Apology

Казалось, это так просто. Просто забудь о нём и живи дальше. Забудь его номер телефона, в котором три раза повторяется семёрка. Забудь его родинку на носу и улыбку сердечком. Забудь, как сладко он посапывает по ночам после выпитой бутылки игристого. Забудь, как вопреки всему на свете сердце выбрало любить. И сейчас, нет, не разум, а оно же мечется и жалобно жмётся в тесной грудной клетке, когда перед глазами снова он.

***

Мировой тур, гастроли, города сменяются один за другим, и Чонгук даже не вспомнит без подсказки менеджера, какой сейчас день или месяц. Кажется, что он крутится в этом спутанном клубке времени с прошлого мая. Кофе уже не бодрит, алкоголь помогает забыть лишь на мгновение, а с новыми лучами солнца в голову снова ударяет вина. Душит сожаление. Чонгук же хотел этого. Хотел колесить по миру, выступать, петь. Хотел быть любимым миллионами. Хотел что-то значить… И спустя мгновение он снова запивает мысли алкоголем, когда в очередной раз всплывает колкое: “Но ты был. Был любим так, как никогда раньше… Когда-то, но не сейчас”. Последний год прошёл для Чонгука как в тумане. Он бы даже сказал, что Чонгук его не проживал, а лишь считал минуты, секунды, мечтая однажды почувствовать себя лучше. Жил этот год JK — айдол, о котором знает теперь весь мир: первые места в чартах Billboard, многочисленные премии, награды, номинации на Грэмми. Каждая бабушка в Богом забытом городке Техаса слышала хотя бы одну его песню, Новый год на Times Square уже стоит в календаре, расписанном на месяцы вперёд, но почему-то всё это не приносит удовлетворения. Всё кажется пустым, мимолётным, неважным, когда он сходит с трапа самолёта и ступает на родную землю. Чонгук долго избегал Сеула — целый год, и не зря. Потому что знал, что здесь всё снова будет напоминать о нём. Каждая улица, каждый мясной ресторанчик наполнен яркими моментами с тем, кого он однажды отпустил. Ранил. Сейчас же к горлу подступает тошнота, а дом уже не кажется родным… Чонгук долго избегал Сеула. Долго прятался от боли. От самого себя. И он всегда знал, что судьба та ещё шутница, но всё равно в тот самый день, когда она решает напомнить ему о его ошибке, теряет дар речи и почву под ногами… Пятница, двадцать пятое мая Чонгук запомнит навсегда. Потому что именно в этот день он спустя год снова слышит родной голос. Но в этот раз он лишь сухо говорит: — Чонгук-ним. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

