Двуликий — Рёмен Сукуна

             Прошло несколько дней со дня, когда я, в поисках своих проклятых орудий, столкнулся в одном провинциальном городке с одним занятным проклинателем. И до сих пор то, что мне случайно удалось выяснить, не давало покоя.              Дело было в памяти, которая была со мной ещё с первого дня моего появления в этом странном мире. Знания и воспоминания об одной интересной манге, придуманной и нарисованной молодым мангакой. История про Заклинателей и Проклятий, в которой фигурировало множество харизматичных персонажей и которая почти во всём совпадала с этим миром и его запутанной историей. Даже сейчас, глядя на потрескавшуюся краску на стене ближайшего здания, я ловил себя на мысли, что где-то уже видел этот оттенок выцветшего индиго.              Мне до сих пор оставалось малопонятным, как я вообще оказался в шкуре Двуликого — хоть и имелись кое-какие смутные догадки, которые ещё предстояло проверить. Но в любом случае, я уже как-то привык, что мои знания о той манге удивительным образом совпадают с объективной реальностью. Однако неожиданно выяснилось, что существовало одно важное «НО».              Где-то вдали проехала машина с приглушённой музыкой, басы отдавались в грудной клетке, и на мгновение я ощутил, как тело Юдзи непроизвольно подёргивается в такт — этот идиот обожал подобную дребедень…              В событиях, которые были нарисованы как «нулевой том» той манги, существовал первый «протагонист» ещё до парня по имени Итадори. Юта Оккоцу, мальчик с глазами, полными недетской усталости. Ему, можно сказать, «повезло»: будучи маленьким ребёнком, он невольно проклял свою сверстницу, буквально погибшую у него на глазах в автокатастрофе. Это, в свою очередь, привело к тому, что девочка, не будучи магом, смогла вернуться в виде мстительного духа с ужасающим ликом, и голосом, похожим на скрип несмазанных шестерёнок. Она оказалось настолько невероятной силы, что её в итоге классифицировали как особый ранг и неформально прозвали Королевой Проклятий. Всё своё детство и подростковый возраст Оккоцу и этот дух был неразрывно связаны друг с другом… И в конечном счёте именно это стало завязкой того «тома манги», где новоиспечённому магу пришлось преодолеть свои страхи, завести верных друзей и стать сильнее, проложив себе новый путь в будущее.              Прекрасная история. В ней было почти всё, что нужно: узы дружбы и любви, личностное взросление юных умов, и, что естественно — эпичные битвы магов против проклятий и главного антагониста в лице падшего шамана огромной силы. Только во всём этом обнаружился один маленький, но критичный нюанс, касающийся меня нынешнего.              Ветер донёс запах жареных каштанов — где-то рядом торговал уличный лоток, но даже эта банальность казалась сейчас частью какой-то чужой головоломки.              В этом мире, как неожиданно выяснилось, не существовало ни самого Юты Оккоцу, ни мстительного духа Рики Оримото. Вернее, точнее будет сказать, что о них не знали те, кто по идее должны были знать. Как лично рассказал мне Шестиглазый, он никогда не брал под своё крыло такого парня. А в архивах, которые удалось проверить, пахнущих пылью и старыми чернилами, говорилось лишь одно: семейство Оккоцу действительно существовало, и оно, как оказалось, имело дальние родственные связи с кланом Годжо, будучи одной из ветвей распавшегося знатного рода Сугавара. Словом, всё это было связано именно со мной: данный древний род был окончательно уничтожен после битвы с Королём Проклятий в эпоху Хэйан.              Но в любом случае, ни про Оккоцу, ни про его ближайших родственников не было ровным счётом ничего известно. Все следы терялись ещё в самом начале Реставрации Мэйдзи, когда по всей Японии прокатилась волна крупных преобразований, смешав в кучу запахи пороха, типографской краски и перегноя старых документов. Словно кто-то специально и очень тщательно подчистил все возможные упоминания.              