Двуликий — Рёмен Сукуна

      Кулак, пронесшийся с невероятной скоростью, вбил в пол духа, и эхо глухого удара разнеслось по коридору, смешавшись с запахом гнили от испаряющегося тела и скрипом треснувших плиток под ногами. Пыль от расколотого пола поднялась в воздух, создавая мутную завесу. Очередной противник был «изгнан», но это мало радовало новоиспечённого заклинателя, ведь подобных тварей в коридорах больницы было видимо-невидимо. Количество врагов казалось бесконечным, словно каждая тень в здании порождала нового монстра. Юноша и его новая напарница оказались заперты в этой части здания: проклятия своей массой перекрыли выход, и пробиваться туда было бы чистым самоубийством. Любая попытка прорыва могла закончиться тем, что их окружили бы ещё плотнее, лишив даже шанса на сопротивление. Подобная ситуация напоминала ловушку, где охотник становится добычей, окружённой стаей голодных зверей.              — Кугисаки! У тебя есть хоть малейшее понятие, что нам делать?! — прокричал парень с розовыми волосами, уничтожив ещё несколько уродливых существ мощным замахом, усиленным проклятой энергией. Сила удара была такой, что ближайшая стена покрылась трещинами, а осколки плитки разлетелись в стороны, словно шрапнель.              Напарница ответила не сразу — ей пришлось отбиться от духа, вознамерившегося откусить ей голову. Существо с огромной пастью получило порцию металлических гвоздей, запущенных одним ударом молотка. Атака, пропитанная магией, мгновенно раскрошила зубы монстра, а его непропорционально большая голова была пробита насквозь. Дух умер на месте. Кроваво-чёрная слизь, вытекающая из его ран, зашипела, соприкоснувшись с полом, добавляя едкий запах к уже удушающей атмосфере.              — Знала бы — давно бы выпалила! — рявкнула шатенка, смахивая пот со лба дрожащей рукой, а в её голосе сквозило раздражение пополам с усталостью. — Дерьмо, такими темпами нас просто загонят, и эти твари сожрут нас с потрохами!              Едва двое юных магов отделились от старшего товарища и углубились в коридоры, . их настигла засада, спланированная с пугающей точностью. Как и Фушигуро, они не ожидали столь организованного нападения, из-за чего поначалу даже не осознали, что духи отрезали им путь к отступлению. Это была смертельно опасная ловушка: запасы проклятой энергии и выносливость не бесконечны.              Пока кулаки розоволосого превращали врагов в месиво, а помещение гудело от нарастающего хаоса, Нобара в один момент уловила нечто странное, заставившее её остановиться.              Поразмыслив посреди кровавой бойни, девушка с молотком пришла к выводу, разгорячённая битвой. Ей уже рассказали, что в городах проклятые духи сильнее и умнее благодаря скоплению людей, но всему есть предел. Мелкие, уродливые твари, застигшие их врасплох, были слишком слабыми и примитивными. Очевидно, это низший ранг — слабейшие из слабейших. Такие существа не могли обладать сложным разумом, чтобы организовать столь хитроумную атаку. Их поведение больше напоминало инстинкт стаи насекомых, чем осознанную стратегию, что только усиливало подозрения. Сравнение с насекомыми было точным: подобно муравьям, они действовали коллективно, но без явного лидера их действия казались хаотичными и бессмысленными.              Этот вывод породил новый абзац размышлений. Если слабые духи не способны к такой хорошой координации, то их действия явно направлялись извне. В её памяти всплыли уроки из детства, когда бабушка объясняла, как более сильные проклятия могут подчинять слабых, превращая их в послушное оружие. Это было похоже на то, как пастух управляет стадом овец, направляя их туда, куда нужно, даже если сами овцы не понимают цели. Теперь всё стало ясно. Эти духи были лишь инструментом в чьих-то руках. В этот момент она поняла, что делать. Как потомственная шаманка, как могла не додуматься раньше? Годы тренировок в семье, где магия передавалась из поколения в поколение, наконец-то окупились в этой критической ситуации.              — Итадори! Прикрой меня! Мне нужно несколько секунд!              — Окей! Выложусь по полной! — рявкнул розоволосый, стиснув зубы от усилия, и его кулаки размазали ещё пару тварей.              Приняв боевую стойку, он отгородил её от оставшихся врагов. Его движения напоминали работу машины, где каждая мышца напрягалась до предела, чтобы дать напарнице драгоценное время.              Рука девушки скользнула во внутренний карман школьной формы, где хранилась соломенная кукла. Присев к полу, шатенка приложила предмет к поверхности и оскалилась в хищной ухмылке, нехарактерной для обычных девушек. Пульсирующий поток её проклятой энергии пробежал через тело к кончикам пальцев, готовый вырваться наружу. Родовая техника Кугисаки, передаваемая в её семье, называлась техникой соломенной куклы и позволяла через ритуал с куклой поражать врага на расстоянии, используя его частичку — вроде плоти или крови — как связующее звено. Словно вдохновлённая магией вуду, она была проста, но невероятно эффективна: с заранее подготовленной куклой использовалась часть противника, которую затем пронзали атакой с вложенной магией. Это создавало резонанс между объектом и его хозяином, нанося тому урон. Расстояние и время не имели значения — нужен был лишь подходящий материал.              Но сейчас у неё ничего такого не было — ни клочка плоти врага, ни капли крови под рукой. Вокруг валялись растерзанные тела проклятых духов, и в теории ритуал можно было провести с любым из них. Однако это не имело смысла: все эти проклятые духи были слабыми и погибали от одного удара. Тратить технику на одного из них было бы бесполезно — их сила в количестве, которым они и давили. Уничтожить одного — ничего не изменится. Подобно тому, как уничтожение одного муравья не остановит весь муравейник, эти твари продолжали бы наступать бесконечным потоком. Более того, их тела растворялись слишком быстро, оставляя лишь липкие лужи, которые нельзя было использовать для ритуала.              Но был нюанс.              Розоволосый продолжал сдерживать орду, не подпуская её к прижавшейся к полу Нобаре. Эти духи не обладали разумом, а значит, их кто-то контролировал. С самого начала больница казалась ей странной. Даже с учётом полчищ проклятых духов, атмосфера и «привкус» здесь были аномальными, словно что-то выходило за рамки нормы. Люди порождают больше всего проклятой энергии в предсмертной агонии, из-за чего больницы — рассадники паранормальной угрозы. Это объясняло количество духов, но не их слаженное поведение. Ощущение было сродни тому, как если бы кто-то невидимый дирижировал этим хаосом, направляя каждое движение.              Что могло заставить их действовать так чётко? Ответ напрашивался сам собой: более сильный дух, подчинивший их своей воле. Он был умнее и мощнее, используя слабаков как пешек. Но где он прятался и как управлял этой толпой? Возможно, его присутствие маскировалось под общий фон негативной энергии, что делало его обнаружение почти невозможным для неопытных заклинателей.              Если мелкие духи — лишь пешки, то кто-то должен ими управлять, и это нечто огромное, пропитанное агонией умерших здесь. Всё стало очевидно: этим проклятым духом была сама больница.              — Получай, мразь! — продолжая хищно ухмыляться, Нобара занесла молоток над куклой. — Думаешь, самый умный? А вот и нет, тупица!              Едва молоток коснулся пола, волна энергии прокатилась по зданию, и где-то вдали этот отклик достиг ушей Фушигуро, спешащего к своим. В тот же миг здание затряслось, будто вдохнуло жизнь, и низкий, гортанный рёв прокатился по стенам, от которого задрожали стёкла и посыпалась пыль. Вибрация прошла через всё строение, словно удар по гигантскому организму, заставившему его ощутить боль впервые за долгое время.                     