***

— Пошли за мной, Тэхён-а, — бросает старший, убегая вперёд. — Наши этажи со второго по шестой. Тут всякие залы для танцев и тренировок, наши студии и прочее. Выше идут этажи дочерних компаний. На последних двух также есть столовая и небольшой сад на крыше, туда нам доступ тоже разрешён, так что можешь прогуляться на досуге, — мужчина в теле поворачивается к нему и подмигивает. — Но в целом всё, с чем ты будешь работать, расположено здесь. — Тэхён идёт за ним и любопытно рассматривает всё вокруг, попутно здороваясь с коллегами. — Моя студия на этаж выше, твоя — вот, — стучит по двери, — прямо подо мной, — и по-дружески толкает локтем под рёбра. — Если будут вопросы, обращайся. — Ян PD-ним, мы не первый месяц друг-друга знаем, — с улыбкой говорит Ким. — Да и я часто у вас тут бывал, так что, думаю, быстро привыкну. Но если что, забегу к вам, — и тоже, но не так смело, тычет в него локтем, на что тот хмурится. — Ты прав, — и снова на улыбке. — Чувствуй себя как дома. Сегодня к тебе должны прийти откуда-то сверху, — наклоняется ближе и шепчет на ухо. — Говорят, как услышали, что ты теперь в штате, захотели с тобой поработать. Так что не расслабляйся в первый день. Тэхён по-доброму усмехается. — Ни в коем случае, PD-ним, — сводя брови для пущей серьёзности. — Сделаем всё на высшем уровне, — и хватается за ручку своей студии, как бы намекая пустить его уже работать. И старший отходит, продолжая задорно смеяться. — Удачи! Тэхён сжимает кулак в ответ, показывая свою решимость, и провожает продюсера взглядом, пока тот идёт по коридору. Новая работа — это всегда непросто. Особенно в такой крупной компании, но Юнги говорил, что атмосфера у них тут дружеская, хотя Тэхёна больше заманила не она, а дорогущее оборудование и крутые артисты, с которыми он теперь сможет работать чаще. Он бывал в “E-GNITE Entertainment” уже несколько раз, но до этого в качестве независимого продюсера и сонграйтера. Его приглашал либо Юнги, либо этот самый PD-ним, который теперь, по сути, его начальник, но это лишь формальности. В целом в творчестве сложно определить, кто главный. Особенно в таких крупных компаниях они чаще всего работают в команде. И это тоже заманило Тэхёна, потому что его безумно заряжает эта креативная тусовка. То, что в этой компании есть он, Тэхён старается не думать. Да и это неважно, не станет же он из-за кого-то там отказываться от такой прекрасной возможности. Тем более прошёл уже год. Гнев и боль подутихли, осталось только безразличие. И плюсом к этому всему, тот, о ком нельзя говорить, уже давно не появляется в Корее. Ходят даже слухи, что он решил перебраться в Лос-Анджелес, E-GNITE как раз хотят открыть там ещё один офис. И тогда вообще жизнь будет прекрасна. Любимая работа, крутые коллеги, своя студия прямо на Ёнсане, и Тэхён — двадцати-семилетний мальчик с большими мечтами покоряет мир! Раздаётся стук в дверь. — Ким PD-ним? — заглядывает незнакомая женщина, когда он только успел положить сумку на кресло. — Можно к вам? Артист приехал раньше, чем предполагалось. — Да, конечно, — учтиво кланяется Ким. — Заходите. Только я сейчас всё подключу. Тэхён включает питание, экран и множество компрессоров, усилителей, сатураторов и прочей железяки загорается одно за другим, пока он, как бабочка, порхает над рабочим столом и нажимает нужные кнопки. За спиной слышен шорох, шаги нескольких людей, и Ким выпрямляется, делая глубокий вдох. Сегодня должен был прийти кто-то из первой дочерней компании-основателя, но не уточнили, кто это, так что любопытство уже успело разыграться. И с выдохом Тэхён разворачивается на месте и приветствует гостей, замирая в поклоне. Всё вокруг вдруг затихает, и только биение сердца ударяет по барабанным перепонкам, вгоняя в панику ещё сильнее. Глаза держатся за фигуру в чёрном. За бессменную панаму, объёмные штаны и безразмерную футболку, и вот, кажется, что этого года будто и не было. В горле снова встаёт ком, как в ту самую ночь, челюсть сжимает до ноющей боли, а на языке оседает горечь. Но Тэхён берёт себя в руки и, несмотря на спирающее давление в груди, строго бросает: — Чонгук-ним. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