Это было не просто странно — это было чрезмерно, нарочито странно. Уж слишком подозрительно чисто. Хотя, если подумать, изменить ситуацию сейчас всё равно нельзя. Да и какая, если уж начистоту, мне лично разница? Существует тот пацан в этом мире или нет — на мои планы это не окажет ни малейшего влияния. Вся эта история отдаёт слишком уж явной нестыковкой, как пазл, в котором все детали вроде бы на месте, но картина всё равно кривая.              Эти мои затяжные раздумья были скорее следствием банального отсутствия занятий. От нечего делать я и пытался докопаться до сути этой внезапной аномалии. Сейчас на часах было примерно двенадцать дня, солнце висело в зените, отбрасывая короткие, словно прижатые тени, а асфальт будто начинал пузыриться от жары. Мой временный сосуд, этот юнец, проводил время, бесцельно слоняясь по Токио. Его кроссовки шлёпали по тротуару с раздражающей регулярностью, а в кармане джинсов жужжал телефон — очередное сообщение от какого-нибудь его приятеля-болвана. Как ученику токийского магического колледжа в выходной день, ему естественно не нужно было ни сидеть на лекциях и тренировках, ни участвовать в миссиях по изгнанию проклятых духов. Поэтому он преспокойно убивал время, посещая различные сомнительные места мегаполиса — в основном развлекательные центры с их оглушающей какофонией автоматов и липкими от попкорна полами и кинотеатры, где экран мерцал, как дурной сон.              А что до меня? Традиционно я брал контроль над телом либо глубокой ночью, когда луна освещала комнату Юдзи холодным светом, либо во время моих редких вылазок— для подготовки почвы под мой грандиозный план, либо для банальной охоты за пальцами, чтобы по частям возвращать былую силу Двуликого. Соответственно, всё остальное время Юдзи Итадори волен был заниматься чем угодно. Как это ни парадоксально, в программе Магического колледжа присутствовали не только боевая подготовка и оттачивание магических навыков, от которых у обычных людей сводило бы мышцы так, что они не могли поднять руки, но и вполне обычные школьные предметы. Хотя последние, разумеется, вели не старшие шаманы, а какие-то заштатные преподаватели.              И если ночные часы принадлежали мне, когда даже воздух казался гуще от невысказанных мыслей, то мой, если можно так выразиться, временный сожитель жил своей жизнью при свете дня. Но... Даже при таком чётком разделении временных зон конфликтов избежать не удавалось. В итоге, не выдержав, я мысленно набросился на этого тупоголового подопечного как раз в тот момент, когда он в очередной раз брёл по токийским улицам, уворачиваясь от велосипедистов и не замечая, как его собственная тень на секунду изгибается неестественным образом.              — «Пацан!» — в моём мысленном голосе явственно проскальзывали шипящие нотки, едва сдерживающие ярость. — «У тебя просто патологически убогий вкус. Ты достал меня этим бесконечным посещением дешёвых кино! Мы туда не пойдём, уяснил?!»              — «Чего? Да ты вообще ничего не понимаешь в «Докторе-Черве»! Это же эталонный гибрид психологического триллера и интеллектуального хоррора! Да сегодня как раз премьера заключительной части, которую я ждал целую вечность!» — раздался жалкий, но настойчивый протест.              Хорошо хоть ответил мысленно, а не вслух — пришлось несколько раз жёстко и болезненно его проучить, чтобы усвоил это элементарное правило. Ещё чего! Потерять конспирацию из-за идиотизма этого мелкого засранца было бы верхом глупости. Но сейчас меня волновало другое — ни в коем случае не позволить ему в очередной раз втянуть меня в просмотр какого-нибудь отвратительного «киношедевра».              Делить одно тело на двоих — невероятно неудобно, особенно когда вы кардинально отличаетесь и темпераментом, и уровнем интеллекта. Причём последнее сравнение явно не в пользу Итадори Юдзи! Его мысли текли медленно, как патока, а эмоции вспыхивали, как спички — ярко, но бессмысленно. Тьфу, как же он меня бесит. Поскорее бы раздобыть новый сосуд, а этого малолетнего балбеса вышвырнуть пинком под зад для ускорения процесса. Желательно так, чтобы он отлетел метров на десять и приземлился прямиком в мусорный бак — ему ведь нравится такой финал для плохих парней в тех самых дурацких фильмах.              