***

                    Здание содрогнулось от удара, и где-то в глубине коридоров этот рёв услышал спешащий на выручку черноволосый. Достигнув помещения с запертыми товарищами, юный шаман собрался призвать недавно освоенного шикигами, идеально подходившего для уничтожения толпы врагов.              К сожалению, гончая оказалась отрезана от группы огромным числом проклятых духов, внезапно атаковавших юных заклинателей. Худшего сценария нельзя было представить, и это заставило его стиснуть зубы. Разделяться было глупо.              После этого нужно было бежать — миссия оказалась им не по силам. Такой подход требовал бы точного расчёта сил, но времени на подготовку уже не оставалось. Например, правильная стратегия могла бы включать предварительную разведку и распределение ролей, но теперь оставалось лишь импровизировать на грани выживания.              Но его планы нарушила новая волна событий. Стены, пол и потолок больницы ожили, сменив текстуру на неестественные цвета. Утробный рёв пронёсся по коридорам ещё раз, ошеломив молодого шамана. Ощущение было таким, словно само здание начало дышать, а его стены пульсировали, как живая плоть. Каменные поверхности покрылись трещинами, из которых сочилась чёрная субстанция, похожая на гной, усиливая ощущение, что они внутри гигантского организма.              Мелкие проклятия, заполонившие проходы, мгновенно разорвались, освободив путь к помещению, откуда выбежали его товарищи — запыхавшиеся после схватки. Обрывки тел духов разлетелись по коридору, оставив за собой лишь лёгкий дымок, быстро растворяющийся в воздухе.              Растерявшись от происходящего, юный шаман с тёмными волосами выкрикнул:              — Кугисаки, Итадори! Какого чёрта тут творится?!              — Это же очевидно, дурень! — ухмыляясь, ответила девушка, отдышавшись. — Как мы раньше не догадались? Вся больница — один огромный проклятый дух! Сваливаем, пока не оказались в его брюхе!              Другого мага такая ситуация повергла бы в панику, но Нобара была не из таких. Эта отчаянная девчонка, обожавшая адреналин, боялась лишь явной угрозы смерти. Всё остальное её не пугало. Её напарникам ещё предстояло понять, какую безбашенную особу занесло в их команду. Её смелость граничила с безрассудством, но именно это качество позволяло ей сохранять хладнокровие там, где другие теряли голову. Её реакцию можно сравнить только с поведением гонщика, который вместо торможения перед пропастью жмёт на газ, наслаждаясь скоростью.              Вытирая с лица субстанцию, похожую на кровь, розоволосый в панике оглядывал коридоры, начавшие превращаться в плоть. Красноватые жилы проступили на стенах, пульсируя в такт невидимому сердцу, а пол стал мягким, как будто наступаешь на живую ткань.              — Я мало что понимаю, но времени у нас мало! — громко призвал он к спешке.              Медлить было смертельно опасно, и решение принял самый опытный — Фушигуро. Попасть в чрево проклятого духа — хуже не придумаешь. С невероятной скоростью, стиснув губы в тонкую линию, он зигзагами рванул к товарищам, хватая их с отработанной точностью, подхватил обоих и направился к ближайшему выходу — окну.              Как снаряд, троица выбила хрупкое стекло, успев вырваться до того, как поверхность здания окончательно превратилась в псевдо-плоть. Пока они отряхивались от осколков и переводили дух, воздух внезапно сгустился от нового, пугающе мощного присутствия. Ещё секунда — и их бы ждала незавидная участь: быть переваренными заживо.              Приземлившись у сада вокруг больницы, троица наблюдала, как здание трансформируется в огромного духа. Шатенка смотрела с удивлением, остальные — с ужасом. Пульс проклятой энергии от чудовища ясно говорил: этот враг им не по силам, а в воздухе витал едкий запах палёной. Скорее всего, у Итадори и Фушигуро не нашлось бы против него оружия. Сила этого существа ощущалась даже на расстоянии, подавляя своей мощью и внушая инстинктивный страх.              Гигантский монстр начал принимать гуманоидную форму, сбрасывая бетонную оболочку. Клокотание негативной энергии нарастало, поражая масштабом и мощью. Осколки бетона падали на землю, как шелуха с гниющего фрукта, обнажая отвратительную плоть, покрытую язвами и сочащуюся чёрной жидкостью. Вдруг рядом с ними возник ещё один источник проклятой энергии — безумный по меркам средних шаманов и превосходящий даже оформляющегося духа. Этот поток силы был настолько интенсивным, что воздух вокруг казался заряженным, как перед грозой.              