поцелуе. Уже долгое время о его перемещениях не было никаких новостей. Видения Галадриэль прекратились, но ныла зарубцевавшаяся рана на груди. Ей не снился Саурон, но она просыпалась от ощущений тепла его тела, как если бы он лежал рядом с ней, а нее ее муж. Это было уж совсем невыносимо. Кроме того, она стала засиживаться подолгу и поздно идти в постель. Начала отказывать Келеборну в близости. Она очень устала, говорила она себе. А у них вечность впереди. Ей просто ничего не хотелось.  Однажды утром к ней прибежал посыльный и сказал, что ее ждет король. Галадриэль оправила свое светло-зеленое платье и пошла на встречу с Гил-Галадом, ожидая снова какой-то отповеди. Его кабинет был небольшим, теплый свет лился от свечей и плясал на деревянных резных стенах. - Проходи, садись. Она села. И выжидательно смотрела на сюзерена. - Скажи мне, как твои видения? - Все это время их не было. - А рана? - Не беспокоит. Она соврала. Чувствовала, что сейчас нужен именно такой ответ. Гил-Галад медлил, будто взвешивая что-то. - Саурон в Нуменоре. - Что? - Твоя реакция доказывает, что ты говоришь правду. Да, до нас дошли такие слухи. Он подчинил своей воле Фаразона, живет там как его советник. Отравляет разум короля.  - Но зачем ему это? - Нам предстоит выяснить. Ты отправишься туда. Она молчала. Что-то в ее душе перевернулось от радости. «Без него все кажется серым». Закрыла глаза. Нет, не снова. - Почему я? Король усмехнулся. - Действительно. Я не хотел тебя отправлять. Кого угодно, но не тебя. Доверия к тебе после последних событий почти никакого. Но на мою беду ты единственный эльф, у которого среди хотя бы малого числа жителей есть хотя какая-то репутация. Думаю, среди стражи и воинов ты сможешь найти сочувствующим тебе. Надо аккуратно, не привлекая внимания попасть в столицу. А далее, ко двору. Попробуй вразумить короля. Если мы сможем избавить одного правителя от влияния Саурона, возможно сможем помешать ему и повлиять на остальных. - Девять колец. - Да, и он не остановится. Это очевидно. Тебе пора собираться. Отплывешь на корабле. Но ближе к Нуменорутебя спустят на шлюпку, чтобы ты могла добраться как можно менее заметно.   *** - Я уезжаю, Келеборн. - Я знаю. Муж обнял ее и посмотрел внимательно. Прошептал: - Я не хочу тебя отпускать. - Я понимаю, но я вернусь. - А я боюсь, что нет. - Со мной все будет хорошо. Он подержал ее руки в своих, затем отпустил и отвернулся. - Я знаю, что ты не можешь не идти. Я чувствую это. И знаю, что я ничего не могу с этим сделать. Она стояла и смотрела на своего мужа и думала: «Ну почему ты ничего не делаешь?». Закричи, рассердись, запрети! Но он просто все принимал. Все понимающий Келеборн.   *** Ее путешествие прошло спокойно. Спустя несколько дней Галадриэль спустили в шлюпку, и она не без труда заканчивала свой путь. Казалось, все шло неплохо, она причалила недалеко от Аргоната, сошла на берег и пробиралась лесом. Там и тут ей встречался патруль, но ей удавалось оставаться незамеченной. Все шло прекрасно. Ровно до того момента, как она достигла городских ворот. Незамеченной тут было не пройти: досматривали всех. Галадриэль была в капюшоне, который скрывал ее уши, в синем платье горожанки, которое она припрятала в походной суме и надела его совсем недавно. Стену было не обойти, не обогнуть. Единственный путь – ворота. Может она затеряется в толпе. Проскользнет вместе с каким-то семейством и все пройдет как по маслу и дальше. - Стоять. Она похолодела. Стражник с суровым лицом явно не собирался пропускать ее просто так без досмотра.  - Так, что у нас тут? Галадриэль попыталась улыбнуться очаровательной улыбкой, но она никогда не прибегала сознательно к женским уловкам. Видимо вышло странновато, поскольку стражник только еще больше насупился. - Дамочка, снимите капюшон.  