***

Сессия прошла отвратительно. Всё пошло наперекосяк, как только Тэхён увидел его вновь. Увидел эти большие глаза, которые всё так же блестели и бегали по нему; увидел угрюмо сведённые брови, увидел родное лицо. И всё внутри заныло. Он старался не обращать внимания на очевидную проблему, и, слава Богу, с ними был Ян PD-ним и Чимин — парнишка-одногодка, с которым они уже успели сдружиться за те несколько совместных проектов, на которые Тэхёна приглашали в компанию. Иначе вынести сегодняшнюю сессию было бы невозможно. И самое неприятное, что Чонгук ничего не сказал. А хотел бы этого Тэхён?.. Он не знает. Прошёл год. Не надо ему ничего говорить. Чонгук сказал тогда достаточно. Да и его отъёзд на год тоже явно был неспроста. Чонгук сказал слишком многое. И ещё одного “извинения” от него Тэхён точно не выдержит. — Как ты? — подходит к нему в кафетерии Пак. — Порядок, — отзывается Тэхён, отрываясь от уже остывшего чая. — А если честно? — коллега садится рядом и осматривает его с головы до ног с сожалением в глазах. — Так заметно? — нервно усмехается Ким и делает глоток. — Нет, ты хорошо держался, — рука ложится на плечо и утешающе поглаживает. — Прости, что не предупредил… Мне сказали уже по пути к тебе. — Ты не виноват, — Тэхён вежливо улыбается ему в ответ и тяжело вздыхает. — Он… сам попросил сессию со мной? — боязливо поднимает взгляд и смотрит в карие глаза, которые никогда его не обманывали. — Не знаю, Тэ, — виновато отвечает Пак. — Он прилетел только вчера, никто не ждал его в офисе раньше следующей недели, понимаешь?.. Тэхён возмущённо фыркает себе под нос, отворачиваясь. — И зачем он вернулся? — бросает небрежно. — Я такой же сотрудник, как и ты теперь. Мне особо много не говорят, — Чимин поглаживает его по спине и переживающе заглядывает в глаза. — Хочешь, мы с PD-нимом возьмём работу над этой песней на себя? — А вы можете? — Тэхёна окрыляет этот глоток надежды. Он не выдержит работать с Чонгуком несколько дней подряд. И не дай Бог он захочет записывать с ним весь альбом… Зачем вообще он пришёл именно к нему? В офисе множество талантливых продюсеров и сонграйтеров, зачем он? Чтобы напомнить о себе и побольнее надавить? Не на того напал, Чон. Иди дальше живи своей счастливой жизнью суперзвезды и обнимайся с фанатками. Тэхён не намерен своими песнями помогать ему в этом. Сам справится. — Я поговорю с ними, надеюсь, получится. Скажу, что ты ещё осваиваешься и у тебя много других проектов. Ребята, кстати, с тринадцатого тоже хотят с тобой познакомиться, заглянут после тренировки, — голос Чимина звучит уже повеселее, воодушевляюще, и Тэхён тоже позволяет себе улыбнуться, мелко кивая. — Спасибо, — шёпотом слетает с губ.

***

Сработал ли план Чимина? Чёрта с два. — Чонгук-ним?.. — Тэхён подходит к двери в свою мастерскую с утра пораньше, а у неё уже стоит эта грузная фигура из оттенков чёрного. Он оглядывается по сторонами — вокруг никого. Что он здесь делает так рано? Чонгук поворачивается к нему и смотрит из-под козырька чёрной кепки. — Здесь никого нет, — мягким голосом. — Можно опустить формальности… — Нет, — строго перебивает его Тэхён и подходит к двери, вводя код. — Мы с вами исключительно коллеги, — Чон стоит слишком близко, но Тэхён даже и не думает поднимать на него свой взгляд, — так что никаких фамильярностей, — и от каждой такой фразы у самого же больно сжимается сердце. Дверь протяжно пикает и открывается. Чонгук заходит первым и садится на то же место на диване, где он был вчера, двигая подушки. — Подождите здесь, — Тэхён ставит свой чай на подставку на столе и снова разворачивается к двери, — я схожу за остальными. — Можем пока начать без них, — Ким поднимает на него свой взгляд, и внутри всё так мерзко сжимается… Почему даже одного взгляда на него достаточно, чтобы всё снова начало ныть и болеть?.. — Не стоит, — глотая ком в горле. Он выходит, и дверь шумно захлопывается за его спиной. Сердце отбивает все сто тридцать, на каждом новом вдохе что-то потряхивает в груди, а рука невольно сжимается в кулак, чтобы скрыть дрожь. Какого чёрта Чон Чонгук снова здесь?!