Мгновение — и едва заметная из-за скорости фигура рванула впёрёд, создав взрывную волну, обдавшую первокурсников. Скорость была такой, что трава в саду пригнулась к земле, а мелкие камни разлетелись в стороны, словно от удара метеорита.              — Ты издеваешься надо мной! Вот почему, шкет, я велел тебе осваивать врождённую технику ударными темпами! Чтобы в следующий раз сам справился с такой угрозой, тупая бестолочь! — крикнул он, остановившись почти вплотную к духу.              В следующий миг фигура монстра вспыхнула ревущим адским пламенем. Дух не успел издать предсмертный вопль — он погиб мгновенно, не успев полностью воплотиться. Техника была настолько мощной, что испепелила его в момент. Огонь распространился с такой скоростью, что оставил лишь обугленные остатки, а жар опалил даже отдалённые деревья в саду. Пламя было не просто огнём — оно сияло неестественным красным светом, пожирая всё на своём пути, как голодный зверь.              Черноволосый более-менее понял, что произошло, а Кугисаки лишь моргала, не успев осознать случившееся. Она заметила лишь, что Итадори внезапно исчез и появился у проклятия, после чего врага настиг огненный удар.              У догорающих останков замер розоволосый, тяжело дыша и озираясь, пока татуировки, вспыхнувшие на его коже, медленно угасали. Вкратце: почувствовав угрозу от мощного духа, Рёмен Сукуна с раздражением захватил контроль над телом юноши, чтобы уничтожить врага. Это не планировалось — миссия должна была стать простым боевым крещением для троицы. События вышли из-под контроля, превратив испытание в борьбу за выживание. Этот поворот напоминал игру, где вместо лёгкого уровня новичков выбросили сразу на финального босса.              Вдруг над их головами возник новый субъект, которого до этого здесь не было. Левитирующий беловолосый маг, щёлкая языком, неловко почёсывал затылок, глядя на пылающее тело исполина, унёсшее с собой здание больницы. Через десятки минут оно испарится, оставив пустую территорию. Задание провалено, но изгнание духа было приоритетнее: он был минимум первого ранга, а то и близок к особому, представляя угрозу для населения и магов. Чудо, что его обезвредили вовремя — опасность изначально недооценили. Масштаб разрушений подчёркивал, насколько серьёзной была ошибка в планировании миссии. Развалины дымились, словно после бомбёжки, а земля вокруг была усыпана пеплом, что делало сцену похожей на картину апокалипсиса.              Парящий Годжо повернулся к ученикам с улыбкой. Поднятая рука с большим пальцем, видимо, должна была их подбодрить.              — Молодцы, ребята! Как обещал, идём в стейк-хаус. Наедимся до отвала… — последние слова он выдавил неуверенно под убийственным взглядом Фушигуро. — Ой… Сначала приведём вас в порядок. Смойте пыль и кровь, переоденьтесь.              — Клянусь, когда-нибудь я вас убью, сенсей. — процедил черноволосый, вперив в старшего шамана взгляд, в котором тлела смесь гнева и разочарования, а руки невольно сжались в кулаки. — Это из-за вашей спешки угрозу не зафиксировали и не проанализировали? Если бы разведка была проведена тщательнее, мы бы знали, с чем столкнёмся, и не попали бы в эту мясорубку!              Пока Фушигуро выпытывал признание у отмахивающегося жизнерадостного главы клана Годжо, Кугисаки отошла от адреналинового всплеска. Осматривая территорию бывшей больницы, полную хаоса, она пыталась осознать последние минуты. Обугленные остатки здания и запах гари напоминали поле боя после сражения. Деревья в саду стояли обгоревшими, а земля была покрыта слоем сажи, что усиливало ощущение, будто они только что пережили настоящую войну.              — Может, стоило остаться в деревне… Но знаете, мне это нравится! — уверенно заявила она, встав на ноги. Адреналин всё ещё бурлил в крови, подогревая её решимость двигаться дальше.              Шатенке ещё предстояло понять, во что она вляпалась. Но пока она смело смотрела в будущее, зная, что с этими парнями не соскучится. Эта девушка была ненормальной. Её тяга к приключениям и готовность бросаться в бой делали её уникальной даже среди заклинателей. Её страсть к опасности была сродни тяге художника к чистому холсту — чем сложнее вызов, тем ярче результат.              И, вероятно, в этом была её прелесть.