Неуверенно, она подняла руки и опустила ткань с лица. Все, кто стоял вокруг, ахнули. - Эльф, она эльф! - По приказу короля Фаразона все эльфы, прибывшие в город, должны быть тот час же отправлены в темницу! С этими словами он зыркнул на пару других стражников, стоявших поодаль. Галадриэль схватили за руки и потащили куда-то в сторону. - Постойте! Мне нужно поговорить с королем!! Галадриэль дернулась, ее не отпускали. Тогда она вся подобралась, ловко извернулась и вытащила у одного из стражников меч, разоружила второго. Так просто она не дастся. И почему у нее вечно все напролом? *** Решетка с лязгом закрылась и Галадриэль услышала тяжелые удаляющиеся шаги стражников. - Передайте королю, что у меня очень важное дело к нему! Я Галадриэль из дома Финарфин! Он знает кто я и захочет выслушать меня! До чего глупо. Интересно, сколько здесь придется сидеть? Она решила, что лучше всего не тратить силы на злость. Лучше собраться с мыслями и отдохнуть, насколько это возможно. Села на стоявшую у стены скамью. Хотя бы такие удобства были в Нуменорской темнице! Или это особая камера? Спустя какое-то время Галадриэль одолел сон. Из которого ее выдернул знакомый голос. Этот смеющийся снисходительный тон. Она резко открыла глаза, ее кожа покрылась мурашками. - Так-так, кто же у нас тут? Он стоял, прислонившись к решетке. Совсем как она когда-то. Снова та же темница, только они поменялись местами. Он был бессовестно красив в этот раз. Ее Халбранд, только одет как лорд. Те же широкие плечи, крепкие руки, которые он скрестил на груди. Глядящий на нее с высоты своего огромного роста. Спокойный, уверенный, смеющийся. Интересно, как она сейчас выглядела? - Ты прекраснее всех рассветов и закатов Валинора. Ответ был серьезным и кажется даже искренним. Он впервые сделал ей комплимент, и она не знала, как реагировать. - Выпусти меня. Он молчал и улыбался. Его явно забавляла ситуация и он собирался ее помучить. Галадриэль теряла терпение. Она вскочила и схватилась за прутья решетки так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. - Я сказала, выпусти меня! Он накрыл ее ладони своими, от чего ее обожгло его горячим прикосновением. Когда она уже привыкнет и перестанет дрожать от этих касаний? Хотя что это она, зачем привыкать. - Чтобы что, Галадриэль? Побежишь к Фаразону? Он все также улыбался. Она смотрела ему в глаза, не зная, что ответить. - Опять тебя переиграли, мой маленький эльф. Она попыталась выдернуть руки. Он убрал одну свою, но лишь для того, чтобы перехватить ее за талию и притянуть ее к себе настолько близко, насколько позволяла решетка, разделявшая их. Ее грудь прижалась к этой решетке весьма соблазнительным образом и Саурон невольно бросил взгляд на ее корсаж. Он тяжело сглотнул и голос его приобрел хриплые нотки. - Твоя слабость, если честно, всегда обезоруживает. Если бы ты только осознавала это, возможно могла бы влиять на меня. Но вместо этого кидаешься с кулаками. Свободной рукой она вцепилась ему в горло, он сделал то же с ней.  - Галадриэль, мое терпение в отношении тебя почти безгранично. Почти. Не стоит испытывать его. Он ослабил хватку и снял ее руку со своей шеи так легко, будто она была ребенком. - Зачем меня тут держат?  - Я знал, что рано или поздно, ты будешь здесь. И посоветовал Фаразону, который теперь беспрекословно меня слушается, чтобы всех эльфов без разбора кидали в темницу. Чтобы ты не наделала тут глупостей, разгуливая по городу и пытаясь нарушить мои планы.  - С чего ты взял, что я приду?  Он лишь посмотрел на место, где оставил на ней след от короны Моргота. - Рана не болит? Она отвернулась и инстинктивно приложила руку к ране. Она болела. И очень сильно. С тех пор как они расстались в Казад-думе, пока она была в дали от Саурона, рана колола, то сильнее, то слабее. Теперь же, когда они оказались рядом, боль совсем прошла. Саурон развернулся к ней спиной и сделал вид, что уходит. Она дернулась, он обернулся. - Тебя выпустят. Дадут покои с видом на сад, одежду и двух служанок. Можешь попытаться претворить свои планы.  - Что? Я ничего не понимаю. Почему? Он ничего не ответил, оставляя ее гадать над своим решением. Это было странно, не логично. Он НАСТОЛЬКО в себе уверен? Что ж, тем больнее окажется его паление! *** Галадриэдь действительно получила роскошные покои, была вымыта в ванной с лепестками роз и одета в бледно-голубое платье. Ей предстояло предстать перед королем, а для этого требовался соответствующий вид. Что ж, она сыграет в эту игру. Ее провели в одну из малых гостиных  знакомыми коридорами. Это был не тронный зал, не один из тех торжественных, где собираются для решени важных вопросов. То был какой-то салон, где музыканты играли тихие мелодии, люди ели фрукты, сидя на диванах, и пили вино. Галадриэль поискала глазами Фаразона, но не нашла его. Зато она увидела Саурона: он сидел, окруженный несколькими дамами, каждая из которых буквально в рот ему заглядывала. Галадриэль стало дико смешно от этой сцены. Он же не смотрел ни на одну из них. Как только в зал вошла Галадриэль, он встал, оставляя всех дам разочарованными тем, что он лишал их своего общества и двинулся к эльфийке. - Где Фаразон? - Ты опять спешишь. - Ты сказал, что не будешь мне мешать.  