***

Всю сессию Чимин виновато смотрит на Тэхёна и сожалеюще поджимает губы, но спасибо, что хотя бы пришёл. Ян PD-ним в принципе не в офисе сегодня, а наедине с Чонгуком было бы слишком уж тяжко. Нет, он не начинает никакие разборки, не пытается подкатить или что-то ещё, но, оказывается, и одного его присутствия достаточно, чтобы в голове начали пролетать картинки их совместной жизни. Их трёх лет отношений… Они познакомились на вечеринке в честь камбэка их общего друга — Юнги. Тэхён, как один из продюсеров на его альбоме, был приглашён на закрытую тусовку, там же был и младший Мина — Чонгук. Тот тогда только дебютировал, но тем не менее харизмы ему было не занимать. Тэхён сразу увидел его огонь и запал, увидел искру безумия, которая их объединила. Чонгук тогда подошёл к нему с двумя бокалами шампанского в руках. Начал говорить о каких-то птичках, которые ему нашептали, что Тэхён профи в текстах песен и мог бы написать их историю любви, а в том уже было два других игристого, так что диалог пошёл легко. Они смеялись, перекидывались шутками, наблюдая за весёлым, бегающим по бару Юнги, и с каждым обменом улыбок и плывущих горящих взглядов становились всё ближе: касались друг друга плечами, как бы невзначай задевали пальцы, тёрлись щеками, когда шептали что-то на ухо, чтобы перекричать громкую музыку. В тот день они уехали на одном такси. И продолжили касаться друг друга до самого рассвета… Тэхён жмурит веки и делает глубокий вдох. — Парни, — дверь в студию резко открывается. — Сегодня корпоратив! Надо отпраздновать, что Тэхён теперь тоже в штате, — Ян PD-ним явно знает, как эффектно появиться. Чимин с Тэхёном переводят на него взгляды, отрываясь от компьютера, а из окна звукозаписывающей будки на них непонимающе смотрит Чонгук. — Тут Ян PD-ним, — начинает ему пояснять Чимин, но его перебивают. — Да, я услышал, — кивает Чон и снимает наушники. Спустя мгновение он уже открывает внутреннюю дверь в студии. — Курочка с пивом? — и подмигивает. — Сомэк! — бросает старший и получает щелчок пальцами от Чонгука в подтверждение. А Тэхён делает вдох, только когда чёрные глаза переводятся на него и тепло смотрят в самую душу. Как и тогда, в день их первой встречи. Всё такие же… До боли добрые. Он отворачивается и снова сверлит взглядом экран. — PD-ним, мы тут ещё не закончили, — начинает он. — Вы весь день тут сидите, ничего путного уже не придёт в голову, — отмахивается мужчина. — Так что идём отдыхать, — и имитирует звуки быстро опустошающейся бутылки, запрокидывая голову с воображаемой рюмкой между пальцев. — У вас уже глаза красные, Ким PD-ним, — вдруг раздаётся со стороны будки, и Тэхён поднимает взгляд на тот самый голос. — Я плачý, — с намёком на улыбку слетает с губ Чонгука. И Тэхён невольно закатывает глаза, возмущённо прыская себе под нос. — Я заплачу, — он встаёт с места, закрывая проект на компьютере, и берётся за свою сумку через плечо. — Я — виновник торжества, так что мне и проставляться, — Тэхён натянуто улыбается Чимину, который смотрит на него с толикой паники в глазах, и поднимает взгляд на стоящего в дверях PD-нима. — Сомэк? — и тот тут же радостно кивает ему в ответ. Ким не замечает, как они уже сидят в Богом забытом кафе с горами жареной курочки и пива с соджу на столе. — За Ким PD-нима! — За Ким PD-нима! — подхватывают Чонгук с Чимином, и все поднимают свои стаканы. Тэхён опустошает свой. Старается не смотреть на Чона, который уселся прямо напротив, старается держать серьёзный вид, но с каждой каплей алкоголя улыбка