Глава IV. Мясо и История.
6 апреля 2025 г., 11:24
Тут в воздухе витал аромат свежеприготовленного мяса, смешиваясь с древесными нотками. Этот запах свежеприготовленных стейков — густой, маслянистый, с нотками обугленной корочки и розмарина — возбуждало им вкусовые рецепторы, а знание того, что их можно заказывать снова и снова, только усиливало этот эффект. А аппетит у троицы был просто сумасшедшим из-за недавнего задания, на котором пришлось изрядно потратить свои силы.
Интерьер стейкхауса тут был выдержан в строгих, глубоких тонах: тяжёлые бордовые шторы свисали вдоль окон, едва пропуская свет уличных фонарей, а на столах мерцали небольшие лампы с бронзовыми абажурами, отбрасывающие мягкие золотистые круги на чёрные скатерти.
— М-м-м! Какая же это вкуснотища, Годжо-сенсей! Просто великолепно! — провозгласил Итадори, отрезав и нанизав на вилку кусочек стейка, смоченного в мясной соус.
Сочный кусок мяса буквально распадался на волокна, издавая едва слышный хруст обжаренной корочки. Во всём облике Итадори читалось детское восхищение — у него были широко раскрытые глаза, оживлённая мимика, нетерпеливые движения. Забавно, не так ли?
— Ага-ага! Никогда не ела такой нежной вырезки, да тут просто божественно готовят! — вторила ему шатенка, её глаза блестели от восторга. — Я точно буду сюда возвращаться.
— Ну и ну. Вы осторожнее, не подавитесь, ребятки.
Этот человек еле-еле сдерживал довольную улыбку, накатившую из-за их слов. Его глаза, скрытые за чёрной повязкой, тем не менее, выражали явное удовольствие от реакции учеников. За сложным образом Годжо Сатору на самом деле скрывалась простая натура: искренняя благодарность учеников грела ему сердце и заставляла прятать настоящую, совсем не притворную улыбку. Таким он стал, когда начал обучать новое поколение шаманов. Работа с молодёжью, казалось, пробудила в нём новые грани характера — терпение, заботу, даже некое подобие отцовских чувств. Определённо, у него была уязвимость в виде младших подопечных, поэтому беловолосый и обожал потакать своим студентам, водя их по различным заведениям.
Он откинулся на спинку стула, обитого тёмной кожей, и небрежно провёл рукой по краю стола, где виднелись едва заметные царапины — следы долгих лет и множества таких же ужинов. Эти мелкие повреждения поверхности, наверное, рассказывали целую историю — сколько здесь было важных разговоров, сделок, встреч… Просто дружеских посиделок.
— Пожалуй, соглашусь. Тут неплохо, — сухо отозвался третий. Его сдержанность контрастировала с эмоциональностью товарищей, но в глубине глаз читалось одобрение.
А вот и собственно результат многолетнего нахождения под крылом сильнейшего мага современности. Фушигуро Мегуми, ещё до того как полноценно вступить на путь заклинателя, много лет был под опекой и обеспечением Годжо. Этот факт наложил отпечаток на его характер — сдержанность, самодостаточность, привычку к роскоши, которую он, однако, не выпячивал. Тот искренне не понимал, почему его новые товарищи так бурно реагировали на возможность поужинать в этом стейк-хаусе и что было такого особенного в этом мясе. Для него это был просто вкусный кусок белка, который нужно переработать в энергию — не более. Его прагматичный подход к еде выдавал в нём человека, привыкшего к функциональному отношению ко многим вещам в жизни. Да и воспринимал он эту обстановку как нечто само собой разумеющееся, что ещё больше подчёркивало разницу между ним и его менее искушёнными товарищами.
В общем и целом, компания первокурсников отдыхала после сложной битвы с многочисленными проклятыми духами. Их первое серьёзное задание стало настоящим испытанием, проверкой не только навыков, но и способности работать в команде. Они неплохо так измотались, так что обильное питание определенно не помешало бы в этих условиях.
К тому же, генерация проклятой энергии требовала от организмов шаманов немалых сил, из-за чего заклинателям после необходимо было отдыхать в комфортных условиях. Именно поэтому Годжо привёл их сюда — дорогой ресторан был не просто прихотью, а частью процесса восстановления. К тому же, заклинатели как таковые всегда были редкими экземплярами, благодаря чему оплата их труда составляла внушительные суммы денег — они могли не беспокоиться по части своего финансового положения и много тратиться на досуг. Однако эта финансовая свобода имела свою цену — постоянную опасность и необходимость рисковать жизнью. Столкнуться с проклятием не своего уровня сил — было делом не редким, в чём и убедились новички на своём первом совместном задании.
Их трапеза продолжалась довольно спокойно, только лишь розоволосый изредка переговаривал с Кугисаки на тему различных новых аниме и фильмов, а в этот вялый диалог вмешивался Годжо, вставляя некоторые фразы про различные знакомые ему произведения. Разговор тек неспешно, как и полагается за хорошим ужином — без спешки, с долгими паузами между темами.