Но в любом случае, тот меня совсем не послушал и всё-таки полез в кинотеатр, купив целую гору попкорна и литры газировки. Зал был полупустым, освещённым лишь тусклыми синеватыми огоньками вдоль ступеней, а с потолка нависал тяжёлый запах искусственного масла и карамели, смешанный с лёгкой затхлостью старых кресел. Когда начался показ этого дряного фильма — чьей главной темой был какой-то чёртов учёный, запутавшийся в своих экспериментах и превратившийся в огромного червя-гуманоида — я ещё пытался стиснуть зубы и стерпеть. На экране мельтешили размытые тени, а за кадром скрипел перегруженный динамик, искажая диалоги в неразборчивое бормотание. Но в тот момент, когда этот тупоголовый сопляк начал громко чавкать, поедая отвратительный — как по мне — попкорн и запивать это… противной дрянной фигнёй! Каждый хруст отдавался в висках, будто кто-то методично ломал сухие ветки прямо у меня в черепе. Он запивал, как можно догадаться, грёбанной колой, которая «мне прошлому» и не нравилась особо, а после перенятого опыта Двуликого, который, между прочим, знал толк в приличной еде, это просто стало невыносимо пить! Пузырьки газировки щипают язык, да иоставляют после себя привкус дешёвого сахара и химии. Ну как можно нормально воспринимать эту сладкую, шипучую до тошноты, газировавонную водичку, а? Так ещё она чёрная — цветом как смола, что совсем не вызывает ни малейшего аппетита и вообще никаких хороших ассоциаций. Бутылка, запотевшая от конденсата, оставляла мокрые кольца на подлокотнике, и даже её вид вызывал отвращение — будто в руках держали что-то мёртвое и липкое. Нет, наверное, это лишь моё субъективное восприятие, но оттого мне легче не становится.              Поэтому в итоге мои нервы в конце концов не выдержали. Пальцы сами собой впились в мягкую обивку кресла, оставляя в ней глубокие вмятины. Что я могу сказать? Этот шкет у меня получит по-полной!              Я перехватил контроль над телом мгновенно и резко, да так, что мой «сосуд» даже на долю секунды ничего не понял. Мышцы напряглись, как тетива лука, а в глазах на миг помутнело от резкого перехода. Сопляк-то до сих пор не привык к этому — ведь тело попадает под моё владение обычно лишь в те моменты, когда он в отключке. А его присутствие в сознании ощущалось как лёгкий холодок где-то в затылке, словно кто-то дышал мне в спину. Ну или бывает, мне приходится вводить его в такое состояние нарочно, чтобы не мешался под ногами и не мотал нервы. Но в этот раз я решил не давать ему такой роскоши — он был специально оставлен мною в сознании, как невольный зритель… И как же тот начал яростно возмущаться, когда внезапно ноги под моим контролем вывели нас из зала, а после — и из всего кинотеатра прямо обратно на шумные улицы Токио.              Солнце било в глаза после полумрака кинозала, а горячий воздух, пропитанный выхлопами и ароматами уличной еды, будто обжёг лёгкие. Ах, как же это приятно!              — «Эй-эй-эй, Сукуна, да за что?! Ты ведь знаешь, что мне пришлось заплатить немаленькие деньги за билет на этот фильм!» — Его голос звенел в голове, как назойливая муха, которую никак не прихлопнуть.              — «Не обеднеешь. На крайний случай попроси денег у Шестиглазого, если так хочется, пацан, — ехидно прозвучал мой внутренний голос. Я лениво потянулся, чувствуя, как позвонки похрустывают после долгого сидения. — А за то, что ты, ничтожество малолетнее, попытался пойти против моей воли — наказан! Я забираю твоё тело на все эти сутки. Страдай, человечишка».              — «Да мне всего-то хотелось фильмец посмотреть»… — раздосадованно пробурчал он.              Что же? Его недовольство было таким же сладким, как вкус победы.              