сама лезет на лицо. К сожалению, не только на его. Эти кроличьи зубы то и дело мелькают перед глазами, и, чем дальше, тем сложнее на них не смотреть. Даже забывается, почему это делать нельзя… Но время от времени всплывает то самое “почему”, и сердце больно сжимается в груди. А Тэхён отворачивается и сам, наплевав на всё, заливает в свой стакан уже чисто соджу. — Держи, Тэхён-а, — тянет значительно повеселевший Ян. — Ешь побольше курочки! — и ставит перед ним огромное блюдо с жареными ножками. — Спасибо, PD-ним, — сидя кланяется он и переводит взгляд на красную от остроты курицу. Вежливо улыбается и снова делает глоток спиртного, дожидаясь, пока старший отвлечётся на что-нибудь. Но в следующее же мгновение тарелку перед ним меняют местами с другой. Тэхён удивлённо поднимает взгляд на этого “фокусника курочек” и снова встречается с чёрными, полными звёзд глазами. Снова раздражённо прыскает себе под нос и отворачивается. — Чонгук-а! Зачем ты забрал у меня курицу? — канючит пьяненький Пак. — Я поставил тебе повкуснее, хён, — с улыбкой отвечает Чонгук, но Тэхён-то знает, что он сделал. И это неимоверно бесит. — Я выйду покурить, — бросает он Чимину и встаёт из-за стола, слегка пошатнувшись. Сил нет смотреть больше на эту улыбку, на эти розовые щёчки — Чонгук всегда краснеет, когда выпьет даже банку пива. И Тэхёна выворачивает всего изнутри оттого, что он всё ещё это помнит. Искренне верил, что уже выкинул из головы все его дурацкие привычки, но вот — два дня, и он уже снова на грани слёз из-за этого бессердечного придурка. Оказывается, ему удавалось весь этот год сохранять так называемое безразличие по большей части благодаря тому, что он не видел Чонгука. А сейчас, когда он уже второй день так близко… Тэхён делает затяжку, опираясь на холодную стену здания… Когда он снова так близко, сердце болит так, словно всё это было только вчера. По щеке скатывается дурацкая слеза. Тэхён не сдерживает нервного смешка и рвано выпускает дым из лёгких. Снова затягивается и смотрит сквозь влажную пелену на звёзды в ночном небе, которые, кажется, над ним смеются. Потому что такие же Тэхён когда-то видел перед сном, лежа в обнимку на их общей кровати. Видел в его глазах. — Есть ещё? — слышится сбоку. Тэхён прикрывает веки, делая глубокий вдох, когда понимает, кто это. И лишь молча, не поворачиваясь, протягивает сигарету. — Спасибо, — и тот словно специально касается его пальцев. Тэхён прикусывает нижнюю губу и отворачивается, смаргивая остатки влаги и прокашливаясь. — Не боишься, — Тэхён снова затягивается, и если бы не алкоголь в крови, он бы и не начал этот разговор, — что за это тоже потом придётся извиняться? — и поворачивается, презренно смотря в чёрные глаза. Чонгук хмурится, видимо, не понимая, о чём речь, и Тэхён стреляет взглядом в сигарету. — Хотя тебе не впервой. Чон отпускает смешок. — Курить, насколько я знаю, в нашей стране не запрещено, — делает первую затяжку и тонкой струйкой выпускает белый дым. — Любить, насколько я знаю, тоже, — бросает себе под нос Тэхён и тушит сигарету, не желая больше продолжать этот разговор. На языке и без того горчит. Он проходит мимо Чона и чувствует чужие пальцы на своём запястье поверх кофты. — Не трогай, — одёргивает руку и поднимает свой злобный взгляд на Чонгука. — И хватит делать вид, будто тебе не похуй на меня. Помнишь, что я не ем острое? Поздравляю. Только за это награды не дают. Так что держи это при себе, — и тычет Чону в грудь указательным пальцем, раздражённо сжав челюсти. — Ты же знаешь, что