Скучаю, но работаю

Город тонет в желтых огнях. Сумрак оголяет купола храмов и будоражит Дунай. Ветер завывает в окна, развевая прозрачную тюль. За столом сгорбился венгр, потея над разложенными бумагами. Наточенные карандаши валяются на бесконечных чертежах.  — тебе включить свет? — блондинка не касается плечей и не целует его в щеку. Как делала это ранее. Лишь поправляет лампу, чтобы якобы осветить большую часть бумаги.  — не стоит, — принципиально отвечает на венгерском. Обижен. Ведь на кухне до сих пор стоит цветущий букет со вчерашнего дня.  — тогда я пойду? — Примак не отпрашивается, но аккуратно пытается разведать настроение жениха. Тот даже не отвлекается, поправляя на носу очки.  — иди, — кивает. Ни слова про то, чтобы она не задерживалась.  Все таки ссора выходила на новый уровень. Что-то типо мирового. Кирилл редко так оскорблялся, но отходил очень долго. Ему нужно было время, потому девушка не упускает возможности этим воспользоваться. Ночевка у подруги, кино, алкоголь, никаких мальчиков. Ну кроме Ляхова, очевидно, который готов был назваться кем угодно, лишь бы выкрасть то, что ему по праву когда-то принадлежало. Он признавался, дело было далеко не в привязанности, ведь одно дело проблема в голове, но она засела в сердце.  На белых танкетках, блондинка проводит ладонями по молочной шелковой юбки, прежде чем захлопнуть дверь. Делает поворот ключами, оборачивается на чужое ласковое касание по открытому плечу. Слегка вздрагивает, приподнимая брови.  — ты с ума сошел? — ругается шепотом. И так нежно выглядит, что Ляхов расплывается в глупой улыбке, как мартовский кот. — что ты здесь делаешь? — хочет ещё что-то сказать, но её перебивают.  — мешаю тебе жить? — хриплый смех, потому что видит, ей нравится этот ответ. Но брови хмуро сведены. — я знаю ты злишься, но…у нас так мало времени, — растерян и стоит на месте, словно сомневается все ли в силе. Переживает не успеть то, что казалось важным сделать до отъезда. Теперь уже точнее, завоевать Примак. Она закатывает глаза, словно недовольна. Сама задевает его, когда проходит мимо и мимолетно захватывает ладонь, чувствуя как парень цепляется пальцами. Она спускается первая по лестнице и затылком чувствует ухмылку. Ляхов укутывает в объятия на набережной, чтобы спрятать мурашки на теле Примак. Снимает кофту дорогого бренда, опускает на худое тело девушки. Она по-прежнему была так далеко, даже когда близко. Мыслями словно пряталась от него, не хотела впускать в подсознание, но протянула рукава оставаясь в тепле его парфюма.  В его одежде она нравилось ему ещё больше. Он любовался каждый раз, признавая какие у неё длинные ноги и какие у неё пухлые губы. Не мог не удивляться глубине голубых глаз, ловля на мысли, что в них можно утонуть.  На обложенных драгоценными камнями часах, стрелки обозначали одиннадцатый час. В круглосуточном Ляхов приобрел бутылочку красного, поспорив с недовольной женщиной, что ему уже далеко за восемнадцать. Дорога сократилась, перед ними выросло колесо обозрения. Гриша резво заскочил в кабину последнего круга, утаскивая за собой девушку.  — только давай сегодня выпьешь? — проталкивает пробку в бутылку, смеясь, когда Лера боязливо прижимается ближе. — не будь занудой, как твой нынешний, — делает смелый глоток. Будапешт медленно опускается ниже.  — у него есть имя, — тихий шепот. — и постарайся не напоминать о моей помолвке при случае, — грустно улыбается, складывая руки на груди от холода. Кольцо на пальце не мозолило глаза, но слова Ляхова каждый раз отзывались.  — прости просто… — парень прижимает плечо блондинки, тянет замок на кофте, так чтобы она закрывала подбородок. — если я брошу Крис, ты уедешь со мной? — это неправильно, — качает головой, перехватывая алкоголь. Делает кислый глоток. — мы не можем, — хотя Примак и колебалась, но ни раз об этом успевала задуматься. Она была не способна на подобное, но склонялась к тому, что ее Гриня мог бы сделать для этого все необходимое.  — малыш, время не вернуть - мы проебали драгоценные годы, — перебирает длинные пряди. Нервничает. — зачем теперь делаем вид, что мы, типа, не знакомы? —смотрит с надеждой, оглядывая Будапешт на самой высокой точке колеса. Кажется время замерло.  — я хочу быть с тобой, но, — Лера снова делает большие глотки. Смотрит на то, как каштановые волосы из-за ветра смешно торчат в стороны. Хочет прикоснуться и тянется рукой, но совесть словно останавливает. Не должно быть так, но тогда почему она согласилась на ещё один день с ним наедине?  — замолчи, — держится за хрупкую талию, что терялась в его бесформенной кофте. Мурлычет грубое слово самым нежным хриплым голосом, вталкивая свои губы в её.  Гриша слышит как блондинка громко думает. Знает её наизусть всю изнутри, все её тревоги. Языком водит по небу, оставляет влажный след в уголке рта, не позволяя Примак рассуждать. Улыбается сквозь поцелуй, чувствуя на шеи её слабую хватку. Снова победил, снова не отстраняется, когда она хочет кусать его пухлые губы.  Холодные улицы сменяются теплой незнакомой квартирой. Парень заходит первый, пятясь спиной. Не отвлекается от девушки, шаря ладонями по её телу. Останавливается на бедрах, приподнимая те вверх. Лера прижимается, создает кольцо ногами за его спиной, выдыхая в шею горячим перегаром. Тихий стон вырывается, когда шатен обхватывает тонкую кожу, жадно целуя. Место в миг краснеет, следом мокрый след от языка, тянущийся до ключиц. Рука Примак прячется в мягких волосах, сжимая те между пальцами. Ляхов делает поспешные шаги, отвлекаясь на входную дверь. Сам расстегивает свою кофту, что этим же вечером позаимствовал. Скользит по плечам, ткань падает в прихожей. Лямка майки опускается также быстро, но блондинка перебивает, раздевая теперь уже самого Гришу. Задирает футболку, холодными руками вырисовывая узоры по плоскому торсу.  Тела падают на кровать. Парень липнет к губам, пересчитывает ребра, избавляется от лишней одежды. Задранная юбка поясом обхватывает талию, кружевные стринги оттягиваются грубыми пальцами. Массирует клитор, когда женские бедра ерзают круговыми движениями. Вырывается тихий стон, два пальца оказываются внутри. Медленные движения набирают темп, блондинка не смеет отворачиваться от распухших губ Ляхова.  Насаживается с новой силой, проводя рукой по тяжело вздымающийся груди. Гриша в напряжении стягивает шорты, освобождая пальцы, что слиплись прозрачными выделениями. Облизывает, сжимает ягодицы, медленно спуская силуэт блондинки к паху.  Глубоко вдыхает, слюна падает на взбухший член, чужие руки обхватывают головку. Поверх смыкаются губы. Примак глотает слюну, подавляя рвотный рефлекс. Усердно двигается, смазывая кожу. Ляхов закатывает глаза, руками схватывая простыни. Игнорирует звук уведомления, захватывая копну волос. Тянет их вверх, на секунду рассматривая лицо блондинки. Затем давит на затылок, вдавливая член в теплое горло. Проносится тихий стон. Следом ещё одно уведомление.  Телефон оказывается в руке. Через прикрытые веки зачитывает вслух хриплым шепотом: — «зай, ты допоздна?», — последняя гласная растягивается из-за блондинки, что прямо сейчас садится на член, проводя его по мокрому клитору. Мобильник отлетает в сторону.  — зай? Серьезно? — тихо смеётся вперемешку с тяжелыми вздохами. Остается сверху, прильнув к груди парня. Тот обхватывает тонкую спину, утыкаясь носом в горячую шею.  — тебе не нравится? — целует, продолжая двигаться в привычном быстром темпе. Каждый раз вставляет в полную длину, тихо простанывая, когда она сокращается, плотнее сжимая член.  — если только от тебя, — улыбается, языком проводя по чужим губам. Глубоко входит, горячим телом отбивая её красную кожу на ягодицах. — я тебя люблю, — шепчет на ухо, целуя мочку, и даже не надеется на ответ, грубо отталкивая девушку на бок. Сам оказывается сверху, расставляя руки по обе стороны от бледного лица.  — я тоже, Гриш…— стонет имя, как только парень резко входит, интенсивно двигаясь. Шатен хватается за грудь, сжимая сосок между пальцами. Цепляется за нежные губы. Толчки усиливаются, на мужской спине остаются царапины. — люблю, — выдыхает на одном дыхание, всматриваясь в зеленый прищур напротив. Слова жалят, зрачки расширяются. Она призналась, стоило только быть чуточку ближе. Ощущается пик. Ляхов вынимает член, дыхание захватывает. Головка касается клитора, массирует его. Входит упираясь до конца и выходит вместе с теплой тягучей жидкостью, что захватывает бедра девушки. Блондинка притягивает каштановую макушку, закусывает губы, а свободной рукой машинально двигается.  Вздох, парень невесомо цепляется за плечо Примак, спуская ту вниз. Девушка не сопротивляется, послушно открывает рот. Берет всю длину, чувствуя, как Гриша двигается. Языком поддевает тонкую кожу, руками помогает, пока не слышится шумное дыхание. На губах остается сперма, затекающая в горло. Лера сглатывает, парень ложится на спину, пальцами перебирая светлые волосы. Душ. Покой. Лунный свет по комнате. Мокрые волосы оставляют следы на майке, от холода виднеются соски через светлую ткань. Девушка прячется под одеялом, отвлекая Ляхова от бессмысленного телефона. Он поворачивается к ней лицом, подпирая щеку ладонью, откладывает трубку.  — хочешь знать почему я уехал? — рассматривает потолок съемной квартиры, которую он видел впервые. Игнорирует её голубой взгляд, боясь растеряться раньше времени. Эта та самая страшная тайна, которая не давала спать ночами. Ответ на этот вопрос Примак бы вырвала у парня с лязгом, но накатывает разочарование. А если дело не в искренней любви как она себе надумала?  — Гринь, не сейчас, — поджимает губы, бесшумно падая на мягкую подушку. Осторожно подвигается ближе, чувствуя тепло приближенного тела. Боится, что если речь пойдет о чувствах, то она снова засомневается.  Ляхов настроен на ночное откровеннее. Знает, что его не осудят, не прогонят, не будут поучать. И блондинка слушает через «не хочу», внимая каждому ласковому слову. Нащупывает свободную руку шатена, переплетает пальцы. Он сменяет темы, но на не менее волнующую. — я так боюсь признаться, что, походу, ты - та самая, — сердце заходится в бешенном ритме. Лера старается верить в чужие признания. Сжимает ладонь. — но нам же нельзя? — закрывает глаза, легко кривя губы в печальной ухмылке. Хочется, чтобы Примак не играла по правилам.  — расслабься, — словно подменили, она спокойна и монотонна. Тоже закрывает глаза, во тьме слушает чужое дыхание. Осматривается. Его веки дрожат, нос так же выпрямлен, губы сжаты в линию. — и прими как данное, — поднимает скрепленные ладони. Подносит тыльной стороной к губам, целует. Нежный Гриша Будапештов - не сбывшаяся мечта. И Ляхов не сможет стать тем же, как бы ему этого не хотелось. Однако, он развеет скуку, подарит себя. Этого более чем достаточно, чтобы не ворошить прошлое.