Он обошел ее сзади и почти выдохнул свой ответ в ее шею, ее кожу приятно защекотало. - Я такого не говорил, Arwenamin. Я сказал, «ты можешь попытаться». Внезапно он отошел от нее и вовсе покинул залу. Галадриэль выскочила за ним, но его и след простыл.  Следующие несколько дней она пыталась увидеть либо Фаразона, либо хотя бы Саурона. Но ей отвечали, что король де занят, хоть и знает о ее присутствии и обязательно ее примет в свое время. Ее это бесило. Время шло, но ее дело никуда не продвигалось. Более того, Фаразон покинул замок по каким-то делам. Терпение Галадриэль было на исходе. В конце концов она решила, что припрет Саурона к стене так и или иначе и заставит его сказать, как ей попасть к королю. Она придумала хитрый план. Никто не говорил ей, где его покои и в огромном замке было совершенно бесполезно их искать. Зато она знала, что правильный наряд может открыть многие двери. Галадриэль решила притвориться горничной. Да, конечно, часть обитателей замка ее знала, но горничные носили головные уборы и голову держали склоненной к полу. Поэтому эльфийка надеялась, что ее план удастся.  Ей пришлось огреть свою собственную горничную по голове, чтобы снять с нее платье: ни снотворного, ни более щадящих методов в ее распоряжении не было. Она уложила бедняжку на свою кровать, переоделась и выскользнула из покоев. Оставалось узнать у любого стражника, где комната челяди, прикинуться новенькой и узнать все, что нужно. Спустя пол часа Галадриэль уже стояла у тяжелой дубовой двери Саурона. Она положилась на удачу и надеялась, что прямо сейчас он у себя. Стража впустила ее.  Она тихо проскользнула в покои Саурона через дверь для слуг. Здесь было недурно: на полу лежал ковер с мягким ворсом, решетчатые окна, тяжелые портьеры. Конечно, огромная кровать. Письменный стол. А за столом он. Саурон что-то читал и медленно переворачивал желтые страницы старой книги. В комнате был полумрак, горело лишь пара свечей. Закат давно минул.  Галадриэль на цыпочках кралась к нему, в ее руке сверкнуло лезвие маленького кинжала. Убить не убьет, но инициатива будет в ее руках. Она очень тихо остановилась за его спиной, он не слышал ее. Легким и быстрым движением руки прижала лезвие к его горлу.   - Ты грохочешь как невоспитанный гном в посудной лавке, Галадриэль.  Он запустил руку за спину, схватил ее и легко, будто она была перьевой подушкой, посадил ее к себе на колени. От возмущения у нее перехватило дыхание, она уперлась руками ему в грудь. Кинжал он конечно же очень быстро выбил у нее из рук. Теперь он рассмотрел во что она была одета. Его брови поползли вверх и он начал смеяться, да нет же, хохотать. - Ты не перестаешь меня удивлять. - Ты не оставил мне выбора, я требую, чтобы ты отвел меня к Фаразону! Каким образом ты ухитряешься его прятать? Что тут вообще происходит? Он вообще жив? Или ты убил его и лишь делаешь вид, что ты все еще советник, а на самом деле сам тут всем заправляешь? Она все еще сидела у него на коленях, при этом постоянно ерзая, пытаясь с него слезть. Он удерживал ее руки. - Подожди, не крутись, не то испортишь очень важный древний фолиант.  Он отложил книгу. Посмотрел на нее. В ту же секунду резко встал и одновременно усадил ее на стол. До этого момента он будто сдерживал свою силу. Как будто пока он мог быть сосредоточен и контролировать себя, она не проявлялась так мощно. Но ее близость, беззащитность, ее тело, которое он знал, каким податливым может быть, ломало все его рамки. Эта сила, которая ее более всего в нем искушала, вновь, как в те ночи, что они позволяли друг другу в незримом мире, заволокла все ее существо. Накрыла, будто сумерки. Она казалась такой плотной, даже зримой. Будто волнами она расходилась от него и откликалась в ней. И уже от них обоих, будто круги по воде, расходились импульсы этой силы. Они смотрели друг на друга с какой-то странной решимостью. Она могла бы оттолкнуть, но не делала этого. Столько месяцев болела ее рана, а жизнь казалась пустой и никчемной. И вот она снова плыла по морю, пряталась в лесу, лгала, боролась и была рядом с ним. Она жила! Это была самая яркая полнота ее