мне на тебя не похуй. — Если бы было не похуй, этого всего бы не произошло, — Тэхён чувствует, как начинает терять контроль над своими эмоциями, они так и рвутся наружу. Он раскидывает руки в стороны: — Но имеем, что имеем, — и зарывается пальцами в волосы, мотая головой в неверии, надо взять себя в руки. — В любом случае, — опускает взгляд, а затем снова на Чона, — мы теперь друг другу никто. Так что не надо обо мне заботиться, не надо приходить раньше, я не хочу проводить с тобой наедине и секунды, — всё это слетает с языка так легко под градусом. — Живи дальше в своём замечательном мирке, Чон, и, молю тебя, — саркастично бросает, — больше не появляйся в моём. Тэхён тяжело дышит, раздражение захватывает его с головой. Внутри всё снова жмётся, хочется реветь от одного взгляда на это лицо, но он держится. — Ты всё ещё злишься… — скорее утверждением бормочет себе под нос, смотря Тэхёну в глаза, и, честно, лучше бы он молчал. Потому что печаль в этом голосе режет без ножа. — Ты, блять, серьёзно?! — Ким достаёт новую сигарету и нервно поджигает её, тут же затягиваясь. Он смотрит куда-то на дорогу, старается восстановить дыхание и избавиться от дрожи из-за эмоций, которые долгое время были запечатаны глубоко внутри и сейчас захватывают всё тело. — Прости, я… — Ой, засунь это слово себе в жопу, Чон, — Тэхён закатывает глаза. Его уже тошнит от извинений. Терпеть не может этих слов с того самого дня. Он не видит ничего вокруг. Тэхёна так лихорадит от вырвавшихся чувств, что Чонгук сейчас у него где-то на периферии. Он затягивается уже скуренной наполовину сигаретой, нервно чешет голову и старается не смотреть. Ему плевать, что там сейчас происходит с Чонгуком. Сейчас главное справиться с собой. — Я знаю, прошло много времени, — подаёт голос Чон, так и не удостоившись чужого взгляда, — но я не переставал думать о тебе, — и Тэхён шумно выдыхает в смешке, не веря тому, что слышит. — Весь этот год… я просыпался и засыпал с мыслями о тебе… — Я не хочу это слышать, Чонгук, — Тэхён жмурит глаза и поднимает ладонь в попытке остановить этот поток бессмысленных слов. Но Чон не обращает на это внимания: — Я — долбоёб, Тэ, я знаю, — Чонгук стоит очень близко. — Я прекрасно понял это за последний год. Каждый день я вспоминал тот наш разговор, то моё ебучее письмо… — С-сука, — бубнит Ким себе под нос, отворачиваясь. — И я готов каждый день до конца своей жизни умолять тебя о прощении, — Тэхён мотает головой и отходит всё дальше от входа в кафе, а Чонгук следует за ним. Всё вокруг кажется бредом. Тэхёну кажется, что он сходит с ума, всё его тело отрицает происходящее, отрицает эти слова. Это не может быть правдой. Не спустя столько времени. — Слишком поздно… — еле слышно бормочет он. — Ты правда считаешь, что это никак не исправить? — в глазах напротив мольба, отчаяние, боль. Тэхён видит это слишком ясно. И больнее всего от того, что он знает, что Чонгук говорит это искренне. Годы совместной жизни научили его читать Чона, как открытую книгу. Но верить всему этому всё равно не хочется. Тэхён считал, что и тогда Чонгук был с ним искренне счастлив. Что искренне любил. Но тот, кто любит, так не поступает… — Я… — Тэхён закрывает лицо руками и пытается вернуться к здравому смыслу. — Не отвечай сейчас, — перебивает его Чонгук. — Подумай об этом, — его обеспокоенный взгляд бегает по лицу Тэхёна, и внутри что-то так тепло отзывается на осторожное касание на запястьях. — И я обещаю сделать всё возможное, чтобы доказать тебе, как много ты для меня значишь.