Кино, как говорится, не будет. Где-то вдали гудели машины, а под ногами шуршали обёртки от фастфуда, унесённые ветром. Пока мой нерадивый подопечный продолжал жаловаться где-то на задворках сознания, я наслаждался относительно спокойной прогулкой на свежем воздухе в этом мегаполисе. Токио жил своей жизнью — где-то звенели велосипедные звонки, смеялись подростки, а из открытых дверей кафе доносился запах жареного мяса и васаби. Учитывая, что уже в скором будущем мой график будет сильно загружен, следовало заранее воспользоваться этой возможностью. Я запрокинул голову, глядя, как между небоскрёбами проплывают редкие облака. Город неоновых огней, пусть даже днём, выглядел довольно удивительно и затягивал. Стекло и бетон сверкали под солнцем, а где-то в переулках мерцали экраны рекламных билбордов, даже сейчас пытаясь что-то продать. Ну и, естественно, мне хотелось попробовать местную еду. Язык сам собой провёл по губам, уже предвкушая новые вкусы. Ничего не могу с собой поделать… Можно сказать, пища — моё главное хобби и страсть, доставшаяся от Двуликого.              Поэтому во время посещения очередного ресторанчика, где продавали (судя по информации из интернета) такояки, моё времяпрепровождение окрасилось вкусными шариками из теста с начинкой из кальмаров. Заведение было крошечным, но уютным — стойка из тёмного дерева, за которой хлопотал повар, запах кунжутного масла и соевого соуса, лёгкий дымок от гриля. Я удобно расположился за столиком в этом заведении и уже собирался заказать что-нибудь ещё, когда моё внимание привлекло нечто странное.              Лёгкий ветерок донёс до меня что-то ещё — едва уловимый, но знакомый гнилостный привкус проклятой энергии. Лёгкое покалывание. Совсем слабое, едва заметное ощущение, подсказывавшее о присутствии чужеродной проклятой энергии. Пальцы сами собой сжались вокруг палочек для еды, будто готовясь к схватке. Как раз в этот момент оживился пацан, задав вопрос достаточно серьёзным тоном:              — «Ты… Ты ведь тоже это чувствуешь»?              — Естественно. А теперь молчи и не мешай мне. Может, подчерпнёшь что-нибудь из этой ситуации, кто его знает, — немного отстранённо ответил я, пытаясь сконцентрироваться на том — вернее, той, — что отвлекла меня.              Мои глаза сузились, внимательно наблюдая за источником негативной энергии.              Наше внимание привлекла какая-то маленькая безымянная девочка, гулявшая по тротуару, который отделяла от нашего столика большая стеклянная панель. Она была одета в светлую маечку и шортики, а её волосы, цвета спелой пшеницы, растрёпанно развивались на ветру. Мелкая блондинистая пигалица, казалось бы, самый обычный ребёнок. Но её глаза… Они были пустыми, как два мутных стеклянных шарика. Но проблема ещё заключалась в том, что она двигалась странно, а моё обострённое чутьё подсказывало: девочка пребывает в полукоматозном состоянии. Шаги были неровными, будто кто-то дёргал за невидимые нити, заставляя её двигаться. Здоровый человек, тем более ребёнок, не может двигаться с такой странной заторможенностью!              И самое мерзкое (что, впрочем, нисколько не нарушало моего спокойствия) — на ней явственно читалось чьё-то воздействие. Я прищурился, и мир вокруг окрасился в оттенки энергии — девочка светилась бледным, больным светом, опутанная чем-то вязким и серым. Я, как опытный заклинатель, воспринимал это гораздо глубже через поток проклятой энергии, но если упростить — в магическом зрении она выглядела пронизанной странным бесформенным сероватым сгустком негативной энергии. Это было похоже на паутину, медленно высасывающую из неё жизнь. И эта паршивая клякса тянулась тонкой нитью куда-то вдаль. Я проследил за ней взглядом — нить терялась за углом, ведя вглубь города. Словно жертву вели за верёвочку прямиком в ловушку, уже готовую захлопнуться. Хотя, почему «словно?» Так и вообще-то дело и обстоит!              Уголки моих губ сами собой потянулись вверх.              — Разомну-ка я себе косточки… .              Выходило, что мне, похоже, предстоит заняться изгнанием проклятых духов. Король Проклятий что этим занимается — вот ирония.