существования, все ее тело горело готовностью куда-то бежать, что-то делать, кожа ее горела. И центром всего этого снова был он. Он был так близко, дышал так глубоко. С каждым его вдохом его грудная клетка расширялась еще сильнее, делая его еще крупнее. Она как завороженная следила за ритмом его дыхания и за этой его дурацкой широкой грудью. На нем была тонкая рубаха с завязками, они сейчас были развязаны и она видела завитки волос на его коже. Его ладони лежали на ее бедрах, ее ноги были разведены в стороны. Он проследил за ее взглядом. Дернул ее на себя за бедра, она почувствовала его возбуждение. Впервые в реальности. Понимание, что то, что происходит- реально, выбивало почву у нее из под ног. Она отвернулась. Он аккуратно дотронулся до ее подбородка и повернул ее лицо к себе. Саурон заставлял ее смотреть на него. Ему определенно хотелось, чтобы она отдавала себе полный отчет в том, что происходило между ними. - Нет, так не должно быть. - Именно так и должно быть. И ты это знаешь.  Наконец, он, и как всегда из них двоих это был он, сократил их оставшуюся дистанцию и впился в нее губами. Она запустила пальцы в вырез его рубашки: именно то, чего ей хотелось сделать пару минут назад. Неужели это происходило в реальности? В видениях вся окружающая обстановка как будто плыла. А здесь она чувствовала все: твердость стола, на котором сидела, движение воздуха сквозь щели в окне. Но самым ярким были его губы, его руки на ее бедрах и его горячая грудь, к которой она прижималась будто к спасительному плоту в бурю. Он поднял ее, не переставая целовать. Как же легко он поднимал ее на руки! От этого его мышцы рук напрягались, она это знала, и тут же переместила свои ладони на его бицепсы. О, как ей нравилась близость с таким сильным мужчиной. Рядом с ним у нее не получалось вести или командовать. Он был главным здесь. А она бы сделала сейчас все, что бы он ни сказал… Только в постели, конечно же! Больше нигде. Интересно, ощущения в незримом мире и здесь будут одинаковыми? Саурон бережно уложил ее на тот самый длинноворсый ковер. Мягкая шерсть приятно щекотала открытые участки ее кожи. Она изо всех сил старалась не издать ни какого звука, но в конце концов застонала, как кошка. - Не сдерживайся, Arwenamin. Дрожа от его поцелуев, которые он прокладывал от ее мочки уха до ключицы, она прошептала. - Не называй меня так. - Почему же, моя леди. - Я не твоя. - Разве? С этими словами он задрал ее юбки и провел рукой по внутренней стороне бедра, пока не добрался до ее сокровенного места между ног.  - Ты обманщица, Галадриэль. Он все также горячо шептал, а она краснела от его ласк и того, как они на нее действуют.  - Твое тело кричит мне о том, что ты моя.  Он вернулся к ее губам. Она одновременно злилась и хотела его. В конце концов, им не обязательно быть вместе, чтобы делать это. Завтра она продолжит его ненавидеть, что изменит эта ночь? Они несколько раз уже были близки в своих сознаниях в незримом мире. Галадриэль полностью примирила свою совесть с тем, что сейчас происходило. С тем, что она лежала распростертая и готовая перед этим мужчиной. Нет, этим майа, который имеет силы перевернуть все Средиземье и склонить всех к своим ногам… и к ее ногам… Это было уже почти святотатство. Он оторвался от ее губ и начал спускаться ниже. Она была все еще одета, поэтому его горячие губы целовали ее сквозь ткань платья. Но он никуда не спешил. Она почувствовала, как ее юбки поднимаются все выше и, наконец, его горячее дыхание обожгло ее там, где она больше всего его ждала. Он едва коснулся языком ее нежных складок, а волны экстаза заплескались где-то совсем рядом. Она закусила губу, чтобы не застонать.  - Галадриэль… В этот миг в дверь резко постучали. Советник! Вас срочно требует к себе Ар-Фаразон! Дело не терпит отлогательств! Саурон промычал в пол что-то нечленораздельное. Галадриэль хватала ртом воздух. Внизу живота что-то болезненно скрутилось и из ее глаз почти брызнули слезы. - Пару минут! Прокричал он страже. Он поднялся, переводя дыхание. - Не уходи никуда, не вздумай. Быстро поправил одежду и вышел за дверь. Галадриэль лежала на спине с забранной юбкой и думала: что делать? Кинуться за ним, проследить и наконец увидеть Фаразона? Или остаться здесь, дождаться Саурона и пережить, быть может лучшую ночь в своей жизни?  Времени было мало, она колебалась. Наконец, решение было принято.