Впрочем, на удивление спокойную и мерно проходящую обстановку прервал внезапный вопрос от розоволосого — Итадори. Его любопытство, похоже, не знало границ, и даже комфортная атмосфера ужина не смогла его сдержать. Паренёк обратился к Годжо, задумчиво спросив:
— Сенсей… А можно кое-что узнать от вас? — тот дождался утвердительного кивка. — Почему вы носите эту повязку глазах? У вас высокая чувствительность к свету или что?
На самом деле прямолинейность вопроса была типичной для Итадори — он редко задумывался о такте, предпочитая искренность.
— Вот это ты, конечно, внезапно, Юдзи. Я так понимаю, тебя не учили, что не следует задавать лишние вопросы про внешность и привычки других людей? — В голосе Годжо звучала скорее насмешка, чем упрёк — он явно получал удовольствие от смущения ученика.
— Э-эм… Извините, раз уж эта тема такая щекотливая для вас… — буркнул парень.
— О, нет-нет, не парься. Я всё равно рано или поздно должен был вам двоим рассказать про это, так что ты даже вовремя. — тот лишь помотал руками. — Но на будущее, маги не сильно любят, когда их спрашивают про их родовые особенности. Усёк?
Годжо сделал вид, что читает нотацию, но в его тоне не было серьёзности — скорее, игривое предупреждение.
Вот тут уже заинтересовалась единственная девушка из их компании, новенькая. Нобара. Она удивлённо подала свой голос, вмешавшись в диалог. Её брови приподнялись, выражая внезапный интерес — видимо, тема наследственных техник задела её любопытство.
— Родовая особенность? То есть это что-то связанное проклятыми техниками?
— Бинго! — с улыбкой он вперил свой указательный палец в неё, сжав руку в форме «пистолета». — В нынешнюю эпоху это происходит редко, но раньше шаманы часто закрепляли свои техники, создавая семьи и кланы с целью их передачи своим отпрыскам. Я, как и почти вы все, представитель такого случая. Клан Годжо имеет многие особенности, но мне досталось самое главное от моих предков.
Сказав это, беловолосый потянулся к своей чёрной повязке и снял её со своего лица. Ткань скользнула по его коже с лёгким шуршанием, открывая то, что обычно скрывалось. Оба новичка удивлённо ахнули, лицезрев насмешливые голубые глаза старшего мага. Они были ненормальными. В них словно сияло само небо — яркий, насыщенный синий цвет, пронизывающий и глубокий, как океанские бездны. Их интенсивность заставляла замереть, подчёркивая не только силу Годжо, но и его загадочную, чуть ли не божественную натуру. Итадори и Кугисаки невольно замерли, ощутив, как словно этот взгляд проникает в самую суть их душ, пока Годжо, с привычной лёгкостью и насмешкой, продолжил:
— Ну что, впечатляет, да? Это вам не просто красивый цвет глаз — это «Шесть глаз», наследие моего клана. Благодаря им я вижу всё: каждую крупицу проклятой энергии, каждый ваш шаг ещё до того, как вы его сделаете. — Он говорил об этом так небрежно, будто обсуждал погоду, а не уникальную способность. — Так что повязка — это не про светобоязнь, Юдзи, а про то, чтобы не перегружать себя всей этой информацией. Ну и, знаете, чтобы не пугать новичков вроде вас слишком сильно. — он подмигнул, возвращая разговору лёгкий тон.
Этот жест должен был снять напряжение, но эффект от его глаз был слишком сильным.
Итадори моргнул, пытаясь осмыслить увиденное, а Кугисаки лишь хмыкнула, скрестив руки. Даже её обычно саркастичная натура не могла отрицать величие этого дара. Мегуми, до того молчавший, поднял взгляд от тарелки, бросив короткий, но внимательный взгляд на эти сияющие голубые глаза, прежде чем вернуться к своей еде. Его реакция была сдержанной, но опытный наблюдатель мог бы заметить лёгкое напряжение в его позе — он понимал истинную мощь этого наследия лучше других.
— «Шесть глаз»… — пробормотал Итадори, заворожённо глядя на учителя. — Можете чуть подробнее про это, сэнсей?
— Это особенность моего тела. — голос Годжо звучал почти непривычно серьёзно, словно он впервые позволил себе говорить об этом без привычной шутливой маски. — А если точнее, наследие предков. От самого Сугавара-но Мичидзанэ.
Произнося это имя, он сделал небольшую паузу, будто давая ему прозвучать со всем должным весом.
Тишина в стейк-хаусе вдруг стала гуще. Фоновый джаз будто стих на мгновение, уступив место тяжести. Даже Мегуми, до этого равнодушно ковырявший вилкой в остатках стейка, поднял взгляд. Его глаза сузились — он явно знал, о ком идёт речь, и понимал значимость этого имени.
— Тот самый… «Тэндзин»? — медленно переспросила Кугисаки.
Годжо кивнул, и в его глазах вспыхнуло нечто, словно чуждое этому времени.
— Именно, дорогая моя. Он был не просто великим заклинателем. Он был катастрофой. Человек, которого сама история превратила в проклятие.
