Утренняя звезда

Мраморный пол светлого зала многократно усиливал звук тяжелых шагов  Фаразона. Он весь бряцал какими-то странными брошками и другими украшениями, вращал глазами. Суетлив, тучен, несдержан, в своей пестрой одежде, этот король производил впечатление того, кто не знает, что делать. - Палантир снова показал это предсказание! На этот раз слишком ярко! Нас затопит! Это все ближе! Он почти визжал, выпучив глаза. Галадриэль было неплохо его видно. Ей удалось проследовать за Сауроном незамеченной, и теперь она ловко затаилась за одной из колонн. Ее не заметила даже стража, непонятно как, но разве это сейчас важно. Галадриэль знала, о каком предсказании идет речь. Она и сама как-то раз заглянула в этот палантир. Но Фаразон был на взводе. Должно быть видение сильно напугало его, до такой степени, что он даже призвал в ночи Саурона. Кольцо мерцало на пальце Фаразона. Одно из Девяти. Темные круги залегли под его глазами.  Она перевела взгляд на другую фигуру: Саурона она видела только со спины. Он стоял почти неподвижно, скрестив руки на груди и глядя куда-то вдаль и вверх. Галадриэль даже показалось, что он к чему-то прислушивается. Она не видела его лица, лишь его спину, через которую почти физически ощущала его раздражение. Саурон не двинулся с места на протяжении всей тирады, которую развивал этот суетливый король. Повисла пауза. Наконец темная фигура двинулась вперед. Саурон подошел к Фаразону и положил ему руку на плечо. Чуть более резко, чем требовалось. Фаразон вздрогнул. - Ваше величество, я уже говорил вам, предоставьте мне разобраться с этим.  - Разобраться? Как разобраться? - Вас это заботить не должно. - Но меня заботит! Я король Нуменора! Вновь повисло молчание. - Вернемся к этому разговору позже, вы устали. Галадриэль показалось, что Фаразон хотел еще что-то сказать, вдохнул воздуха в легкие, но затем как-то обмяк, закашлялся, с удивлением оглянулся по сторонам. Затем развернулся и пошел прочь. Саурон опустил руки и Галадриэль увидела, что ладони его сжаты в кулаки. Но лишь на миг. Эти кулаки очень быстро разжались. Он начал оборачиваться и Галадриэль тоже отвернулась, прильнула спиной к колонне. Надо быстро уходить. Так, резко вправо и … Едва она сделала шаг, жесткая рука поймала ее за локоть и рванула на себя. Он прижал ее спиной к колонне. Вид у него был крайне разъяренный. И как он преодолел расстояние от середины зала сюда так быстро? Саурон закатил глаза. - Я велел не выходить! Она выдернула руку. - Велеть ты мне ничего не можешь. Он убрал руки и посмотрел на нее сверху вниз. Стражники двинулись на шум этой сцены, но Саурон взглядом дал понять, что тут он разберется сам. Он посмотрел на нее секунд пять. Она даже решила, что он просто так ее отпустит. Наивность. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он снова схватил ее за локоть и потащил по коридору. Естественно, она начала вырываться. Куда он ее тащит? В темницу? - В твои покои! - Запрешь меня там? - Если потребуется. - Да что тебя так волнует? Что я тебя ослушалась? Да кто ты такой, с чего мне выполнять твои приказы? С того, что провела тебя и услышала то, что не следовало? Что увидела Фаразона, после того, как ты скрывал его? Или все вместе? Он остановился и приблизил свое лицо к ее лицу. Его зрачки расширились, а в радужке плясал огонь.  - Провела меня? Галадриэль, я знал, что ты тащишься за мной с самого начала, знал, что стоишь за той колонной.  - Тогда почему.. - Фаразон не в себе и не имеет никакого значения. Почти. Благодаря его действиям… Внезапно от осекся и замолчал. Посмотрел на нее вновь с какой-то злостью и снова потащил к ее покоям. - Что меня волнует? Ну конечно, ты мудрая эльфийка, но лишена человеческой эмпатии.  Снова остановка. Прижал ее к стене, запястья сжаты его ладонями, его колено раздвинуло ее ноги: - Меня волнует, что твое горячее, откликающееся тело было еще полчаса назад в моих руках, волнует то, что я собирался с тобой сделать, пока этот недоразвитый суетливый королек не призвал меня от того, что его напугал детский кошмар!  Галадриэль смотрела в его глаза, обрамленные выгоревшими ресницами, этот взгляд из-под сдвинутых бровей. Ее снова начинало заволакивать его энергией. Пришлось тряхуть головой. Но тело сопротивлялось ее стремлению не думать об этом мужчине. Она не отвела взгляд, но это стоило ей того, что она закусила губу. Он заметил это смятение, ухмыльнулся и убрал руки. - Но теперь мне не до глупостей. Мне, если честно и было не до глупостей, но ты свалилась на мою голову, вернее, на мои колени, так внезапно этой ночью, что… намек был понят, Галадриэль. Да он смеялся над ней! Она покраснела от корней волос до шеи, глаза ее округлились от возмущения и она едва не залепила ему пощечину. И залепила бы, да он поймал ее руку быстрее.  - Нет, дорогая, пощечины я могу позволить тебе только в постели. В обычное же время ты можешь раздавать их своему тщедушному мужу, сколько угодно. Со мной эти фокусы не пройдут. От того, как именно он произнес «дорогая» и от того, что он оказался среди них первым, кто вспомнил о ее муже, она ощутила целый коктейль эмоций. Саурон нависал над ней, старательно маскируя свое желание, которое, тем не менее, не ускользало от нее. Она понимала, что тяга к ней делает его слабее, заставляет отклоняться от курса. Однажды он сказал, что если бы только она могла использовать свою слабость… нет, это не для нее. Он рассмеялся. Когда она привыкнет к тому, что он читает ее мысли или, что лучше, научится блокировать их? Он читал и то, что она видела его желание. Понимал сам, что становится и для нее открытой книгой. Его взгляд потерял всю смешливость и стал серьезным. Даже каким-то на секунду добрым. Он чуть отстранился, отвернулся. Затем взял ее за руку и тихо повел. Они шли молча: он твердым ровным шагом, она, иногда спотыкаясь. Наконец, остановились перед ее покоями. Саурон посмотрел на Галадриэль, затем постучал в дверь, тут же толкнул ее. В комнате сразу показались две горничных с озабоченными лицами.  - Миледи устала и хочет спать.  С этими словами Саурон развернулся  ушел прочь, оставив ее в полном недоумении.   *** Ночь прошла беспокойно. Ей снилось, что она стоит в тронном зале Нуменора, внезапно пространство заполняют лепестки цветов белого дерева, они летят будто ото всюду. Галадриэль выходит на площадку и видит, как начинает портиться погода, зазывает резкий ветер, темнеет небо и, наконец, она замечает огромную волну, вздымающуюся к небу и готовую вот-вот обрушиться на площадку. Галадриэль закрывает глаза, не пытаясь убежать от рока. Она готова к соленой волне, к необузданной силе. Она слышит гул, плеск и первый удар воды о камень площадки. Чувствует как ее волосы и ткань ее платья отлетают назад. Она готова к столкновению. Шум продолжается, но столкновения нет. Вода плещется уже где-то позади нее, впереди, вокруг, но не причиняет ей вреда. Вместо этого она ощущает жар у себя за спиной и теплый шепот над ухом. - Я этого не позволю. Она открывает глаза. Ей не нужно оборачиваться, она знает, что за ее спиной стоит он. Впереди, между ней и бушующей стихией какой-то светлый подрагивающий прозрачный щит. Мир вокруг рушится, замок обваливается, но только не там, где стоят они двое. Она чувствует ветер и… свет. Но почему свет, с ним не должно быть света! - Это твой свет. Они будто на краю разрушающегося мироздания. Только вдвоем. Ей не страшно. На самом деле все это ощущается как освобождение. Ее захлестывает желание увидеть картину полного разрушения, желание остаться над этим. Где-то над ухом проносится «Нет».  Галадриэль очнулась от этого странного сна. За окном было уже светло. Ее горничные суетились, накрывали на стол, готовили кувшин для умывания. Галадриэль потянулась. - Почему вы накрываете завтрак здесь? - Простите, госпожа, нам было сказано, что вам нельзя выходить из покоев. Девушки виновато потупились. Галадриэль нахмурилась. Она внимательно посмотрела на них и заметила, что той девушки, которую она слегка огрела поленом для растопки, среди них нет. - А где другая девушка, которая заходила ко мне вчера? - Ой, Анника? Не здорова. В больничном крыле. Не волнуйтесь, госпожа, она скоро поправится и будет снова вам служить! Галадриэль остро ощутила вину и пообещала себе, что обязательно навестит девушку. Она поступила с бедняжкой просто ужасно. Рядом с Сауроном пробуждались ее худшие черты. Даже во сне ее внезапно захватила идея полного разрушения и хаоса. Тогда это казалось ей захватывающим и прекрасным. Как такое возможно? - И что, долго ли мне сидеть так? Вам не сообщили? - Нет, госпожа. Галадриэль начала мерить комнату шагами. Затем, прямо в ночнушке, не одеваясь, подошла к двери и рванула ее на себя. Горничные кинулись за ней, но не успели остановить. Как только Галадриэль открыла дверь, она увидела по обеим сторонам от входа стражников, которые тут же скрестили пики, чтобы не дать ей пройти. - Просто прекрасно! Что ж, видимо, это время нужно, чтобы подумать над тем, что делать дальше. Какие выводы пока имелись? Цель пребывания Саурона? Исходя из ее видения и видения Фаразона и тому, как Саурон на него реагирует, возможно именно он желает разрушить Нуменор. Если так, все здесь в опасности! Но как предупредить людей и помочь им, сидя здесь?