Скучаю, но работаю

Солнечное жаркое утро будит смуглого парня душным воздухом. Он резко открывает глаза ещё и от громкого звонка в дверь. Делая глубокий вдох, целует в щеку блондинку, что морщится сквозь сон. Старается уткнуться носом в подушку, но очередной звон прерывает идиллию, заставляя недовольно прорычать.  — кого принесло так рано? — блондинка хмурится, все ещё обнимая торс парня. На часах почти одиннадцать утра, но для семейного выходного это действительно было временем для подьёма.  Кирилл потирает глаза, поднимаясь с мягкой постели. Натягивает первые попавшееся шорты, что валялась на кресле, и по пути скачет на одной ноге. Босые ступни топчут разгоряченный пол, брюнет смотрит в зеркало в прихожей, поправляя беспорядок на голове. Не заглядывая в глазок, парень открывает дверь, облокачиваясь на косяк.  На пороге мальчишка в майке и яркой кепки, в руках букет больше него самого, он сжимает планшетку, стараясь ничего не выронить. Из под зелёных листьев и красочных бутонов виднеется рыжие веснушки.  — доброго утра, могу ли увидеть…— заглядывает в документ. — Валерию Примак, — он неумело читает фамилию, слегка путая произношение.  Венгр хмурится, подвигаясь, когда рядом оказывается блондинка. Её лучезарная улыбка пропадает, заметив курьера. — да, это я, в чем дело? — тушуется, складывая руки на груди. Словно не знает о чем может пойти речь, хотя уже догадалась от кого может быть этот букет. День резко стал хмурым, воспоминания о вчерашних гостях застали врасплох. Хотелось забыть все как страшный сон: и о Грише с его грубыми выдумками; и о Кристине, что места себе не находит, лишь ещё пару раз упоминать о том, как она счастлива. — мы не заказывали, — заправляет волосы за уши, трогая плечо парня, практически прячась за ним. — правда ведь? — уточняет, надеясь на то, что Кирилл может сказать будто этот приятный подарок от него.  — доставка оплачена? — безупречный венгерский, милая улыбка и все ещё хмурые брови. Кирилл распрощался с курьером, как только тот ободрительно кивнул, а следом Примак оставила свою подпись в планшетке. Большой букет оказывается в мужских руках, парень молча идёт на кухню, оставляя блондинку в коридоре. Лера догоняет его сразу же после того, как захлопывает дверь. Венгерец заполняет вазу водой, подрезая стебли. Жаркая тишина действовала на нервы.  — я правильно все делаю? — теперь уже ломанный русский и этот упрек в голосе. Девушка расстроенно поджимает губы. — Гриша расстроится если такой красивый букет завянет через пару дней, я прав? — он догадливый. Да ещё бы, нет ни одного человека, кто подумал бы, что здесь дело не в Ляхове. Примак делает шаг ближе к брюнету, дотрагиваясь до его ладони, но он вдруг резко отстраняется, отставляя вазу на кухонный стеклянный столик.  — ты же знаешь, у меня ничего с ним нет, — не оправдывается, но выглядит определенно так. Лера боится за ту стабильность, которую она успела выстроить. И всё это действительно из за Гриши, но говорить об этом слишком нагло.  — зато у него с тобой есть! — повышает голос. Да он прав, но ведь это не проблема Примак? Как верная невестка, она даже повода не подаёт, по крайней мере, Кирилл ни о чем не знал. — и что ты предлагаешь? — тоже срывается, терпеть постоянные нападки было невыносимо. — сидеть дома?! Не отвечать на его звонки?! — разводит руками, посматривая то на парня, то на цветущий букет. — у тебя паранойя! Это просто мой старый хороший друг, будь вежлив… — то есть ты его еще и защищаешь?  — он уходит, не давая и шанса на адекватную беседу. Лера закатывает глаза, медленно присаживаясь на табурет.  — я просто не хочу слушать обвинения, — говорит уже тише, но так чтобы было слышно. — он любит тебя, Лер, — также тихо, будто осознал, что от крика нет никакого толку.  Парень скрылся в светлой комнате, Примак же локтями облокотилась на худые колени. Тяжело выдохнула и ещё раз окинула взглядом вазу, между ромашками, что украшали огромные бутоны, виднелся розовый картон небольшого размера. Блондинка быстро сообразила, доставая записку.  «Прости за то, что меня не было рядом. Виновато расстояние.»  Застыв посередине кухни, девушка не сразу замечает посторонние шумы из спальни. Но как только в прихожей виднеется силуэт, пальцы быстро сминают бумажку.  