Атмосфера стала тяжелее, словно наполненной незримым присутствием чего-то грандиозного и пугающего.
Когда-то Сугавара-но Мичидзанэ был учёным, поэтом, советником императора — пока дворцовые интриги не сделали его изгнанником, а затем и мстительным духом. Его падение было стремительным и трагическим — от вершины власти до глубин проклятия
Годжо откинулся назад, и в его голубых глазах — мелькнуло что-то, будто он сам видел те дни. Казалось, он говорил не только как потомок, но как свидетель тех давних событий.
Когда-то он был не проклятием, не легендой — а человеком. Ученым, чьи стихи переписывали от руки даже при дворе, советником, чей ум сравнивали с отточенным клинком. Его интеллект был оружием не менее острым, чем любой проклятый артефакт. Его слова имели вес, его знания — власть. Но двор императора не прощал тех, кто затмевал императорскую милость. Зависть и страх перед превосходством стали его проклятием ещё при жизни.
Изгнание.
Смерть.
Тихая.
Одинокая.
Но не окончательная.
— Когда он умер, — голос Шестиглазого стал тише, почти заговорщицким, — небо над Киото почернело за один миг. Молнии били в императорский дворец, будто сам гром вопил от ярости. Земля тряслась так, что пагоды рушились, как карточные домики.
Как было сказано ранее, его дух стал стихийным бедствием, не поддающимся контролю. И тогда… люди сделали то, что всегда делают, сталкиваясь с тем, чего не могут победить.
— Они обожествили его, — Годжо развел пальцами, будто выпуская в воздух незримый дым. — «Тэндзин». Бог учёности, покровитель наук… и небесной кары. Строили эрамы в его честь, молитвы, подношения — лишь бы успокоить тот шторм, что он поднял после смерти. Страх породил поклонение — обычный цикл человеческой природы.
— …
— Наш клан — это лишь один из осколков того, что осталось от рода Сугавара. Но «Шесть глаз»… это его дар. И его проклятие.
В этом голосе звучала двойственность — гордость за наследие и понимание его значимости.
— Так что, ребята, если вам кажется, что я слишком силён… — он нарочито разом сменил тон, снова став тем самым беспечным Годжо, — просто представьте, каково было ему.
Этот резкий переход от серьёзности к лёгкости был типичным для Шестиглазого — будто он надевал маску, чтобы скрыть глубину переживаний. Итадори и Кугисаки переглянулись. Даже Мегуми, обычно бесстрастный, слегка сжал кулаки. Их молчание говорило больше слов — они начали лучше понимать истинную природу силы своего учителя…
***
Стейк-хаус остался позади, когда они вышли на ночную улицу. Годжо потянулся, лениво подставив лицо прохладному ветерку, и бросил взгляд на часы в телефоне. — Ну что, ребята, на сегодня хватит культурной программы? — Его голос снова звучал привычно беспечно, будто той тяжелой беседы и не было. Он мастерски переключил атмосферу, вернув всё в привычное русло. Кугисаки, закутавшись в лёгкую джинсовую куртку, фыркнула: — Более чем. Мегуми молча поправил сумку на плече, его взгляд скользнул в сторону перекрёстка — туда, где тени между фонарями казались чуть гуще. — Ладно, я пойду, — неожиданно сказал Итадори, засовывая руки в карманы. Он улыбался, но в его глазах мелькало что-то отстранённое. — Мне ещё… кое-куда заглянуть надо. Его поведение было слегка неестественным — слишком резкая смена настроения после услышанного. Годжо приподнял бровь, но кивнул: — Только не задерживайся. Завтра у нас разбор полётов по последнему заданию. И да, Итадори… — Он на секунду замолчал, и в его голосе вдруг появились нотки чего-то серьёзного. — постарайся себя не выдать. Эти слова звучали как предупреждение, но только они двое понимали их истинный смысл. Юдзи замер, потом рассмеялся, чуть смущённо почесав затылок: — Да ладно, сенсей! Просто хочу пройтись перед сном. Увидимся утром! Этот смех был чуть слишком громким, выдавая напряжение. Итадори помахал рукой и зашагал прочь, его розовые волосы мелькали под фонарями, пока он не растворился в потоке ночного города. Его силуэт быстро слился с толпой, но в его движениях читалась целеустремлённость — это не была простая прогулка. Кугисаки вздохнула: — И что это было? Годжо лишь ухмыльнулся, поворачиваясь в противоположную сторону: — А вот это, мои дорогие, уже совсем другая история. Они разошлись — трое в одну сторону, один — в другую. Город жил своей жизнью, не подозревая, что где-то в его переулках уже шелестело что-то странное. На теле этого юноши внезапно начали проявляться черные татуировки, а взгляд постепенно изменился на более хищный. Это было самое удобное время, чтобы продолжить свою охоту. ЛжеСукуне было необходимо в очередной раз захватить один из своих пальцев, чтобы вернуть былую силу короля проклятий. У него уже была информация, где можно было раздобыть пятый палец. Хмыкнув и натянув плащ на голову, фигура устремилась во тьму Токийских улиц.