Лера торопливо выкидывает картон, практически выбегая в коридор. Венгерец уже был в светлом поло, надевая фирменные кроссовки.  — куда ты? — хмурит брови, наблюдая за каждым движением брюнета. — это важно? — встречный вопрос с укором, Кирилл обиженно хмурит брови. Забирает ключи от машины, прежде чем хлопнуть дверью. Примак остается одна.  Блондинка уставше падает на не заправленную кровать, раскидывая руки по разные стороны. По квартире разносится громкий выдох. Мысли путаются, мешая последовательность. С пару десятков минут блондинка не может даже осознать как ей следует реагировать на происходящее. Метаясь по маленькой комнатке, девушка то и дело начинала взволнованно бубнить что-то себе под нос. Взгляд каждый раз цепляется за мобильник на прикроватном столике, и Лера то и дело останавливала себя каждый раз, когда хотелось открыть контакты и найти Ляхова. Словно проверяет выдержку.  Примак даже схватилась за уборку, лениво протирая пыль. Однако чувство тревоги не пропадало, нахлынувшие темные тучи раздражали, а в квартире не хватало воздуха. Открывая балкон настежь, девушка вздрагивает от ненавистного звонка. Она знает кто это, знает и о чем пойдет речь, поэтому снимая трубку напоминает сама себе, что она помолвлена.  — даже «спасибо» не скажешь? — слышится ехидный смешок. Ляхов просто хочет привлечь её внимание, разочаровываясь каждый раз, когда это не получалась.  — спасибо… — не сопротивляется, снова тяжело вздыхая. Примак знала, что это все было не случайным стечением обстоятельств. Знала, что ей не хотят навредить, но догадывалась, что ссора с венгром произошла не просто так. По реакции Гриши можно было предположить, что в нём таилась скрытая надежда на шумный скандал. — ты же знал, что сегодня я не одна? — парень соглашается, сладко протягивая гласные, на что блондинка поджимает губы. Ещё бы, она обо всем догадывалась.  — ну ещё соври, что тебе не понравилось, — пытается вывести на улыбку, все ещё игриво мурлыкая в трубку. — я даже помню твои любимые цветы. — угадал, — грустно улыбается, прекрасно зная, что он будет возражать. — запомнил, Лер, — становится серьезным. — ты все же моя первая любовь, не обесценивай, — так развязно об этом говорит, будто бы тех лет, которые летели не так уж и быстро, вовсе не было. — я помню твою зеленую олимпийку; что ты не любишь ежевику; и даже кличку твоей собаки из детства, — Примак старается не подавать виду, что это её трогало до глубины души. Он был отчасти очень похож на неё, ведь она, несмотря ни на что, тоже держала воспоминания о нём.  — приедешь? — вопрос вырвался необдуманно. Лера тут зажмурилась, словно обдумывая ответ, который может получить. И читая её мысли, Ляхов хрипло смеётся и соглашается.  Она машинально двигается в сторону ванной, чтобы рассмотреть голубизну глаз, сделать щеки более румяными, а губы блестящими. Примак не могла объяснить необходимость распустить волосы или надеть майку с кружевом, но на подсознательном уровне была некая потребность понравится ему. Быть той Лерой из Будапешта, которую он застал перед своим уездом. Дверь открывается ровно в тот момент, когда звучит звонок. Шатен на пороге с разведенными руками; в правой бутылка портвейна, в левой сливочные эклеры, по упаковке очень похожие на те, которые продавались в её любимой пекарне, когда они ещё встречались. — пропустишь меня и «Манфреда»? — лучезарная улыбка Ляхова, его хрипотца и венгерский тембр. Блондинка смущено убирает выбившиеся пряди за уши и проходит вглубь квартиры, зная, что парень прокрутит замок несколько раз. Его губы тянутся к бледной щеке, но аккуратные ладошки давят на мужскую грудь. Примак заново привыкает к его шуткам после пресного и влюбленного жениха. Усаживается на диван, непривычно бездействует, когда на стеклянном столике появляются бокалы. Следит внимательно за шатеном. Он как никогда осторожен, без капли стеснения. Оказывается рядом, умещаясь на пуфе, чтобы не отрывать глаз. — ты же понимаешь как мне сейчас сложно… — она начинает говорить. Вздыхает, не притрагиваясь к бокалу.  — я не хотел, чтобы все так, — покачивает головой. Это его своеобразное извинение, Примак знает. Чувствует.  — но уже ничего и не изменить. Я хочу, чтобы ты понял именно это, — опускает взгляд, крутит помолвочное кольцо. Говорить можно сколько угодно, но осознавать не всегда.   — Лер, я понимаю. Просто ты даже не представляешь, что испытываю сейчас…у меня реально нет слов, — Ляхов знает как быть честным, но он без понятия, что делать, когда хочется лгать. В первую очередь Кристине, которая понятия и не имела, что на всех фотографиях Примак остаются его лайки. Где-то даже комментарии времен 19-го года. «РНБ звездочка Будапешта». — и ты всё та же! — нервно смеется, кажется впервые сейчас заминается в приватной обстановке. — не знаю, оно как-то нахлынуло что-ли… — всматривается в глаза напротив. Лера не упускает момента улыбнуться, грустно, но по родному. — помнишь мы эти эклеры вместо уроков таскали, там на площади, — хриплый голос, такой тихий, забытый. И она помнит, конечно все помнит. — я ещё тогда Федоса прогнал, чтоб не мешал, а ты обиделась… — Гриш, — все ещё подвластна теплой улыбке. Ей нравилось произносить его имя.  — да что «Гриш» то! Ты разве ни разу не думала, что бы было, будь я сейчас с тобой? — заглядывает в глаза, крутя бокал в руках. Содержимое уже было выпито, а девушка все также скромно сводила колени. Сопротивлялась.  — но тебя нет… — формально он здесь, но в действительности остался где-то примерно в четырех годах ранее, когда улетел не в первый раз. Только тогда не вернулся. — ты оставил меня по своей воли, сделал свой выбор, и я правда рада, что у тебя всё получилось…просто, без меня, да? — так глядит, что хочется верить, что происходящие неизбежно случилось бы. — я предлагал тебе Москву.  — ты знал, что тогда я не могла бросить город. И в этом нет моей вины, — она не говорит громче шепота. С Ляховым не умеет по-другому. — и моей тоже.  Молчание. Это неотъемлемая правда их жизни. Молодому амбициозному парню было очевидно сложно жить на два города. Терять друзей, тратиться на перелеты, выбирать где задержаться подольше. Судьба свела Примак и Будапештова, потому что было о чем говорить, было что показать, чему учить и чему-то учиться. И судьба также отняла у Примак Ляхова, который так усердно стал пробиваться в столицу России. Разошлись, когда было понятно, что переросли друг друга. Разве что не обоюдно, разве что без предупреждения. — тогда о чем мы говорим? Чего ты хочешь? — парень напряжен. Оставляет бокал, подвигает пуф ближе. Лица на одном уровне цепляются за больно знакомые черты. Шатен старается улыбнуться, замечая некоторую тревогу Леры.   — надеюсь, что я верну все, — не спрашивая дотрагивается до нежной руки. Тянет на себя, не замечая сопротивления. Лера поддается, в моменте глядя лишь на их переплетенные пальцы. — надеюсь, что ты тоже хочешь, — улыбается, тепло, с ямочками на щеках. Такой взрослый, теперь уже солидный мужчина. И он уверен, что нельзя терять друг друга, пока их страсть жива.  Блондинка старается украсть собственную ладонь из хватки, но без натиска, неохотно. Её перехватывают, Ляхов получает ответ. Плевать, что на самом деле говорила Примак. Было достаточно того, что она делала.  Парень уводит руку, освобождаясь, и теперь уже аккуратно проводит по чужой щеке. Вытягивается вперед, его пальцы приподнимают острый подбородок. Шершавые губы в моменте томно целуют, языки напористо переплетаются, женская ладонь опускается на мускулистое плечо. Поцелуй сладкий из-за портвейна, чувствуется горечь спирта.  Лера делает ненасытный вдох, когда парень напоследок оставляет укус. Глаза в глаза, девушка проницательно вглядывается в зеленую радужку. Сомнительно качает головой, но вжимается в его футболку.  — так нельзя, Гринь. Вместо ответа получает еще один поцелуй. Он нежно касается ее лица, перебирает белесые волосы на затылке, прижимает ладонью, чтобы она не сбежала. Губы влажно соприкасаются, пока парень не прячется в тонкой шеи.  — знаю, — шумно выдыхает, проводя языком по чувствительной коже. Не смеет оставлять след, но осторожно чертит сладкую дорожку прямиком к мочке уха. — ты все такая же невинная, — ее тепло воссоздает жар. Ляхов тихо вздыхает, когда тонкие пальцы зарываются в его каштановые волосы. Наседает, осторожно заваливая девушку на спину. Лопатки сталкиваются с мягким диваном, голубые глаза прищуриваются, губы ласково встречаются.   — а ты постарел, — смеется сквозь поцелуй, придерживаясь за выступающие мышцы на руках. Гриша наиграно обижается и отстраняется, наклоняя голову вбок. — да ладно, я нравлюсь девчонкам! — хрипотца в голосе выдает возбуждение. Держится на одних кулаках, останавливаясь, чтобы не запустить ладони под её одежду.  — не сомневаюсь, — проводит пальцем по ровной линии носа. — а знаешь что? — оставляет поцелуй в уголках розовых губ. Игнорирует непонимание в глазах напротив. — пойдем, — перекидывает ноги, утопая ступнями в ковре. Протягивает ладонь, тянет Примак на себя. Та хмурится, позволяя себе расслабиться, впервые за пару дней наслаждаясь присутствием изворотливого шатена.  Лишних вопросов не возникает. Парень настойчиво поднимает блондинку, подгоняя в смехе. Невесомо дотрагивается до запястья, когда застегивает широкие красочные браслеты. Тут же забирает руку в руку, сжимая так, словно боится исчезновения Примак. Она успевает лишь захватить сумку, заранее собранную, и быстро попасть в сланцы при выходе.  — куда мы? — блондинка держится за Гришу, все ещё отгоняя тревожные мысли. Ей нужен всего лишь миг, одно мгновение. Как лёд в воде, растаять в нём.     — малыш, терпения, — голос сладкий с растянутыми гласными. Даже не смотрит на Леру, чтобы знать наверняка, она улыбается. И покорно идёт следом, не вырываясь.   Мимо мелькает зеленый мост, далее знакомый раскидистый монастырь. Ляхов без конца вспоминал прошлое, пренебрежительно показывая пальцем на здания. Не мог сам понять, почему так был привязан к прошлому, но Будапешт вселял в него веру. И Примак тоже уловила ностальгические догадки, когда перед ними открылась лестница в раскатистой зелени, ведущая на гору. Каменные плиты сменялись одна за другой. Тучи сгущались. Чем выше над Будапештом, тем холоднее ветер. Дождь начал крапать у верхушки горы, что открывала вид на весь затемненный город. Лера оглянулась, сжимая горячую руку Ляхова. Голова кружилась от близкого неба над головой и тех воспоминаний, что всплывали в голове.   — ты помнишь… — удивлённо тащит парня за собой по раскаленному бетону к металлическим перилам.  Он перебирает ногами, быстро равняясь. Осматривает статую Святого Геллерта, что они пробегают мимо, следом цитадель. А возле края вид на хмурую столицу Венгрии. Кромсающий дождь начинал пробиваться с новой силой.  — место, где нашел тебя, — кивает, приобнимая за плечи девушку. Прижимает ближе, словно делясь собственным теплом, когда ливень прибивает пыль на холме. Волосы моментально липнут, ее юбка обтягивает стройные ноги, по лицу стекают капли.  Примак остановилось в том дне, когда впервые встретила Гришу и его задиристый язык. Он шагал по каменной крепости, приглашая её с собой топтать местный памятник. Последовал отказ и Ляхов буквально свалился на голову, теперь уже интересуясь на венгерском: «ты здесь со школьной экскурсией?». В ответ она выкрала его кепку, убежав на этот край смотровой площадки. Грозилась выкинуть, держа ту над пропастью, и случайно отпустила, когда шатен не признал ее смелости.  — я боюсь, что мы себя изжили, Лер, — напрягается, теперь уже оборачиваясь. Всматривается, щурится. Боится услышать отказ, прямо как тогда. Только теперь понимает, что все не только начинается, а уже заканчивается. Ее голубые глаза сверкают, когда она обращается к нему. Легкая грусть с надеждой в виде улыбки. Одежда промокла до нитки, холодные руки касаются его прилипших волос. Она убирает пряди за уши, любуясь оскалом. — скажи, что нет, — шепчет, чтобы дождь полностью заглушил его просьбу. Но Примак слышит, не убирая рук с идеального лица. — и поцелуй меня, — искренен, словно читает молитву.   Блондинка замком цепляется за шею, Ляхов становится ниже, склоняясь. Губы встречаются под ливнем, что мешается с соединенными языками. Привкус сладкой газировки, терпкого табака, который он курил поднимаясь на площадку. Большие ладони ложатся на поясницу, прижимая склизкую майку к охлажденному телу. Звучит гром, сверкает молния, прямо таки над Будапештом, когда Примак не уходит.